Танго с Бабочкой
Уничтожение Дэнни Маккея.
Она не спала в течение последних ночей, и теперь мерила шагами ковер в своей внушительной библиотеке, часто глядя на часы и прислушиваясь к звуку колокольчиков у входной двери. Она фактически начала предварительную работу две недели назад, после своего возвращения из Сан-Франциско. Беверли дала инструкции Мэгги и Кармен и отправила Боба Маннинга в Техас. В последующие дни они сообщили о своих достижениях, и теперь, в последнее солнечное утро мая, они планировали собраться в этом тихом доме на финальную секретную встречу.
Беверли чувствовала приятное волнение. Ее тело было словно наэлектризовано — страстью, волнением и страхом. Это должно было сработать. Месть, в которой она поклялась Дэнни тридцать пять лет назад, должна была свершиться.
Призраки мерили шагами персидский ковер вместе с нею: дух ее замученной матери, доведенной до убийства, которая в конце концов обрела пристанище в доме преподобной Мэри Дрейк; кроткий и хрупкий маленький призрак нерожденного, сформировавшегося ребенка, от которого Дэнни заставил Рейчел отказаться; призрак по имени Кристина Синглтон, сестра-близнец Беверли, чей след загадочно обрывался в Саудовской Аравии и кого Джонас Бьюкенен в конечном счете так и не не смог найти. И, наконец, призрак мертвого мужа Мэгги, Джо, и несчастные души людей, погубленных Дэнни. Именно ради них и для безопасности всех остальных Беверли теперь собиралась запустить в движение последний механизм.
Колокольчики у входной двери зазвенели, и прислуга открыла дверь библиотеки, чтобы впустить Кармен. Какое-то мгновение они с Беверли стояли, уставившись друг на друга, в разных концах огромной комнаты. Две женщины стояли между стеллажами книг в кожаных переплетах, в то время как сквозь ромбовидные стекла окон струился солнечный свет, освещая красный, золотой и черный узор на ковре.
Кармен, казалось, задержала дыхание на долю секунды. Затем сказала:
— Это сделано.
Беверли отвернулась, ее руки были крепко сжаты. Так… Уже началось.
Теперь пути к отступлению не было.
— Я ходила в отель «Сенчури Плаза», — спокойно говорила Кармен. — Дэнни приезжает послезавтра. Он зарезервировал два многокомнатных номера и шесть обычных. Его жена будет с ним.
Беверли пристально смотрела на гигантские папоротниковые деревья, обрамляющие ее окно. За ними золотые бархатцы и красные розы превращали сад в рай. В китайской вазе на изысканном столике из красного дерева стояли недавно срезанные лилии. Они были очень хрупкие, их цветение длилось только один день.
Беверли не видела Дэнни с того вечера, когда устраивался банкет в Сан-Франциско. Она не видела его после краткого, головокружительного момента, когда разделила с ним внимание окружающих на помосте. Тогда она посмотрела на золотой религиозный медальон, который он подарил ей, спокойно поблагодарила его и вернулась к своему столу. Она успешно избежала его компании после этого, торопливо уйдя сразу же после окончания банкета. Но, начиная с той ночи, ее имя было связано с именем Дэнни. Именно так, как она планировала.
— Когда «Лос-Анджелес Таймс» получит пакет? — тихо спросила она.
— Через три дня с настоящего момента. С этого все и начнется.
— Ты обо всем позаботилась в «Бабочке»?
— Все готово, Бев.
— Фред Бэнкс?
— Джонас уехал в Мексику. Он поможет Фреду с его заявлением для печати.
— А что насчет Энн?
— Мэгги пошла за ней. Они скоро должны быть здесь. Когда приедет Боб?
— Он звонил из Далласа сегодня утром. Он должен приземлиться в международном аэропорту Лос-Анджелеса с минуты на минуту.
— У него все удачно?
— Да, — сказала она. — У него все удачно.
Беверли обернулась.
— Ты помнишь, Кармен? Ты помнишь мою первую ночь у Хейзел и как ты заботилась обо мне?
— И ночь, когда ты заботилась обо мне, когда я пыталась совершить самоубийство. И как ты учила меня мечтать. — Кармен подошла к ней и сказала: — Такие вещи не забываются, amiga. Мы прошли длинный путь, ты и я.
— Да.
— И конец уже близок.
Беверли закрыла глаза. Конец…
Колокольчики на двери зазвучали снова, и Мэгги вошла в библиотеку вместе с озадаченной Энн.
— Беверли, — спросила она, — что все это значит? Мэгги сказала мне только, что ты закрываешь «Бабочку». Почему?
Беверли посмотрела на Кармен и Мэгги, потом подошла к Энн и произнесла:
— Пойдем прогуляемся в саду. Я должна тебе кое-что рассказать.
Боб Маннинг поспешно попрощался с пилотом личного реактивного самолета Беверли и поспешил сесть в ожидающий его «роллс-ройс».
— Везите меня прямо к дому мисс Хайленд, пожалуйста, — сказал он шоферу, сильно прижимая к себе портфель.
Его сердце бешено колотилось. Он был испуган, возбужден и чертовски нервничал. Он чувствовал себя так, будто нес в кожаном портфеле часовую бомбу. «Быстрее, — мысленно умолял он водителя. — Быстрее, быстрее…»
Они стояли в зеленой беседке из бугенвиллии, называемой техасской зарей. Ее серебристо-лиловые лепестки трепетали над головами двух женщин, когда Энн с бледным лицом вздохнула:
— Мой бог, Беверли!
— Мне жаль, что пришлось вывалить все это на тебя таким образом. Не было никакого другого выхода.
— Знаешь, — сказала Энн, когда они развернулись и пошли по направлению к дому, — я подозревала нечто уже давно. У меня было чувство, что ты, Кармен и Мэгги связаны тайной. Беверли, ты могла сказать мне! Ты знаешь, что мне можно доверять! Мы знаем друг друга тридцать лет.
— Это не вопрос доверия, Энн. Это… это очень личное. Но теперь ты имеешь право знать то, что должно произойти в следующие несколько дней. Ты должна быть подготовлена.
Энн пристально смотрела на дорожку, по которой они шли с Беверли. Это все было таким потрясающим — странный и грязный рассказ о сбежавшей девочке из Техаса, ее преображении в Голливуде, пластической хирургии, перемене имени, в в течение долгих лет готовящей месть против человека, который сделал это с ней. Энн знала, что ей потребуется время, чтобы привыкнуть к этому, к прошлому Беверли и к тому, что Беверли собиралась сделать. Но Энн сохранит эти секреты. Беверли была ей единственным настоящим другом все эти годы, женщина, которая сделала одну рождественскую вечеринку поворотным пунктом в жизни несчастной девочки и которая включила ее в захватывающий процесс роста к известности и благосостоянию. Для Беверли Энн Хастингс сделала бы все что угодно.
— Я поговорю с Роем, — пообещала она, когда они подошли к дому. — Он поймет. Он сохранит твою тайну. Рой обязан тебе так же, как и я, Бев. Никто никогда не узнает правду о «Бабочке».
В библиотеке они нашли весьма взволнованного Боба Маннинга, который показывал содержимое своего портфеля Мэгги и Кармен. Когда он повернулся и увидел, что вошла Беверли, то сказал:
— Ты не поверишь тому, что я принес… — Он замолчал, увидев, что Энн тоже вошла.
— Все в порядке, Боб, — проговорила Беверли. — Я все рассказала Энн. Ты можешь спокойно говорить в ее присутствии.
Он вручил портфель Беверли.
— Это все здесь. И даже больше.
— Давайте начнем, — произнесла она.
Июнь
47
На следующее утро после голосования газеты пестрели заголовками «Маккей выиграл первичные выборы в Калифорнии».
Сопутствующая статья на первой странице описывала ситуацию в общем, но на этой последней стадии предвосхищала победу преподобного Дэнни Маккея над его республиканскими противниками в этих «определяющих для кандидатов» первичных выборах. Выиграв у всех калифорнийских делегатов, которых было гораздо больше, чем у любого другого штата, основатель «Пасторств Благой вести» должен был набрать теперь всего восемьдесят голосов для получения президентского назначения. Эксперты предсказывали, что у него не будет никаких проблем с получением недостающих голосов на съезде, который должен состояться через шесть дней. Текст включал фотографию улыбающегося Дэнни, торговую марку «Стетсон» на его голове. Вечеринки проходили круглосуточно в отеле «Сенчури Плаза», его временной резиденции в Лос-Анджелесе.