Я стираю свою тень (СИ)

— Идем, — пригласил я замершую в своих мыслях Айрис.
Она послушно направилась за мной, чуть не угодив под смыкающиеся двери.
— Чего это они? — удивилась она. — Не чувствуют, что я здесь?
— Это же двери, им чувства не положены, — отшутился я.
Мне пришлось поставить сумки на бетонный пол лестничной площадки, чтобы добраться до ключей, лежащих на дне барсетки. Айрис с любопытством ожидала, что скрывается за дверью.
— Вуаля, — я распахнул их и жестом руки пригласил ее пройти внутрь.
Она вошла, разглядывая интерьер. Мои родственники сделали ремонт перед самым отъездом за границу. Деньги у них были, поэтому обстановка квартиры до сих пор выглядела неплохо.
— Разувайся, — предупредил я Айрис, намеревающуюся пройти в дом в обуви.
— Так надо?
— Конечно. Чего грязь с улицы растаскивать по квартире?
Она послушно скинула с себя кеды, не развязывая шнурки, и скромно замерла в прихожей, не зная, куда идти дальше.
— Проходи, — я указал Айрис на дверь в гостиную. — Садись на диван, я тебе сейчас включу телевизор.
— Мило у тебя тут. Я себе иначе представляла земное жилье, — моя спутница осмотрела стены с картинами, кожаный диван, ионическую подставку для цветов и имитацию камина.
— А как ты себе представляла? — я занес пакеты в спальню, в которой собирался поселить гостью из космоса.
— Ну, как-то грубее, грязнее и без всякого вкуса, примерно как в подъезде, — она присела на диван и откинулась на спинку. — Мне нравится.
— Ты можешь жить в этой комнате, пока не найдешь себе что-нибудь лучше, — скромно указал я в сторону спальни хозяев.
— Это намек, чтобы я скорее нашла себе другое жилье? — Айрис поднялась с дивана и направилась в спальню.
— Нет, нет, я не то имел в виду. Вдруг тебе здесь не понравится. Я же не знаю, к какому уровню комфорта ты привыкла, — я слегка испугался, что Айрис на самом деле решит в скором времени съехать.
Гостья вошла в спальню и пришла в восторг от размеров кровати.
— Ничего себе взлетная полоса! У нас на станции из-за экономии места все кровати такого размера, что можно спать только на одном боку. А здесь вся моя семья уляжется. Ты будешь спать со мной? — спросила она, правда не той интонацией, которой обычно спрашивают такие вещи.
— Я? — я растерялся. — А, эм, если ты не против…
— Если ты не против, то я буду против. Не обидишься?
— Нет, конечно, не обижусь, — я соврал, потому что за короткое мгновение успел пережить восторг от мысли, что буду спать с такой красоткой. — У меня своя спальня, я уже привык к ней.
— Отлично! — Айрис подпрыгнула и грохнулась спиной на кровать, заливаясь смехом. — Здорово! Когда вернусь домой, мне никто не поверит, что на Земле спят на таких кроватях. Да-а-а, удобства, которые мы потеряли, — она подпрыгнула несколько раз на кровати, раскачивая пружины тазом, отчего заправленная постель потеряла первозданный вид. — Уфф, — выдохнула гостья довольно, — отпустило, и жрать захотелось. Есть чего?
Айрис посмотрела на меня, как на официанта, который обязан был прислуживать ей по первому велению.
— Яйца были в холодильнике. Могу яичницу приготовить.
— Яйца? Настоящие? — Айрис соскочила с кровати. — Покажи.
Мне пришлось проводить ее на кухню и продемонстрировать пустое нутро холодильника, в котором лежали три яйца, недопитая бутылка кефира и половинка дарницкого хлеба.
— Вот, — я протянул ей одно яичко, — куриное яйцо, настоящее.
Айрис осторожно взяла его в руки, будто это было яйцо Фаберже. Она и смотрела на него, как на историческую драгоценность.
— С ума сойти. Настоящее яйцо, которое можно съесть.
— А что такого? У вас что, на станции запрещено держать кур?
— У нас вся еда синтезированная и сбалансированная. Однажды я попробовала настоящее человеческое мясо и поняла, какая искусственная еда мерзкая.
— Ты ела человечину?
— Да, один парень решил пожертвовать свою руку ради эксперимента. Как еще понять, какой вкус у натуральных продуктов? А ему потом вырастили новую руку, так что он ничего не потерял.
— Какая гадость, — меня передернуло.
 
— Тебе так кажется, пока ты не попробовал синтезированную пищу.
— Надеюсь, ты после этого не питаешь интерес к людям в гастрономическом смысле?
— Признаться, иногда питаю, когда вижу сочную ляшечку. Но если тебе за себя страшно, то ты не в моем гастрономическом вкусе, слишком суховат.
— Спасибо. Так ты будешь яичницу?
— Буду, — Айрис вытерла губы, словно по ним уже бежала слюна.
Пока я готовил, она мне мешала, нетерпеливо топталась за спиной, заглядывая в сковородку через плечо, громко вдыхая запах готовящегося блюда. Я положил ей в тарелку два яйца, себе одно. Нарезал хлеб и подал обед. Айрис долго водила носом над тарелкой, словно совершала таинственный ритуал, прежде чем приступить к поеданию. Затем она отрезала краешек белка и попробовала его на вкус. Она смаковала еду, издавая неприличные вздохи, раззадоривая мое воображение.
— Ты повар от бога, — сделала она мне комплимент. — Поэтому я поживу у тебя тут.
— Живи, я не против, — поспешно согласился я.
Насладившись эстетикой, она мгновенно съела оба яйца вместе с хлебом. По ее глазам я понял, что ей не хватило.
— Еще будет чай, — предупредил я.
— С чем?
— С сахаром.
Айрис загрустила, но ничего не сказала. Знала бы она, что на моей карточке осталось две тысячи рублей, а до зарплаты еще оставалось десять дней. Для меня одного с расходом в двести рублей в день этой суммы хватало как раз. А вся заначка, которую я смог скопить, жестко ограничивая себя во всем, лежала теперь в цветастых пакетах из модного бутика.
— Зря, наверное, я сказала, что ты неаппетитный. Очень даже ничего, — она сочно сглотнула слюну и рассмеялась, увидев мое напряжение. — Расслабься, я тебя не съем.
— Спасибо, — я глупо хихикнул и кинулся к засвистевшему чайнику.
Признаться, я и сам не чувствовал себя сытым после одного яйца. Чтобы немного утолить голод, отрезал от булки хлеба два кусочка и подал с чаем, будто всегда так делал. Айрис ничего не заметила. Она повторила за мной все движения. Видно было, что насыпать сахар ложечкой в чай у них не принято.
После легкой трапезы возник вопрос, что делать дальше. Я включил телевизор и показал гостье, как им пользоваться. Айрис пришла в восторг от телевидения, способного расширить ее представление о том, какая она — родина предков — на самом деле.
— Ты не слишком-то верь всему, что там говорят и показывают, — предупредил я ее. — В наше время любят забивать мозги всякой ерундой.
— А в какое не любят? — ответила вопросом на вопрос космическая гостья. — У нас вообще могут тебе что хочешь записать в голову под видом полезной вещи. Иногда отчебучишь чего-нибудь и не поймешь, как ты до этого додумался. Хорошо, хоть в тех сферах, в которых я вращалась, можно было удалить эту гадость из головы.
— Надо же, — удивился я. — Это же покушение на свободу в самом глубоком смысле. Программирование на необходимый результат.
— Что ты хочешь, прогресс накладывает ограничение на свободу. Меньше преступности — меньше свободы. А потом власть привыкает манипулировать тобой, и начинает использовать прогресс для своих преступных целей. Хотя с виду все делается только для блага населения.
— А инопланетяне никак не вмешиваются в вашу систему?
— Нет. У них своих проблем до кучи.
— Почему-то я иначе представлял себе контакт с пришельцами. Думал, когда люди будут готовы к нему, наступит эра всеобщего братства. Все цивилизации будут жить вперемешку друг с другом.
— Не, Гордей, это вряд ли. Во-первых, физические условия существования у всех индивидуальные. Во-вторых, образ мыслей сильно отличается. Как ты будешь общаться со звездой?
— Со звездой? Не знаю. Вспышками фотоаппарата?
— Нет, я серьезно. Ты не знал, что звезды разумные существа?
— Нет.
— А они разумные. И представь себе, что ты построил корабль, который для передвижения использует порталы искривления пространства, которые находятся возле звезд. Пока ты ее не попросишь, она тебе хрен разрешит им воспользоваться. Так и будешь летать внутри одной солнечной системы. А характеры у всех звезд разные. Некоторые до того капризные, что проще их заморозить, чем дождаться благоволения. А есть и еще более экзотические формы разума. Поэтому все цивилизации и разумные формы стараются контачить минимально, сохраняя свою индивидуальность. Это устраивает всех.