Сводные: игра в ненависть (СИ)

P.S: если ничего не выйдет, остригусь в монахини. Шутка…
P.P.S: Чадов, если ты снова залез в мой блокнот, знай… Мне всё равно.»
Меня зовут Ульяна, мне восемнадцать, и я не алкоголик, просто по-прежнему веду дневник. Кто-то решит, что это странно, но, если честно, мне глубоко фиолетово, кто и что решит. Моё пристрастие всё записывать и выражать свои мысли на бумаге не только помогало мне выплеснуть эмоции в сложный период своей жизни, взглянуть на ситуацию со стороны, оно определило мою дальнейшую судьбу.
Я поступила на факультет журналистики и массовых коммуникаций. Может, со временем и пожалею о своём решении, ведь учебный год только начался, но сейчас я была воодушевлена и энергична. Каждую секунду хотелось что-то творить и вытворять, фиксировать всё, что вижу, не выпускать фотоаппарат из рук. Казалось, я окрылена открывшимися перспективами. Я радовалась.
До недавнего момента…
Стоянка в зоне аэропорта была всего пятнадцать минут, а мой обожаемый старший сводный брат не спешил выходить из терминала. Заблудился? Потерял багаж? Или у него так много вещей? Надеюсь, его задержали на таможне и запретили въезд в страну.
Почему он решил вернуться именно тогда, когда мама с Вадимом отправились в заслуженный отпуск? Они этот тур по историческим местам мира планировали давно. Демьян прекрасно это знал, но сказал, что возникли проблемы с переводом и документами. Придурок!
Он продолжал бесить меня даже на расстоянии.
Да, я могла вовсе не встречать мажора: не маленький, взял бы такси. Но Вадим попросил.
Как сказать «нет» человеку, который заботился обо мне три года, как о родной дочери? Правильно, никак. К тому же у Демьяна не было ключей. И это стало решающим фактором.
Я узнала его сразу. Невозможно не узнать. Казалось, ненавистный образ отпечатался в памяти навечно. Каждую чёрточку смуглого лица запомнила, выражение тёмных, пронизывающих насквозь глаз…
Парень прошёл раздвижные двери, катя за собой серебристый чемодан на колёсиках. Джинсовая куртка, чёрная футболка и светлые джинсы, низко сидящие на бёдрах, вихры густых волос. Рядом шла высокая блондинка в облегающем синем платье и белом жакете. Шпильки её туфлей цокали по тротуарной плитке. Девушка неловко улыбалась, поправляя волосы, её глаза взволнованно блестели.
Парочка остановилась, начала о чём-то увлечённо щебетать. Чадов приглушённо рассмеялся. Надо же.
Не думала, что он вообще умеет это делать. Ни разу не слышала его смех, не видела его улыбки. Может, мы, и правда, сможем нормально сосуществовать?
Будем собираться за общим столом на семейные праздники, обмениваться новостями и подарками, непринуждённо шутить…
«Фантастика прям. Что-то ты размечалась, Егорова. Спустись уже на землю…» – мысленно одёрнула себя и, посмотрев на наручные часы, открыла дверцу своей жёлтой маленькой машины, больше похожей на игрушечную. Потянулась через пассажирское место к рулю и нажала на сигнальный гудок.
Вынырнула из автомобиля, перестав демонстрировать прохожим зад, и приветливо помахала ничего непонимающему Демьяну и его подружке.
Парень вопросительно вскинул бровь, а я выразительно постучала по циферблату часов. Не хотелось платить штраф за простой.
— Я позвоню тебе, — Демьян махнул рукой, расточая обворожительную улыбку, и направился ко мне.
Блондинка явно разочарованно почесала в другую сторону, не забыв обернуться. Я приветливо помахала ей ещё раз. Уверена, братец забудет её имя уже через минуту. Если не раньше.
— Привет, — бесстрастно поздоровалась я, хватаясь за ручку чемодана, чтобы убрать его в багажник. — Как перелёт?
Парень сунул руки в карманы джинсов, наблюдая за моими потугами. Размеры моего «фиата» не позволяли впихнуть в него невпихуемое. Пришлось складывать спинку переднего сиденья и заталкивать багаж назад. С огромным трудом – он вместился. Я выпрямилась, сдула прядь волос с лица, немного запыхавшись. Нет, ну что за человек? Хоть бы немножко помог, а не стоял, как истукан.
Демьян прошёлся по мне тяжёлым изучающим взглядом, от которого по телу пронеслись неприятные мурашки.
 
— Как была гномом, так и осталась, — хмыкнул он небрежно. — И машина гномская. Отец не мог раскошелиться на нормальную тачку?
Медленно вдохнула, на мгновение прикрывая глаза. Терпение, Ульяна… И только терпение. Улыбаемся и машем, как говорится! Главное не отвечать на провокации, ничего не объяснять и не доказывать…
Надежда на то, что мы молча доберёмся до дома – рухнула, стоило только выехать из зоны аэропорта. Демьян отчего-то решил, что его веское мнение очень ценное и мне его, непременно, нужно знать.
— Права на распродаже купила вместе с сумочкой? — Видимо, его не устроила манера моего вождения. Это он ещё не слышал, как я матерюсь…
— Не ношу сумки, — отбила машинально и мысленно отругала себя за то, что вообще ввязываюсь в спор с непроходимым идиотом. — А ты разве не устал после перелёта? Откинь спинку, поспи.
Краем глаза уловила, как братец (чтоб его кошмары по ночам мучили) криво ухмыльнулся.
— В твоей телеге даже кресло раскладывается? Ну надо же…
Выдохнула сквозь зубы, пытаясь сфокусировать взгляд на дороге. Да, надо просто игнорировать его глупые выпады. Чего только добивается? Или это у него такая норма общения? Со всеми и всегда так разговаривает?.. что-то я сомневаюсь.
Демьян достал из джинсовки смартфон, снял блок и уставился в экран. Я мысленно выдохнула. Пусть щёлкает по виртуальной клавиатуре своего телефона, а ко мне не цепляется. Глядишь, до дома доберёмся живыми…
***
Демьян
Возвращение на Родину было… тяжёлым. Ничего другого я не ожидал. Всё в этом проклятом городе: начиная от аэропорта, заканчивая домом, напоминало мне о матери. Прошло пять лет, а я никак не мог отпустить её, не мог смириться с её ранним уходом. Глупость? Не знаю. Мы были слишком близки, и я никак не мог принять реальность. Ту, в которой её больше нет. Где справедливость в этом грёбаном мире? Веду себя, как сопляк? Да, меня тоже это бесит…
По правде, я надеялся, что за время моего отъезда, отец одумался и развёлся со своей вертихвосткой Дианой, но… передо мной стояла её дочурка собственной персоны. Всё такая же мелкая, только… чуть-чуть повзрослела. Но разве это важно? Один её вид вызывал во мне приступы неконтролируемой ярости. Бешенства, от которого легко свихнуться, потерять себя окончательно.
Терпеть не мог нахлебников, хотя… в какой-то мере, сам являлся таким, но я не наживался на чужом горе и не жил за чужой счёт. Всё, что давал мне отец возвращал своим упорством, достижениями, наградами и отметками. Он вкладывал не только в моё, но и в своё будущее, потому что в будущем я буду тем, кто позаботится об отце. И точно не потерплю, чтобы прицепом с ним шли ещё две прилипалы…
Дом сильно изменился. Похоже… был ремонт. Перекрасили стены, поменяли мебель. Но на каминной полке всё так же стоял портрет матери, перетянутый чёрной лентой. Его не трогали. Уверен, Диана порывалась его убрать, но отец не позволил бы. Моя мама была и останется единственной его любимой женщиной. Диана просто… жалкая замена и скоро она исчезнет из нашей жизни вместе со своим спиногрызом.
Мою комнату не трогали. Она осталась неизменна. На стене висели боксёрские перчатки, болталась «груша», пылился велотренажёр. На полу возле стены лежали гантели и скакалка. Только кровать, похоже, перестелили, помыли окно…
Поставил чемодан возле шкафа, взял вещи и пошёл в душ. Хотел немного освежиться перед поездкой на кладбище. Три года на могиле не был и корил себя за это. Но я не мог поступить иначе. Просто не мог. Если бы остался в этом доме – окончательно бы поехал крышей. Свихнулся бы просто.
Гном сидела в кухне, совмещённой с гостиной. Устроилась за барной стойкой с кружкой в руках. Один её непринуждённый вид выводил из себя. Так вольготно чувствует себя в чужом доме… ничего не стыдится.
Сжал челюсти и прошёл мимо. Взял ключи от гаража, ключи от байка, оделся и вышел, громко хлопнув дверью.