Мне ее нельзя (СИ)
— Мам, я занята, — показываю на разложенные перед собой учебники и расписание занятий. — Завтра первый учебный день, мне нужно подготовиться.
— Ясно, — она пожимает плечами. Неловко переминается с ноги на ногу на своих огромных каблуках, а потом подсаживается ко мне: — Слушай, я хотела поговорить с тобой о… — запинается. — О Майями…
В горле встаёт ком. Боже… я совсем не хочу об этом говорить! И вспоминать тоже не хочу!
— Это было ошибкой, — поспешно говорит она. — Ты знаешь, что после операции я чувствовала себя не в своей тарелке! А Майкл… — она вздыхает. — Он придавал мне уверенности в себе!
Закатываю глаза и мотаю головой. Слабое оправдание, мам! Уж кому-кому, а не тебе говорить мне о проблемах с самооценкой!
— Может быть, не стоило тогда грудь увеличивать? — едко замечаю. — По-моему, папе нравилось всё как было!
— Я не ради него это сделала! — отрезает мать. Потом вздыхает. — Тебе не понять. Ты ещё молодая… А я… — смотрит мне прямо в глаза как кот из Шрека. Знаю, сейчас начнёт давить на жалость: — Я уже увядаю! Знаешь, как это невыносимо? Я уже не вызываю у мужчин прежней симпатии… для женщины это просто удар в сердце!
Прикрываю глаза. Господи… неужели она не понимает? Отец всегда смотрит на неё с восхищением! Ему плевать на её возраст и новые морщины! А она… неужели готова разрушить семью ради самоутверждения⁈
— Я люблю папу, — нервно улыбается. — Просто хочу, чтобы ты знала. Я всё осознала и раскаиваюсь. Этого больше не повторится!
В глазах матери выступают слёзы, а у меня в груди ворочается предательское сочувствие. Чёрт… как же хочется ей верить!
— Очень надеюсь, что это так и есть, — бурчу в ответ.
— Будь уверена! — она округляет глаза с длиннющими ресницами и быстро кивает. — Вот только… — мать берёт меня за руку. — Папе об этом лучше не знать, идёт?
Чувствую себя мерзко. Не то, чтобы я хотела ему всё вот так выложить… но сама мысль о том, что я буду покрывать похождения матери отзывается болью под рёбрами.
— Я очень хочу сохранить нашу семью, — мама смотрит мне прямо в глаза. — Не хочу, чтобы ему было больно из-за моей глупости. Пойми, Пончик, правда не всегда благо!
Закусываю губы до боли. Чёрт… про правду я с ней отчасти согласна. О некоторых вещах лучше никому не знать! Например, о том, что было между мной и Даней я лучше умру, чем расскажу хоть единой живой душе!
— Ладно, я не скажу, — наконец, выдавливаю из себя после долгой паузы.
— Ты лучшая! — мама хлопает в ладоши и порывисто прижимает меня к себе.
Потом встаёт и протягивает мне новый купальник.
— Там ещё несколько сумочек есть! — заявляет. — Если хочешь, забирай! Будет с чем в колледж ходить!
— Хорошо, спасибо, — выдавливаю кислую улыбку. И почему мне кажется, что все эти дорогие брендовые вещи — взятка за моё молчание?
— Ладно, я пока пойду распакую свои вещи, — мама шагает к двери. — Кстати, как тебе Даниил? — спрашивает, не оборачиваясь.
А у меня от её вопроса щёки алым простреливает. Во рту моментом пересыхает, и я вскидываю на неё взволнованный взгляд.
— В каком плане? Ты о чём?
Судорожно соображаю, не могли ли мы с Даней как-то выдать себя?
— Ну, как он себя ведёт с тобой? Нашли общий язык?
О, да… общий язык мы нашли… особенно в том момент, когда он свой мне в рот пихал!
— Нет, — отрезаю. — Он придурок, каких поискать!
— Правда? — мама оборачивается. — А мне он показался очень приятным молодым человеком…
На секунду её взгляд вспыхивает, и у меня снова внутри всё переворачивается от неприятного ощущения.
— Мам… — шепчу еле слышно. — Он, ведь, сын отца, да?
— Конечно, — она поднимает брови. — А почему ты спрашиваешь? — неопределённо пожимаю плечами. — Знаешь, Пончик, нам всем лучше подружиться, раз уж он будет тут жить!
С этими словами она выходит из моей спальни, весело напевая себе под нос.
А я остаюсь одна.
Смотрю на часы. Уже половина двенадцатого ночи… Вчера я почти не спала. Надо лечь пораньше.
Принимаю душ и забираюсь в постель. Выключаю ночник, стараясь не обращать внимания на неприятный осадок после разговора с матерью, закрываю глаза.
Сон приходит не сразу. Сперва я долго ворочаюсь в кровати. Всё думаю о своей жизни и том, что теперь со всем этим делать… Заснуть всё-таки удаётся, но ненадолго. Кажется, я только закрыла глаза, как внезапно чувствую на себе что-то тяжёлое. С трудом делаю вдох и просыпаюсь.
Боже… внутри всё сжимается, когда я открываю глаза и вижу рядом ЕГО!
Мой брат лежит на кровати рядом и прижимает меня к себе, наваливается горячим телом, будто я — его любимый плюшевый мишка без которого он не может заснуть!
С трудом сдержав крик, толкаю его в грудь!
Какого чёрта он не реагирует⁈ Вместо того, чтобы проснуться, подминает меня под себя ещё крепче и вздыхает. Вот же козёл! Он, ведь, мертвецки пьян!
Глава 13
Полина
Задыхаюсь под тяжестью его тела! От мышц пышет жаром. Я словно под печкой лежу!
Кое-как удаётся спихнуть с себя его руку, однако в следующий момент брат снова забрасывает её на меня.
— Да пусти же ты! — шиплю на него. Жутко боюсь наделать шума и привлечь внимание родителей. Да, мне есть что скрывать, и я просто не смогу смотреть им в глаза, если правда выплывет наружу!
— Я так соскучился… — вздыхает Даня, зарываясь лицом в раскинутых по подушке волосах.
От его нежного, сонного шёпота в груди предательски дрогает. Чувствую в его словах что-то удивительно искреннее… Будто впервые удалось заглянуть под маску высокомерного неприступного засранца, которую он носит не снимая.
Застываю, переставая барахтаться под ним. Стыдно признаться, но мне жутко хочется знать, что он ещё скажет…
— Ты так вкусно пахнёшь… — шепчет снова, не открывая глаз. Касается подушечками пальцев моих волос и нежно по ним проводит.
Боже… какая же я дура… он, наверное, и не знает, кому говорит всё это! Вдруг, спьяну перепутал меня с одной из своих многочисленных подружек?
— По-ля… — словно читая мои мысли, шепчет нараспев. Потом улыбается, так и не открывая глаз. — Я постоянно о тебе думаю… ты… — так и не заканчивает фразу, видимо, снова засыпая.
Выглядит таким уязвимым, словно потерявшийся щенок. В меня душу корёжит от щекочущего чувства нашей близости. Искренности. Нежности… Знаю, что нельзя. Нам, блин, нельзя! Но, с другой стороны, мы, ведь, ничего плохого и не делаем? Просто лежим… просто обнимаемся… чисто платонически…
На секунду закрываю глаза. Даю волю взбесившейся фантазии. Представляю, что Даня и не брат мне вовсе… Просто парень, с которым у нас вышло слишком тесное знакомство. Парень, которому я понравилась с первого взгляда, и который и мне тоже очень понравился… А теперь мы просто кайфуем в объятьях друг друга…
От переполняющих душу чувств к глазам подкатывают слёзы. Я понимаю, что всё это неправда. Всё это дико. И неправильно. Но почему-то всё равно не могу заставить себя выбраться из-под него. Обманываюсь мыслью, что он слишком тяжёлый. Что мне его никак не сдвинуть и поэтому я продолжаю послушно лежать, прислушиваясь к его мерному дыханию. Без зазрения совести разглядываю красивые, такие привлекательные черты его лица. Широкие брови, выступающие скулы, волевой подбородок и чувственные губы… Нет. На губы я смотреть не должна! Просто не должна и всё!
Господи… и почему мне кажется, что наутро будет ещё хуже? Всё это непременно разобьёт мне сердце… Но, это, ведь, будет потом? А пока…
После полного стресса дня, после дурацкого разговора с матерью, мне жутко хочется забыться рядом с тем, кто стал мне так близок…
Делаю глубокий вдох и робко кладу руку на его плечо.
— Я тоже скучала… — шепчу еле слышно.
Дежавю… Прямо как в прошлую ночь, когда нахлынула удушающая волна паники, стоило мне только прижаться к нему, как страхи тут же ушли. И вот сейчас происходит тоже самое! Мы просто дышим одним воздухом. Чувствуем тепло тел… Быть ближе к нему… Ведь, если так подумать, в этом нет ничего постыдного?