Том Марволо Гонт (СИ)

Нам навстречу выбежал Дарий.
– А где Адам? – спросил он встревоженно. – Он… жив?
– Относительно, – хмыкнул Маклауд.
– Голова уцелела, а остальное… срастётся, – поддержал его я.
– А с девушками что?
– Сильный миорелаксант длительного действия пополам с нейролептиком. И то и другое в убойной дозировке, – пояснил я. – Вырубил, чтобы не мешали, тем, что под рукой было. Через полчаса-час отходить начнут. Много новых матерных слов узнаете…
– Ты медик? – удивился Дарий.
– Медицинское образование имею, – ответил я.
– Заносите, заносите, – суетился монах, забегая вперёд и открывая пошире дверь.
Мы отнесли девушек в свободную комнату, уложили, даже “заботливо” прикрыли одеялами. После чего собрались у Дария.
Напряжённое молчанье повисло свинцовой тучей. Разговор начать не решался никто. Настроение было отвратным.
– Сейчас одиннадцать часов. Минус полчаса – десять тридцать. Самолет из Нью-Йорка в Париж летит восемь часов. Плюс волокита в аэропорту на “нашей стороне” – сорок минут-час. Дорога от аэропорта до завода – ещё час. Итого: в ноль тридцать по местному времени ты должен был вылететь. Я прав? – повернулся я к Маклауду. – Когда же Лили успела тебе позвонить? – за него ответила Лили. Правда, не словами. Она вытянула за цепочку, которая была у неё на шее, странного вида массивный кулон: песочные часы, посаженные на ось в золотом круге. Маховик Времени?!!!
– Ты серьёзно? – округлив глаза, спросил я жену шокированно. Девушка кивнула и потупилась.
– Свадебный подарок матери Джеймса. Лежал в нашем сейфе в Гринготтсе.
– Да ладно? – откинулся я на спинку кресла. – Имея Мантию и Маховик вы с Джеймсом не смогли меня завалить в ту ночь? Серьёзно?
– Мантию? – удивилась Лили.
– Не важно, – отмахнулся я, разглядев пустой пузырёк, который крутил в руках Маклауд. Пузырёк от “Феликс-Фелициас”. – У Дункана в руках то, что я думаю, да?
– Если ты про Феликс-Фелициас, то да, – спрятала Маховик и смущенно отвела взгляд девушка.
– А в ту ночь?
– Ты пришёл неожиданно. Джеймс побежал вниз. Он не успел.
– А ты?
– Я – да.
– Молодец, – похвалил я. – Не безнадёжна, – после этого встал с кресла и подошёл к Дункану. Оттянул ему веко и посмотрел на зрачок. Золотых искорок в нём уже не было. – Сколько ты выпил?
– Весь пузырёк, – осторожно ответил Маклауд, когда я убрал руку от его лица.
– Он был полный? – уточнил я, прикидывая дозировку.
– Да, – подтвердил шотландец.
– Как давно?
– Около пятнадцати часов назад.
– Получается, убив Ксавье, ты, извиняюсь, просрал около девяти часов волшебного везения во всех делах… Поздравляю, Дункан, сегодня ты не стал миллионером, – хмыкнул я. – Вы, как хотите, а я пошёл спать. Резать Бессмертного на кусочки – довольно утомительное занятие… – сказав это, я зевнул и ушёл в выделенное нам с Лили Дарием для ночёвки помещение. Разделся и завалился спать, отбросив от себя все лишние мысли, переживания и волнения.
***
После ухода из комнаты мрачного, зевающего Тома, снова повисла тишина. Опять никто не решался первым начать разговор. Все хотели обсудить очень многое, но с чего начать, не знал никто.
Дарий встал и поставил чайник на плиту. Дункан пересел поближе к шахматной доске и принялся расставлять фигуры. Лили оттянула Гарри от телефонного провода, который он пытался начать грызть, и, достав платок, принялась вытирать ему слюнки.
Дарий вернулся к своему стулу, подвинул его ближе к шахматам и потер руки.
– Как там Тесса, Дункан? – спросил немного наигранно непринужденным тоном Маклауда он. – Я не успел тебя поприветствовать нормально, извини. Очень рад тебя видеть, пусть и при таких… обстоятельствах.
– Тесса? Цветёт и радует глаз. С подачи Тома, она увлеклась танцами. Я учу её Фламенко… – живо ответил Маклауд, делая ход пешкой. Гарри вырвался у Лили и отбежав, полез на колени к Маклауду. Тот подвинулся, усаживаясь так, чтобы мальчику было удобнее. – Я бы взял её с собой, если бы знал, как дело обстоит на самом деле. А то ты, Лили, уж очень меня напугала своими слезами по телефону.
 
– И как обстоит “дело на самом деле”? – улыбнулся такой тавтологии Дарий, отвечая ему своей пешкой.
– Том собрался сделать ошибку. И вы решили ему в этом помешать. Силой. Глупое решение. Он ведь вполне адекватный и разумный человек. Если не пытаться на него давить, – задумался, какой дебют начать разворачивать, Маклауд. – Кстати, я очень удивлен, что ты Дарий, не смог найти правильных слов, чтобы объяснить ему в чём именно заключалась его ошибка.
– Возможно, потому, что я сам допустил ошибку, – вздохнул монах.
– Позволь предположить, – улыбнулся Маклауд, выводя своего правого коня для атаки пешки оппонента. – Ты посчитал его самоуверенным юнцом, который неверно оценивает свои силы? Ведь так?
– Трудно ожидать адекватной оценки своих сил от Бессмертного, не разменявшего и первой сотни, – виновато пожал плечами Дарий с беспомощной улыбкой и вывел своего коня на защиту атакованной пешки. – Особенно в период после “первой головы”. Тебе ли не знать, насколько она делает самоуверенным… и хрупким. А твой друг...
– Том не просто мой друг, он мой ученик, Дарий, – вздохнул Маклауд, выводя второго коня. – И одновременно мой же учитель. Том уникален. Из тех, кого лично я знаю, ему нет противников. А уж говорить с ним с позиции силы нельзя вообще ни в коем случае. Характер такой – колючий.
– Это я уже понял, – вздохнул монах, тоже выводя второго коня.
– Понимаешь, Дарий… у Тома очень большие проблемы с самоидентификацией. Я могу это описать только, как Темную Передачу. В его голове неразрывно сплелись как бы два разных человека. Причем, если первый из них “рациональный монстр”, уравновешенный и спокойный, убивающий только, если затронут кто-то из его “ближнего круга”, но подверженный приступам ярости и адреналиновой ломке, то второй – Монстр с большой буквы, убивавший для удовольствия, мучивший и пытавший, получая от этого наслаждение, упивавшийся властью и чужой болью, подавляющий и внушающий страх одним своим Именем.
– Как же так получилось?
– Трудно сказать. Я сам не до конца понимаю. Но вроде бы он, будучи “монстром рациональным” встретил Монстра-с-большой-буквы и убил его. Но при этом сам стал им. Слился с ним душой и телом больше, чем полностью, – вывел в атаку на коня своего “белого” слона.
–Действительно очень похоже на Темную Передачу, – потер подбородок Дарий, двигая навстречу слону пешку своей правой ладьи.
– Именно. И он это осознал. Поэтому решил начать жить с того момента, когда произошло “объединение”. При этом он пытается сам, сознательно, создать новую личность. Больше, конечно, склоняется к “рациональному монстру”, но уж слишком большое отвращение испытывает от деяний и чувств Монстра-с-большой-буквы. Они, как бы “переполнили чашу”... Понятнее вряд ли смогу описать это… И одновременно, он не отказывается признавать эти деяния. Пытается нести за них ответственность… считает их собственными.
– Интересно получается, – сказал Дарий. – Два очень больших “минуса”, встретившись, дали “плюс”?
– Не назвал бы я Тома “плюсом”, – покачал головой Маклауд, отводя на клетку назад своего слона из-под удара пешки. – Доброта у него… своеобразная. Как и “моральный компас”. Но не мне об этом судить, учитывая моё прошлое…
– Мы все не ангелы, Дункан, – вздохнул Дарий, в свою очередь выводя “черного” слона на атаку левого коня Маклауда. – Ни я, ни Кирдвин, ни Ребекка… оттого и хотим помочь ему не повторить наших ошибок. Жестокость порождает жестокость. Показательные казни практиковались правителями во все времена. Но ещё ни одного из них не спасли от мятежников и террористов. Какое-то время они эффективны, но потом нарыв всё равно вскрывается… а ещё они ожесточают сердце.
– Да уж, – вздохнул Маклауд, повторяя манёвр Дария с пешкой против него же. – Жестокость тянет за собой новую жестокость. Раз за разом, круг за кругом…