Ровно год

  
29 октября. 73 дня после аварии
 
— Иста не видела?
Закрыв дверцу школьного шкафчика, Лео видит Кая. На нем фланелевая рубашка, надетая поверх белой футболки, челка закрывает глаза, в глазах — беспокойство. «Знает ли он, какой сегодня день, и не поэтому ли ищет Иста?» — думает Лео.
— Гм, нет, — отвечает она.
Коридор заполнен учениками, спешащими покинуть здание, вырваться из бетонных стен. Кто-то говорит о костюмах, но Лео наряжаться не планирует. Насчет этого Нина предупредила младшую сестру еще в прошлом году, когда собиралась на вечеринку в честь Хеллоуина к подруге. Прислонившись к дверному косяку, Лео наблюдала, как Нина аккуратно наносит подводку для глаз. «Никто больше не наряжается в костюмы на школьный Хеллоуин, — фыркнула Нина, услышав вопрос. — Это же не утренник в детском саду. Прости, Ли, правила устанавливаю не я».
Кай недовольно бурчит себе под нос, затем откидывает со лба челку, которая тут же снова падает на глаза.
— Сегодня на ланче мы собирались пойти поснимать, а он не пришел и на сообщения не отвечает.
Лео опускает взгляд в телефон, хотя в последнее время ей не пишет никто, кроме Мэдисон, для которой, кажется, нет нелюбимых эмодзи. От Иста, конечно, ничего.
— Не знаю, может, он в компьютерном классе, монтирует?
Кай качает головой.
— Неа, я проверял.
— Просто забил на уроки?
— Может быть. — Кай смущенно кашляет. — А ты сама как? Ну, не в том смысле, что… В общем, ты поняла.
Если честно, Лео не поняла, но все равно улыбается:
— Нормально, а ты? На спецдорогу ездишь? — Она уже умеет увиливать от вопросов. Горе, как выяснилось, хороший учитель.
— Да, еще как езжу. В следующий раз надо опять взять тебя с нами. С тобой было прикольно.
Лео помнит тот вечер, помнит, как в розовато-оранжевом свете заходящего солнца растаяла тяжесть в груди, как хохотали мальчишки, до невозможности глупые и одновременно талантливые.
— Да, было бы круто.
— Ага, круто, — улыбается Кай. — Короче, если увидишь Иста, передай, чтобы ответил на мои сообщения.
— Хорошо, — кивает Лео и, прежде чем он успевает попросить о чем-то еще, уходит в класс.
Слова Кая, однако, не дают ей покоя весь урок, все пятьдесят три минуты. В самом деле, где Ист?
После звонка она забирает из шкафчика все необходимое и отправляется на поиски. В компьютерном классе, как и говорил Кай, Иста нет, нет его и в кабинете школьного консультанта по обучению (куда Лео после того скандала осторожненько заглядывает издалека). Не видно его и на беговой дорожке, где тренируются футболисты.
В среднем звене школы Нина пару лет играла в футбол. Лео помнит свои походы на матчи: запах травы, одинаковые банты на головах, надежда, что кто-нибудь из родителей захватит лишний пакетик сока и батончик мюсли для голодных младших братьев и сестер. Лео снова поднимается по холму в кампус, проходит мимо театра, потом возвращается. После осенней постановки в окнах театра темно, и, скорее всего, сейчас там никого. Она заходит внутрь.
Дежурное освещение сцены включено, горит свет и в мультимедийной студии наверху. Театр был совсем ветхим и обшарпанным, пока в их школу не перешла Лайла Макмилан. Ее отец, Мак Макмилан, считался местной знаменитостью и владел автомобильным салоном, однако в юности мечтал стать звездой экрана. Отец Лайлы взялся финансировать театр, который теперь может похвастаться такими современными штуками, как аппаратная и обтянутые бархатом кресла с откидной спинкой.
Лео крадется, вытянув шею, рюкзак болтается на одном плече. В мультимедийной студии она видит фигуру, сгорбившуюся за компьютером, — парня в розовом худи с капюшоном. Лео узнает его со спины. Она негромко стучит в дверь, выжидает несколько секунд и только потом входит.
— Привет, — здоровается Ист. Он удивлен, хоть и скрывает это. — А ты что здесь делаешь?
— Тебя Кай искал, — сообщает Лео. — Можно мне?..
— А, да, конечно. — Ист убирает со стула свой рюкзак, и Лео осторожно садится на краешек. — Извини, я собирался всем ответить, просто заработался с… материалом, который мы отсняли на спецдороге.
 
Лео понимающе кивает.
— И все-таки лучше отпишись Каю, он волнуется.
Ист вытаскивает из кармана телефон, быстро набирает текст и параллельно проговаривает его вслух:
— «Эй, дебил, я жив. Между прочим, кое-кто пытается поступить в колледж». — Ист убирает телефон. — Ты в курсе, что нравишься Каю?
Лео закатывает глаза. Мысль о том, что она в принципе способна кому-то понравиться, абсолютно убийственна.
— Ага, круть. И вообще, — под смех Иста меняет она тему, — зачем ты прячешься в театре?
— Не знаю. Наверное, здесь просто тихо. — Ист жестом указывает на стол. — Мистер Барнс иногда разрешает мне пользоваться монитором для монтажа. А иногда… — Он умолкает и тянется за компьютерной мышью. — Хочешь посмотреть ролик?
Его голос звучит непринужденно, однако выражение лица свидетельствует об ином: лоб нахмурен, нижняя губа закушена, палец уже жмет на кнопку открытия файла, хотя Лео еще не успела ответить. В придачу Ист трясет ногой — привычка, которая в других людях вызывает у Лео бешенство, а сейчас отчего-то кажется сигналом тревоги, обратным отсчетом перед срабатыванием бомбы замедленного действия.
«Передай, чтобы ответил на мои сообщения», — попросил Кай. Сообщения — во множественном числе.
— Конечно, — говорит Лео, скидывает рюкзак и ставит его у ног.
Ролик снят великолепно. Лео с трудом верится, что парни в кадре — те самые балбесы, с которыми она провела день. Благодаря монтажу и удачно подобранной музыке клип выглядит почти лирично: подростки плавно подлетают в воздух и благополучно приземляются, смеются и дают друг другу «пять», радуясь успеху.
— Ист, — произносит Лео после долгой паузы. — Это… невероятно. Тебя примут в любой колледж.
Ист лишь пожимает плечами и начинает трясти другой ногой.
— Это пока сырятина. Нужно еще поработать. Не могу добиться перехода вот… — он отматывает видео на несколько кадров назад и запускает опять, — здесь.
Лео всматривается, но не может сообразить, что не так.
— По-моему, все хорошо. Но это не мое портфолио для заявки в колледж, так что… — Ист бормочет что-то нечленораздельное, затем снова включает воспроизведение. Он рассеянно жует завязку от капюшона и так сосредоточенно вглядывается в дисплей, что у Лео возникает вопрос, не болят ли у него глаза, легче ли ему закрывать их по ночам, чем ей. — Ист, — помимо воли вырывается у нее.
— М-м-м? — Его взгляд прикован к экрану.
— Почему ты не отвечаешь на сообщения Кая?
— Потому… — Ист еще раз отматывает назад, вырезает крохотный кусочек, затем возвращает его обратно. — Потому что я занят.
Стены вокруг Лео как будто сдвигаются, студия теперь гораздо меньше, нежели пять секунд назад. Лео жалеет, что у нее нет шнурка от худи, который можно было бы пожевать.
— А.
— Требования к портфолио, Лео… Просто жесть. Знаешь, сколько по-настоящему одаренных ребят пытаются попасть на эти программы? И посмотри сюда, — Ист жестом указывает на дисплей, где Кай, запыхавшийся и счастливый, широко улыбается в объектив, и за его спиной виднеется океан. — Дерьмовый ширпотреб. Кто угодно может сляпать такое.
— Нет, не кто угодно, — решительно возражает Лео, и это правда. Она вспоминает слова Кая, сказанные ей тогда на съемках, — о том, какой Ист потрясающий фотограф. — Ты даешь верный ракурс. Другие так не видят.
Исто что-то бормочет себе под нос и хочет закрыть папку с видео.
— Пойдем уже… — говорит он, и в этот момент Лео ахает, заметив лицо сестры, мелькнувшее на экране секундой раньше. — Черт, прости. — Ист действует быстро: снова открывает видеоролик, в котором подростки катаются на скейтборде. От того, что Нина появилась и сразу исчезла, Лео испытывает что-то вроде удара в сердце: прилив адреналина и невыносимую боль.
— Нет-нет, все в порядке, — торопливо говорит она. — Все в порядке, Ист, честно.