Пожиратель (СИ)
Увалень, молча кивнув, принялся исполнять приказ.
— Ничего. Меня собаки обычно не трогают, — спокойно отозвался Кудеяров. — Боятся.
— То дворовые шавки, — так же серьёзно, негромко, не сводя с собеседника взгляда, отозвался хозяин. — Как нефа почуют, под себя ссутся и убегают, поджавши хвост. А мои, наоборот, натасканы на такую добычу.
— Наслышан. Что с ногой?
— Да так… — скривился бородач. — Жаркая ночка выдалась. Но я ещё легко отделался. Ладно, пойдёмте в хату, не на улице же толковать.
Он, развернувшись, зашагал в глубь двора, чавкая сапогами по грязи. Кудеяров с телохранителями следовали за ним, и на лицах их застыло одинаковое мрачное, чуть брезгливое выражение.
Во владениях Багрова, как обычно, нестерпимо воняло псиной. Этот густой тяжелый запах, кажется, пропитывал всё вокруг — воздух, землю, одежду, сами строения, перебивая даже запах сена и навоза от сараев. Местные к этому, наверное, давно привыкли и ничего не замечали, но людям извне приходилось несладко.
Кудеяров окидывал взглядом тёмные, сырые от непогоды бревенчатые стены амбаров, добротные крытые железом крыши, скирды соломы и сена под обширными навесами. На многих строениях светлели свежие срезы брёвен, а главный дом и вовсе был явно построен недавно и представлял собой настоящий терем, украшенный затейливой резьбой. Другие дома общины, стоящие поодаль, были попроще, но тоже вполне добротные. Здесь имелась даже собственная церквушка — небольшая, высотой с трехэтажный дом, в скромном старообрядческом стиле, с крытыми деревянной чешуёй куполами, выкрашенными чёрной краской.
Рядом с церковью за кованой оградкой виднелись кресты — тут и кладбище было своё, отдельное. Причём на нем сейчас копошилось не меньше дюжины человек. Судя по отвалам свежей земли — копают могилу. И не одну.
Зажиточно живёт община, ничего не скажешь. Но будто на контрасте с этими признаками достатка, все без исключения работники, попадавшиеся им по пути на глаза, выглядели нищими бурлаками. Одеты в какое-то серое тряпьё, замызганные фуфайки, у кого-то и вовсе что-то вроде монашеских балахонов. На гостей они в основном не обращали внимания, продолжая хлопотать по хозяйству. Но те, кто всё же провожал их взглядами, смотрели недобро, с подозрением. И это вполне сочеталось с непрекращающимся собачьим брёхом, доносившимся со всех концов общины — многочисленные псы, которых тут были десятки, чуяли чужаков и нервничали.
Прежде чем войти, сам хозяин, а по его примеру и гости тщательно почистили подошвы обуви, пользуясь вбитой в крыльцо плоской железякой и лежащими рядом тряпками. Карп, подручный Багрова, как раз подоспел от здания псарни к главному дому. Обогнав хозяина, открыл перед ним тяжелую дверь и придерживал её, пока все не вошли внутрь.
— Всё хотел спросить тебя, Филимон… — пробормотал Кудеяров, окидывая взглядом просторную, но пустоватую горницу. — Куда ты деньги-то тратишь? Хоть бы мебели какой прикупил. Или картин. А то ведь иконы одни.
— На дело трачу, а не на баловство всякое, — проговорил хозяин, проходя к длинному, как корабельные сходни, столу в центре комнаты. Пристроив костыль к стене, тяжело опустился на лавку. — Ты присаживайся, Фома Ильич. В ногах-то правды нет.
Кудеяров прошёл вслед за ним, каблуки его отчётливо щёлкали по деревянным половицам. Уселся напротив Багрова, телохранители остались стоять чуть поодаль, за спиной шефа. Карп же прошёл в комнату и встал за хозяином, нависая над ним, как башня. Этот молчаливый детина был таких размеров, что один стоил двоих. Хотя и на его физиономии тоже красовались свежие ссадины.
— Кто это тебя так, приятель? — усмехнулся Кудеяров.
Гигант на вопрос даже бровью не повёл.
— Глухой, что ли?
— Немой, — ответил за него Багров. — Давай ближе к делу.
Кудеяров подал едва заметный знак рукой, и один из телохранителей выдвинулся вперёд, доставая из-за пазухи увесистый бумажный свёрток, а вслед за ним —мешочек из плотной холщовой ткани.
— Как договаривались: половина серебром, половина ассигнациями разных достоинств.
Багров спокойно, без суеты, придвинул к себе мешок, взвесил его на ладони. Развернул бумагу, прошёлся подушечкой большого пальца по стопке купюр. Там попадались и красноватые червонцы с портретом государя, и синеватые пятирублёвые, и сизо-зелёные трёшки. Все изрядно потрёпанные, явно бывшие в ходу.
— Не многовато? Мы-то свою часть уговора не полностью сдюжили…
— Ну так надо поднатужиться. Мне нужны ещё шесть тварей к новому сезону.
— Уже шесть?
— У нас… некоторые потери, которые нужно возместить. И как можно быстрее.
* * *Кстати, по слухам, в тайге сейчас много кого развелось. Так может, устроите небольшую охоту?
— Ты, кажется, забываешь, с кем говоришь, Фома… — прищурился Багров, и в горнице, и без того пустой и гулкой, как пещера, воцарилась полнейшая тишина. Водились бы в это время года мухи — было бы слышно, как жужжит любая из них в самом дальнем уголке.
Глава общины Белых голубей вид имел совершенно заурядный, особенно в этой одежде. Средних лет, среднего сложения, с короткой курчавой бородой и старомодной стрижкой под горшок. Его можно было принять за обычного крестьянина, мастерового, или, на худой конец, купца средней руки. Однако Кудеяров имел с ним дело уже не первый раз, и знал, что первое впечатление обманчиво. Эти скопцы только на вид такие олухи богомольные. Но вот ссориться с ними — врагу не пожелаешь. От фанатиков, способных добровольно хозяйство себе отрезать, всего можно ожидать.
— Я понимаю, что это не совсем ваш профиль, — чуть мягче продолжил Кудеяров. — Но, как видишь, я готов платить вперёд. И заинтересован в дальнейшем сотрудничестве. Длительном и плодотворном.
— Да я и не отказываюсь. Но мы не охотники. Мы лишь божьи люди, борющиеся со скверной.
— Дело хорошее, — кивнул Кудеяров, постаравшись, чтобы прозвучало без лишнего сарказма. — Но если пойманный вами упырь так и так помрёт — от ваших рук или у меня на арене, то почему бы при этом не заработать немного, верно?
— Я тебе с самого начала говорил, Фома. Деньги — не главное. Ты обещал кое-что другое.
— Я помню. Но это дело не быстрое. Сам понимаешь, Сергей Александрович — человек суровый. Даже ваше нынешнее положение — это огромная уступка с его стороны. А уж в церковные дела он и вовсе не лезет. Но если у вас и получится добиться своего — то только через меня.
Багров слушал, не перебивая, со странным отрешённым выражением лица. Кудеяров вдруг поймал себя на мысли, что этот человек — один из немногих, кто заставляет его нервничать. Неприятное, давно позабытое чувство.
Что поделать. Белые голуби действительно полезны в качестве поставщиков «мяса» для арены. Только за этот год они выловили больше дюжины упырей и нескольких Одарённых с другими талантами, скрывающихся от людей в отдалённых деревнях. Самым ценным приобретением оказался здоровенный волосатый олигофрен с рылом, как у кабана. Мало того, что силищи неуёмной, так ещё и живучий, как червяк — кажется, его хоть пополам разруби, выживет. Идеальный материал для Колизеума.
Но особенно ценно было то, что скопцы орудовали в основном по губернии, а не в самом Томске, и таким образом можно было сильно расширить зону охвата. И главное — не бодаться в случайных стычках. Скопцы, возглавляемые Багровым — лишь одна из сект, которых в таёжных деревнях пруд пруди. Каких их только нет здесь, на краю цивилизованного мира — от староверов и шаманов до откровенных язычников. Тайга всех спрячет.
Между собой многие секты плохо ладят, и это немудрено. К примеру, Белые голуби или какие-нибудь древопоклонники из Самуси нетерпимы к любым проявлениям эдры и стремятся уничтожать тех, кого она коснулась. А где-нибудь в отдаленных восточных заимках нередки случаи, когда люди, наоборот, поклоняются тварям из тайги и приносят им жертвоприношения. Фома старался извлечь выгоду и из тех, и из других.
Вся его жизнь, по большому счёту, сводилась к этому — к лавированию между различными силами, некоторые из которых способны стереть его в порошок. И религиозные фанатики были просто ласковыми котятами по сравнению, например, с Вяземским. Тот мог стереть в порошок в буквальном смысле.