Я стираю свою тень (СИ)

В галереях торгового комплекса наступила очередь ловить восхищенные взгляды со стороны мужской половины. При такой девушке меня могли принять за кого угодно, но точно не за того, кем я был на самом деле. За богача, мажора или медийного человека. В тот момент, непривычный для меня, я готов был принимать эту игру, наслаждаясь тем образом, который мне придумывали окружающие.
Мы с Айрис уже подошли к выходу, когда между охранником торгового комплекса и пьяным посетителем начался конфликт. Мужчина, лет сорока с гаком, с толстой золотой цепью на волосатой шее, откровенно провоцировал конфликт. Внешне он очень сильно напоминал недобитого в «девяностые» братка. Харизматичный тип, видимо, очень прочно вжился в роль человека, который считал хамство и «быкование» основой доминирования, которое в свою очередь являлось эксклюзивным правом человека его уровня.
Айрис остановилась.
— Это нормально? — спросила она у меня.
— Не совсем. Этот кабан явно неправ, но у охранника слишком мало полномочий, чтобы противостоять ему.
— Полномочия — это завуалированное слово «сила»? — она как будто не поняла, что у конфликта есть юридическая сторона, которая вяжет по рукам и ногам представителя закона.
— Нет. Просто охранник не может применить силу, а этот грубиян пользуется этим.
Тем временем пьяный бузотёр дал волю рукам. Толкнул мужчину в грудь, отчего у того слетала с головы форменная кепка. Охранник отступил и попытался вызвать по рации подмогу. Братку это не понравилось.
— Ты как баба! — выкрикнул он брезгливо. — Давай один на один!
Физически браток выглядел крепче, и совсем не боялся вступить в драку, заранее чувствуя себя победителем.
— А нас здесь тоже снимают? — спросила Айрис.
— Конечно, — я не понял, зачем она это спросила. — А тебе зачем?
— Откуда?
Я повертел головой, увидел две камеры и показал на них своей знакомой. Она внимательно рассмотрела их, о чем-то подумала и направилась к фермерскому островку, на котором продавали фрукты, овощи, орехи и ягоды. Подошла и взяла в руки зеленое яблоко.
— Этот человек за него заплатит, — произнесла Айрис удивленной продавщице.
Я удивился не меньше нее, не поняв, с чего это она так внезапно захотела яблоко. Быстро оплатив фрукт, я вернулся к Айрис, которая стояла у стеклянной стены какого-то отдела с подарками. Она еще раз осмотрелась, будто хотела понять, что находится в «мертвой» зоне, где ее не снимают камеры наблюдения. Конфликт перешел в горячую стадию. Браток дал волю рукам, молотя ими в лицо и грудь оппонента. Немногочисленные зрители конфликта были заняты его созерцанием и совершенно не обращали на нас внимание.
Айрис замерла, как кот перед прыжком. Ее взгляд остановился, замерев на фигуре драчуна. Ноздри заходили в нервном возбуждении. И вдруг она совершила почти незаметное движение рукой. Раз — и яблоко пропало из ее ладони. В тот же миг послышался удар. Я обернулся в его сторону и увидел разлетающиеся в стороны ошметки зеленого яблока и брызги сока. Браток глухо свалился наземь. Народ в едином порыве вздохнул, удивленный неожиданной развязкой. К месту конфликта уже сбегалось подкрепление из охранников и персонала администрации торгового комплекса.
На моем лице было написано все, что я успел осознать. Я догадался, что это дело могучих рук Айрис, но поверить, что так можно «укокошить» человека яблоком, было сложно. Она посмотрела на меня с довольной улыбкой.
— Конфликт улажен. Добро победило зло, — со смехом произнесла она.
Мы пошли дальше, и, когда проходили мимо фруктового островка, увидели, что его продавщица смотрит на нас со страхом и нескрываемым подозрением. Айрис приложила указательный палец к губам, намекая той, что лучше держать язык за зубами. От страха женщина спряталась за витриной.
— Минус сто баллов, — произнесла моя спутница. — Мой социальный рейтинг после такого опустился бы ниже перигея станции. Как здорово, что у вас нет такой системы, и мой добрый поступок окажется безнаказанным.
— Доброго в нем мало. Ты же могла его убить.
 
— Ты что, анатомию не знаешь? Человеческая черепушка, особенно у таких, как вы, выросших в условиях нормальной гравитации, способна выдерживать и не такие удары. Максимум, что у него будет — синяк и сотрясение. Он это заслужил, и впредь будет вежливее и осмотрительнее.
— Но ты ведь сама преступница? Разве он тебе не ближе, чем охранник, который топит за порядок?
— Ты что-то путаешь, землянин, — Айрис улыбнулась. — В моем мире преступник не тот, кто творит зло, а тот, кто выходит за рамки ограничений. Образно говоря, я жила в мире, в котором жизненный путь очерчен двумя полосами, строго регламентирующими твои поступки, за которые нельзя сделать шаг. Меня это бесило. Я человек, а не автомат, мне нравится жить на полную. Правда, выбрав свободу, мне пришлось находиться в обществе с, мягко говоря, аморальными принципами.
Мы прошли мимо поверженного противника. Одна стороны его головы была испачкана яблочными ошметками и соком. Он все еще был без сознания.
— Метко, — признал я точность попадания с такого расстояния.
— Это все имплантаты, — произнесла Айрис буднично, будто в ее мире они стояли у каждого.
У раздвижных стеклянных дверей на выходе из комплекса мы столкнулись с молодой парочкой. Парень, несмотря на свой статус, не смог оторвать взгляд от моей спутницы и получил ощутимый толчок под ребра от своей подруги. Айрис посмотрела им вслед.
— Неужели я так отличаюсь от вас, что всем это заметно? — удивленно произнесла она.
— Наверное. Надо надеть тебе медицинскую маску, будто ты болеешь. Незачем привлекать к себе столько внимания, — во мне уже заговорила ревность.
Не прошло нескольких часов с того момента, как Айрис свалилась мне на голову, а я уже по праву первого считал, что имею на нее какие-то права. Мне уже начали надоедать эти восторженные взгляды самцов. Случись с ними конкурировать, у меня не было бы никаких шансов. Я не красавец, занудный, трусливый, физически довольно средний. Далеко не мечта космической преступницы, проведшей свои лучшие годы среди отмороженных свободолюбивых негодяев.
Мы подошли к моей машине. Рядом с ней, по обе стороны, стояли два большущих кроссовера, на фоне которых мой седанчик выглядел Коньком-Горбунком. У меня против желания возникла ассоциация, в которой я был своей машиной, а кроссоверы — недремлющими конкурентами, которые во всем меня лучше. Айрис будто и не заметила ничего. Юркнула на переднее сиденье Горбунка и облегченно выдохнула.
— Не знаю, поймешь ты меня или нет, но я устаю от большого скопления людей, — произнесла она.
— Еще как пойму. Сегодня у меня был рекорд по времени нахождения в торговом комплексе.
— А я думала, ты обидишься за своих землян.
— Да мне плевать на них. Все мы хорошие, пока держимся друг от друга на расстоянии. Чтобы ничего не испортить, лучше сохранять дистанцию.
— Ты такой молодой, а уже такой умный! — Айрис гоготнула и ударила мне в плечо.
Я выронил ключи, которыми в этот момент пытался попасть в замок зажигания. Ударчик был неслабым.
— Ой, прости, — Айрис испугалась, что не рассчитала сил, и полезла ко мне, чтобы обнять. — Это все искусственные мышцы.
Она прижалась ко мне так близко, что я почувствовал тепло и запах ее тела и волос. У меня приятно закружилась голова. Вырвавшиеся в кровь гормоны лишили меня инстинкта самосохранения. Я повернулся к Айрис и потянулся губами к ее лицу. Только ткнулся не в губы, а в сложенную в кулак ладонь.
— С чего бы, Гордей, мы должны с тобой целоваться? — спросила она.
Краска в который раз за день снова бросилась мне в лицо. Я не нашел, что ответить, и полез на пол за ключами, лишь бы Айрис не видела мое смущение.
— Извини, само собой как-то… — невнятно пробубнил я и вставил ключ в замок.
— Жаль, что у вас тут нет контроля за самочувствием. Тебе бы уже давно вкололи какой-нибудь успокаивающий препарат.
— Я спокоен.