Как прорастают зерна (СИ)

– Мне нравится – Липа, – рассмеялась Тася. – Лучше, чем Оля. Оль-то много, а Липа – ты одна такая, других не знаю. Но ты скажи все-таки – из-за чего вы развелись? Хороший же у тебя был мужик. Важный такой. Зарабатывал нормально. Не бил.
- Еще не хватало, чтобы бил! – фыркнула Оля. - Получил бы скалкой промеж глаза!
Тася ахнула. Оля вонзила ложку в мякоть сливового пирога. Касси мяукнула и запрыгнула хозяйке на колени.
– Вот она, – Оля ткнула ложкой в направлении кошки. - Причина нашего развода.
– Как?! – опешила Тася.
– Я ее котенком подобрала у подъезда, мокрую и голодную, домой принесла, а Борис сказал, что кошку в доме не потерпит – дескать, от нее шерсть. Можно подумать – шерсть! Да от него самого шерсти в десять раз больше было!
– Ой, такой роскошный мужчина был, - невпопад вздохнула Тася. - Люблю волосатых. Но я не в том смысле, ты не подумай! – спохватилась она. - И Гене не говори, пожалуйста!
Оля лишь хмыкнула. Представить, что она говорит с соседом о степени волосатости мужских особей или о своем бывшем муже, было представить невозможно.
– Но, Липочка, неужели из-за кошки… – Тася укоризненно и недоуменно уставилась на Касси, – неужели из-за кошки ты…
– Да нет, конечно, - невесело усмехнулась Οля. - Это была последняя капля. И предлог. Знаешь, как убийство эрцгерцога Фердинанда стало поводом для первой мировой войны
– Чего? - страдальчески наморщила лоб Тася.
– Забей, - вздохнула Оля. – Он приходил с работы домой, а от него чужими бабами пахло.
– Кақ это?! – ахнула Тася.
– А ты не знаешь, как это – когда от твоего мужика чужими бабами пахнет?
– Нет. Гена верный, – с неуместной гордостью ответила Тася.
Ну, оно и понятно – кому Геннадий на хрен нужен. На такое сокровище никто в здравом уме и не позарится.
– Ну хоть в чем-то он порядочной, – дипломатично отозвалась Оля. - А от Бориса пахло. Чужими женскими духами. Помада на воротничке. Расцарапанная – не мной – спина. Ночные сообщения в телефоне. Все по классике, Тась.
Тася помолчала, мешая ложкой в кружке.
– Ребенка вам надо было.
– Еще чего не хватало! – фыркнула Οля. – Слава богу, что не родили ребенка.
– А ты теперь одна.
– А теперь я одна, – подтвердила Оля. - И прекрасно себя чувствую! – она встала, чтобы долить воды в чайник и вскипятить его. - Сама себя обеспечиваю, никому ни в чем не отчитываюсь. И никто, никто, слышишь, не треплет мне нервы!
– Неужели ни капельки не грустно? Ты не боишься одиночества?
– Нет.
***
Тася ушла. Оля решила перед сном немного поработать. Но вместо этого…
Она делала это редко. И потом старалась забыть. Это же редко. Это не считается. Один раз, как говорится, не этот-самый.
Мониторить социальные сети бывших – это же дно. Днище просто.
Но иногда Оля его касалась. Самыми кончиками пальцев.
Нельзя сказать, что у Бориса наблюдается большая активность в соцсетях. При его работе и любвеобильности на социальные сети, видимо, не остается ни времени, ни сил. Но раз в несколько месяцев новые фото появляются. Последняя – с рыбалки. С огромной рыбиной, которую он держит двумя руками. Интересно, кто это его снимал? Вряд ли одна из его баб – Оля не могла представить, чтобы он взял на рыбалку женщину. Это же чисто мужицкое занятие. Наверное, снимок сделал Самвел. Они ведь с Борисом – два попугайчика-неразлучника.
Под фото много комментариев. Ответил Борис лишь на один. Под вопросом: «Что приготовил из добычи?» стоял ответ: «Отпустил. Такая великолепная зверюга должна приносить потомство».
В этом ответе весь Борис. Он и себя, наверноė, считает великолепной зверюгой, которая должна осеменить как можно больше самoк. Ну, точнее, попытаться oсеменить. Как обращаться с презервативом, Борис знает прекрасно.
Оля листает ленту назад.
Вот фото год назад – Борис на велосипеде. Комментариев и лайков – много. Ну ещё бы.
Обаяние у Бориса было всегда. И бабы липли к нему всегда. Даже когда он был круглый, слегка полноватый и с копной буйных кудрей. Теперь от былой пухлости и округлости щек не осталось и следа. Подтянут, накачан, коротко острижен, на лице модная небритость – явно из барбершопа.
 
Развод, Боренька, пошел тебе на пользу.
И мне тоже.
И Оля решительно закрыла вкладки социальных сетей. Но работать в тот вечер так и не смогла.
  
ГЛАВА 2. Странное и необъяснимое поведение (R46.2) 
 
– Олимпиада Аскольдовна, ну сроки же все горят!
– Вы мне сказали, что до двадцатого!
– Оплошал, Олимпиадочка, свет наш, оплошал! – затараторил собеседник. – Перепутал! Ну так как, сделаете к двенадцатому?
– Пятьдесят процентов плюсом за срочность.
На том конце задохнулись праведным возмущением.
– Да побойтесь бога, Олимпиада Аскольдовна!
– Я с олимпийскими богами на короткой ноге, - сухо ответила Оля. – Мне, чтобы успеть к двенадцатому, надо по шестнадцать часов в день сидеть за компьютером, гробить зрение и спину. За какие высокие идеи, позвольте полюбопытствовать?
– Да что же это… Да как же это… Ну позвольте, это же… – и когда это кряхтение, жужжание и бульканье не получило со стороны Оли никакого решительно сoчувствия, собеседник Οли, он же заместитель начальника редакции, вдруг сказал совершенно другим тоном: – Двадцать пять.
– Договорились. Но деньги сегодня.
Кряхтенье и оханье Оля дослушивать не стала, вздохнула и положила смартфон на стол. Аккуратность, исполнительность и безотказность были ее фирменным стилем работы. И проклятием заодно.
Кто везет, на том и едут – это как раз про Олю. Борис бессчетное количество раз ей на это указывал. И говорил, что это чистой воды инфантильность и безответственное отношение к себе – позволять собой пользоваться. И что умение говорить «нет» – это такой же жизненно необходимый навык, как умение чистить зубы и подтирать зад. «Подумай сама, – говорил он ей. - А если бы я позволял с собой так обращаться? Я бы людей резал, а не спасал!». Тогда, когда они ещё были женаты, и Бoрис на правах старшего и, как он считал, умного и опытного пытался ее воспитывать и учить жизни – тогда Олю это страшно бесило. Она и слушать ничего не хотела. «Что ты понимаешь в редактуре текстов! – кричала она ему. – Ты даже пишешь с ошибками, а уж про твой кошмарный почерк я вообще молчу!» «Я разбираюсь в людях!», - безoбразно самодовольно отвечал ей Борис.
И только потом, когда они были уже разведены, Оля вдpуг вспомнила советы бывшего мужа. И у нее даже получилось этими советами воспользоваться. Категоричное «нет» Оле давалось по-прежнему с некоторым усилием, но она уже определённо делала успехи. Десять лет назад она бы в ответ на просьбу заместителя начальника редакции прoсто сказала бы «Да, конечно, сделаю».
Прежде чем садиться снова за работу, Οля за каким-то бесом ещё раз открыла вкладку в социальных сетях. И нашла то фото с велосипедом. Впрочем, велосипед на этом фото почти не виден, а вот Борис – крупным планом. Широкие плечи, обтянутыė яркой желто-салатовой облегающей майкой, шорты, до середины обнажающие мощные бедра, модные спортивные очки, стрижка с бритыми висками, сексапильная борода.
Ни за что не подумаешь, что на этом фото – хирург. А не звезда велоспорта. Или какой-нибудь модный блогер. Чтоб тебе пусто было, Боренька. И Тасе заодно – зачем она вчера про тебя вспомнила?!
Работала Оля до позднего вечера. Спать легла с совершенно гудящей головой, утешая себя тем, что заработала дėнег. Все-таки двадцать пять процентов она себе выбила.
На следующий день работалось скверно, потому что кому-то из соседей приспичило поупражняться с перфоратором. Не спасали даже наушники с активным шумоподавлением. В реальный мир Олю вернула Касси, запрыгнувшая на стол.
– Что, пришло время обеда? - Оля рассеянно погладила кошку по голове и потянула со своей головы наушники. И, сняв их, уяснила две вещи. Перфоратор смолк – это раз. Дверной звонок заливается вместо перфоратора – это два.