Электрик (СИ)
— Повезло тебе сильно, что от второй крепости до леса добрался и волки тебя с конем не схарчили.
— А, волки тоже были. Заколол троих, двое убежали сами, — как бы вспоминаю я случившееся по пути.
— Теперь вы расскажите, как попали в разбойники и почему сидите здесь, в этом лесу, столько времени?
Вздохнув, рассказ начинает Вертун, медленно и подробно объясняя мне, как неудача при защите монастыря и бегство от явно превосходящих сил противника ради спасения своей жизни привело их понемногу по ту сторону закона:
— Все одно за другое цеплялось, плюс еще подлость графская. Монастырь когда уже взяли, мы девок схватили к себе на седла, которые поумнее оказались и погибать страшной смертью тоже не захотели. Оказались беглецами от присяги, а вскоре и граф Апольчивер сразу же заплатил отступное за монастырь, договорился с церковью полюбовно, потом объявил розыск на нас. И церковь тоже объявила за то, что не погибли в захваченном монастыре, как должны были, а теперь оказались видевшими все, что там творилось. За такие преступления графа должны были отлучить от церкви, а оказались виноватыми только мы. Больно уж мы много его воинов порубали в схватках на стенах — этого всесильный граф не забыл, обещал нас лично на колесо отправить.
— То есть, странно получается! Церковь розыск объявила, потому что плохо воевали, а граф Апольчивер за то, что слишком хорошо? — смеюсь я, понимая суть дела, — То есть, вы теперь нежелательные свидетели его преступлений и сговора с церковью, поэтому только сидение тихо в лесу вас спасает?
— Да, так все и вышло. Сначала каких-то его любимцев убили в свите сына и одного из сыновей тоже потом. Ну, еще и в Жофере побуянили в трактире, стражники сдуру полезли на нас с оружием, коты городские, ленивые. Хотели нас арестовать, дуралеи бестолковые. А мы по пьянке и после таких известий о всеобщем розыске не сдержались. Весь ночной наряд из четырех человек отправили к отцам небесным. А в лесу нас так просто не возьмешь, тут всегда есть где укрыться.
Так, слово за слово я и узнаю историю отряда наемников, вынужденных скрываться в глухом лесу вместе с некоторыми неудачниками по жизни из крестьян и остатками сильной банды из соседнего города Жофера.
Потом мы делим трофейные монеты, я соглашаюсь получить половину найденного добра, примерно двадцать золота. Все честь по чести, ведь я убил четырех бандитов сам и четырех поразили согласно моей же легенде лучницы. То, что именно я всех добил — это не так важно, как успеть вонзить стрелу в бою и вывести из строя врага.
Я бы и все деньги наемникам отдал, зачем они мне здесь в лесу, чтобы они начали слушать мои предложения.
После хорошего обеда с набитым животом я отправляюсь на боковую в один из шалашей, принадлежавших раньше банде горбуна Хоба. Глаза неудержимо слипаются, накопленная усталость берет верх над моим телом.
Поручаю перед этим заняться стиркой моего добра одной из крестьянок с сильными руками за пару серебряных монет. Про такую цену мне шепнула Ксита, когда я спросил насчет нужной услуги.
— Без денег тоже постирают, но, за серебро хорошо это сделают.
Здесь уже постелены новые ветки деревьев с приятным запахом, не дающим распространяться вредным насекомым, чему я очень рад.
К ужину высыпаюсь, встречаюсь с новыми союзниками, с грустным видом сидящими около своих шалашей.
Похоже, мужики думают, как им жить дальше, только, видно, что плохо у них это получается.
— Подумал я над вашей проблемой и, мне кажется, могу ее решить. Вам же нужно уехать из этих мест подальше, однако, все местные дворяне в курсе того, что вы в розыске у церкви и графа. Что за вас обещана хорошая награда. По дорогам открыто не проехать? Так ведь?
— Ну, так. И что ты нам хочешь предложить? — узнав, что я не воин, наемники как-то изменили отношение ко мне в менее значительную для меня сторону, поэтому достаточно скептично спрашивает Терек.
— Есть мысль. Вас же не по подробному описанию разыскивают, а именно по тому факту, что вы — воины-наемники. У вас должно быть на виду оружие, у каждого свое, это тоже может быть в описании? И две лучницы с вами?
— Ну, наверно, все так и есть, — лениво тянет Шнолль, играя с ножом.
— Тогда мы захватим обоз, небольшой. Возниц разгоним пинками по домам, хозяина обоза возьмем в заложники, обработаем как следует морально и с его помощью доедем до тех мест, где про вас никто и не слышал. Там хозяина отпустим, а сами отправимся дальше. Придется только в простых возчиков переодеться всем вам, чтобы оружием и кожей не светить перед чужими взглядами. Ну и выглядеть такими забитыми мужиками, а не настоящими вояками. Ксита с Фиалой тоже сядут управлять телегами, свои симпатичные лица спрячут под какими-нибудь крестьянскими шапками, лица там грязью измажут. Чтобы не привлекать внимание своей внешностью и фигурами молодыми, как будто старые бабки на телегах сидят, — озвучиваю я свое предложение.
И получаю решительный отказ от всех четверых воинов:
— У нас тут не принято скрывать свой статус. Воин никогда не прикинется простым мужиком, а если такое случится — над ним все смеяться будут, а он авторитет потеряет навсегда, — бубнит Вертун и остальные его дружно поддерживают.
— Так вы сами отсюда уезжаете навсегда! Какое вам дело до репутации в глазах оставшихся за вашими плечами знакомых? Это же обычная военная хитрость, чтобы выжить и убраться подальше отсюда, именно из этих мест! — горячусь я.
Мужики угрюмо молчат, видно, что не согласные со мной, а вот на лице Кситы я вижу одобрение моим словам.
— Кстати, а лучниц тоже ищут? Как вас? — появляется у меня такой вопрос.
На это мне все пожимают неопределенно плечами.
— Ну, все окрестные дворяне знают, что мы с ними, — внезапно нежным голосом отвечает Фиала, по-моему, первый раз за все время, — Однако, согласно легенде монастыря, которую мы слышали, весь наш отряд погиб при захвате цитадели, значит, и нас не должно быть в живых. Поэтому мы с сестрой согласны сменить платье, прикинуться простыми бабами и гнать телеги куда подальше отсюда.
Голос у нее как раз, как у молодой девушки, на ней зимовка в лесу так не сказалась, как на сестре.
Видно, что тупое сидение здесь, в полной лесной глуши, да еще с конченными уродами из бандитов под боком, молодым женщинам давно надоело. Они готовы рискнуть, чтобы вернуться к нормальной жизни.
Ну, две союзницы у меня есть, начало положено.
Видя, что остальные наемники не так настроены на отъезд и маскировку под крестьян, я даю время им всем подумать до моего возвращения завтра из города.
— Решайте и думайте. Там уже времени мало окажется, придется очень быстро собираться, — говорю я им.
— Почему ты так думаешь? — спрашивает Шнолль.
— Почему? Да все просто. Я же не буду утверждать, что я сам всех бандитов Хоба лично перебил, скажу, что нашел их уже мертвыми. Меня спросят, где я нашел дохлых бандитов и кто их убил. Все же знают, что вы с ними тут вместе караваны щипали. Ну, я все так расскажу, что приеду сюда не один, — и я рассказываю наемникам примерный план мероприятия.
— Нам же нужна нормальная еда и хорошее пиво в дорогу, не пшенную же кашу жрать все время. И побольше всякого добра, типа доспехов и оружия, на продажу, — я уже нащупал у мужиков слабое место в их жизненных интересах.
Потому что, основной запрос у них — это любовь к выпивке, такая стандартная средневековая радость. И еще пожрать как следует, что энергия в теле бурлила и на баб залезать хотелось как можно чаще.
Простые времена — простые нравы! И жизнь — коротка!
Вскоре крестьяне пригоняют всех имеющихся у разбойников коней и начинают перевозить тела дохлых бандитов туда, где спрятаны в лесу подводы. Сегодня вечером перевезут половину и завтра утром еще раз отвезут, тогда я отправлюсь с ними с ближайший город.
Пора проявить себя еще раз, как умелый переговорщик, который может добиваться лучших условий в любых делах.
Раз уж наемники, кроме соображающих немного девок, сами не мычат и не телятся. И вообще инициативы не проявляют, хорошо, что хоть сами люди не совсем плохие. Поэтому стоит за них упираться, иначе бы сам один уехал.