Танго с Бабочкой

Но… этого ли на самом деле хотела Джессика? Посещать продающего себя мужчину каждый раз, когда она чувствовала себя одинокой или ей просто хотелось заниматься сексом? Решит ли это какие-то проблемы? Или же, напротив, усугубит их?
Все две недели после встречи с Лонни Джессика понимала, что остается неудовлетворенной после секса с Джоном, а это было несправедливым по отношению к нему. Джон ведь не знал, что его сравнивают с профессионалом в любовной сфере. Чувствуя свою вину по отношению к мужу, Джессика отреагировала на их утренний секс с несколько большим энтузиазмом, чем обычно, оттого-то все так неплохо и получилось.
Она заснула, а через два часа ее разбудил Джон, сообщив, что обед готов. Они поели французского хлеба с сыром, после чего решили снова сыграть в нарды. Джессика отпросилась, несмотря на недовольный взгляд Джона, ссылаясь на то, что у нее очень интересная книга, которую она просто не может отложить.
Она ждала Джона в постели и не спала, слушая, как внизу продолжалась игра, рассуждая, правильно ли поступила, что ушла. И когда он наконец тихо пришел в спальню, Джессика решила это выяснить. Он лег под одеяло, и она придвинулась к нему. Он поцеловал ее в щеку и сказал:
— Я устал, детка.
Повернулся на другой бок и уснул.
Пока ее автоответчик принимал звонки, Труди проводила свой субботний вечер в «Пеппис», популярном ночном клубе на бульваре Робертсона. Ее кузина Алексис, подруга-педиатр доктора Линды Маркус, была вместе с ней.
Алексис вышла что-нибудь выпить и поглазеть на толпу. У нее не было намерения привести домой незнакомца, как это могла сделать Труди. Клуб «Бабочка» удовлетворял все сексуальные потребности Алексис, до тех пор пока она не найдет кого-то достойного, на ком можно будет остановиться. Алексис не везло в таких клубах со знакомствами, хотя она была довольно симпатичной женщиной восточноевропейского типа, да и с общением у нее проблем никогда не возникало. Дело было скорее в ее профессии, Алексис давно обнаружила, что мужчин никогда не привлекали женщины-врачи. Скорее это их отпугивало. Возможно, они чувствовали себя уязвленными ее профессионализмом, или же их смущало ее доскональное знание мужской анатомии. По этим причинам Алексис редко знакомилась с кем-то в таких местах. Их интерес к ней моментально охладевал, когда она сообщала им о роде своих занятий.
Но с кузиной она любила бывать везде, потому что с Труди было весело. И приятно было находиться рядом с человеком немедицинской профессии, ведь с ее друзьями-врачами все разговоры неизменно сводились к медицине.
Алексис особенно забавляло то, что сегодня Труди «вышла на охоту». И зачем ей это было надо, когда намного надежнее было пойти в «Бабочку»?
То, чего действительно не знала Алексис, да и вряд ли осознавала сама Труди, был поиск способов осуществления ее фантазии из «Бабочки» в реальной жизни. Ее вечера с Томасом были замечательны, но она же знала, что все это покупалось за деньги. Ни он сам, ни их отношения не были реальностью. Труди хотелось перенести это волшебство в настоящую жизнь, найти живого человека из крови и плоти, которому она сама была бы интересна, и тем самым покончить с поисками. Но проблема заключалась в том, что Труди еще не поняла до конца, что же делало их вечера с Томасом такими замечательными. Со времени ее вступления в клуб она была с несколькими компаньонами, но ни с кем ей не было так легко и приятно. Если бы только она знала, чего ей на самом деле не хватало, чего следовало искать…
Труди могла очаровать любого парня. С таким характером и внешностью у нее в руках были все карты. Труди казалось, что у мужчин вообще никогда не возникало проблем, с кем и куда пойти и чем заняться. И теперь, когда она курила «Виржиния Слимз» и наблюдала за парнем за стойкой, который, в свою очередь, тоже уставился на нее, Труди решила, что ни у одного мужчины не могло даже быть таких проблем, какие были у большинства женщин. Мужчины никогда не искали и не хотели стабильных отношений. Им нужен был только секс — и чем быстрее, тем лучше.
 
На женщинах висело множество забот, от которых были свободны мужчины. Когда Труди увидела худенькую девушку на танцполе, ей вспомнились ее студенческие дни, проведенные с Джессикой. Девушки, стремящиеся похудеть, сохранить фигуру, боящиеся набрать лишний килограммчик. Девушки, которые вызывали у себя рвоту после слишком, на их взгляд, плотного обеда. Девушки, которые изнуряли себя бесконечными голодовками ради того, чтобы понравиться мужчинам. Так, как это делала Джессика. И только женщины, по наблюдениям Труди, страдали от булимии и анорексии. Как же мужчинам удавалось этого избежать?
Теперь мужчина вышел из-за стойки и шагал через танцпол по направлению к Труди. Они с Труди обменивались взглядами уже в течение получаса, и она, очевидно, прошла его своеобразный зрительный тест. Так же, как и он прошел ее. Он напоминал ей Билла, отвечающего за сантехнику бассейна, которого она так жестко отбрила месяц назад и который до сих пор разговаривал с ней подчеркнуто холодно. Это было неприятно, потому что Билл оказался довольно симпатичным сексуальным парнем. Конечно, в другое время и при других обстоятельствах у нее бы обязательно что-то получилось с Биллом. Но ее служебное положение, в силу которого она нанимала его на работу по контракту, поставило их обоих вне сферы обычных отношений между мужчиной и женщиной.
— Привет, — сказал незнакомец, подойдя к ее столику.
Труди улыбнулась ему. Он был высоким и симпатичным, в оригинальных очках, похожих на те, что носили хиппи в конце шестидесятых, придававших ему особенно умный вид. «Студент, — размышляла Труди. — Академичный тип».
— Привет, — ответила она и предложила ему сесть.
Он сел, повернулся к Труди и проговорил:
— Итак… Мне следует сперва тебе позвонить или я обнаружу себя в твоей постели уже завтра утром?
Ярко-голубой «корвет» несся по бульвару Вилшир, пролетая на желтый свет и перестраиваясь из ряда в ряд. Верх машины был опущен, и волосы Труди и Алексис развевались по ветру Загорелся красный, Труди резко ударила по тормозам, машина резко остановилась. Алексис посмотрела на разозленную кузину и сказала:
— А ведь были времена, когда ты отправилась бы с ним к себе.
— Неужели все мужчины такие? И мне так надоела эта вульгарная манера знакомства!
— Если в барах искать, то только на такую манеру и нарвешься.
Труди поерзала на сиденье и повернулась к кузине.
— Мне тридцать один год, Алексис. Я хочу найти человека, чтобы провести с ним всю оставшуюся жизнь. Но просто любой мне не подойдет. Он должен быть… Ну, я не знаю каким.
— Он должен быть похож на твоего компаньона в «Бабочке»?
— Думаю, да. Я даже не знаю, чего еще хочу.
Рядом с ними в ожидании зеленого сигнала остановилась другая машина. Труди посмотрела на нее: белый «роллс-ройс», классическая модель конца пятидесятых. Окна затемнены, не видно даже шофера.
— Хорошая машинка, — проговорила Алексис. Зажегся зеленый, и Труди нажала на педаль газа.
— Возможно какой-нибудь рок-звезды! — ответила Труди.
«Роллс-ройс» проехал через ворота и повернул к большому зданию из стекла и бетона. Большинство окон на этажах были темными, свет горел лишь в небольшой части двадцатого этажа. Машина остановилась, шофер вышел, чтобы открыть дверцу. Из машины вышла Беверли Хайленд, подняла воротник пальто и торопливо направилась к пустынному зданию.
На двадцатом этаже она прошла через дубовые двери офиса «Хайленд Энтерпрайзис» и поздоровалась с женщиной, которая уже ожидала ее.
— Извини, я опоздала, — сказала Беверли, снимая пальто и вешая его. — Необходимо было дождаться звонка от «Коустал Комишен». Там все снова придется проверять. Что у нас здесь?
Женщина протянула стопку бумаг. Беверли взяла их.
— Новые члены? — спросила она.
— И новые компаньоны, — ответила директор «Бабочки».
— Похоже, нам пора расширяться, — пробормотала Беверли, бегло просматривая бумаги. Потом отложила их и серьезно посмотрела на подругу.