Электрик (СИ)
— С этим делом можно что-то придумать, — успокаиваю я наемников, — В конце концов, заберут телегу и лошадь вместе с телами.
— Предлагаю пожать друг другу руки, назвать свои имена и готовиться к пиру, — говорю я наемникам и так же киваю крестьянам, ожидающим новых вводных по снова поменявшейся жизни, — Разводите костры, сегодня у нас большой праздник, будем жарить кучу мяса.
Наемников зовут Терек, Шнолль, Вертун и Грипзих, лучниц — уже знакомую мне — Ксита и ее сестру — Фиала.
— Здорово, а я тогда Андер, — говорю я, пожимая знакомым жестом каждому руку, включая лучниц, — Я пришел сюда, в ваш лес, очень издалека. И мне пришлось здорово сражаться, а еще больше убегать от зверолюдов, — откровенно признаюсь я воинам.
Решил свое прежнее имя переделать под местные реалии, чтобы не выделяться.
— Да мы уже поняли, козлы зверолюдов у нас тут вообще не водятся, редкие звери, — отвечает мне танк Грипзих.
Понемногу боевая суета проходит, все, кому положено — уже мертвы. Жизнь продолжается, я сам удивляюсь, как с некоторой помощью лучниц легко разобрался со сплоченной опасной бандой.
Ну, сначала нас ждут приятные хлопоты с плохо пахнущими трупами врагов и, конечно, наследством, оставшимся нам от банды. Пояса и все ценное барахло с них снимается, потом тщательный обыск в шалашах, правда там, кроме как закопать, спрятать добро больше негде.
Мужики наемники по этому делу умелые, я им не мешаю искать, снимаю пока одну за другой жилетки, сначала их придется постирать.
Находят казну банды, вся она поместилась в поясе горбатого Хоба:
— Двадцать семь золота, десяток серебра, медь я не считал, — докладывает попозже Шнолль, тот, который гибкий и смазливый воин.
— Ну, я в ваших землях новичок. На сколько хватит этой суммы нам?
— Можно в самом дорогом кабаке Шофера целый день пить и жрать, еще на девок останется на всех нас! — радостно сообщает он мне.
Ну, полет фантазии и ширина мысли простого наемника мне понятны вполне, как и направление этих самых мыслей.
Живем, короче, одним днем, о будущем не думаем, в Пенсионный фонд взносы не делаем, страховку медицинскую не продляем ни разу.
— А если разместиться на средней руки постоялом дворе, немного выпивать и девок не требовать — на сколько дней в Шофере хватит? — перефразирую я вопрос.
— Да на неделю точно хватит, — почесав здорово сальную голову, отвечает парень.
Да, он, пожалуй, тут самый молодой и непосредственный, остальные мужики поосновательнее и на жизнь глядят более спокойно. Неделю проживания на семерых человек, да еще с едой — ну, вполне нормальная сумма выходит.
— Только, нам в Шофер нельзя появляться. Сразу на воротах повяжут, — вздыхает Шнолль.
Еще по поясам и карманам остальных членов банды нашлось с десяток золота, его мы все сложили в одном месте, на середине расстеленного около шалаша наемников покрывала. Сюда складываем все мало-мальски ценное добро или то, что можно продать без особых хлопот — кинжалы, ножи и разное нательное добро бандитов, несколько серебряных цепочек, символы веры и хорошие, еще живые обувь со шмотками.
Барахла дешевого вообще много, похоже, что бандиты с возниц проезжающих из жадности все снимали и голышом отпускали бедолаг.
Крестьяне принесли первые корзины с мясом, двое наемников теперь жарят огромные бифштексы для всех нас на закопченной, зато, здоровенной сковороде.
Слава Богу, масло, приправы, перец и та же соль у них нашлись, как и мука с зерном для хлеба, который уже выпечен для ожидавшегося вскоре обеда.
Полураздетые тела бандитов сложены в густых кустах, чтобы не раздувались на жаре и не портили нам аппетит.
— Придется мужиков с лошадью отправить, еще два тела сюда привезти, — говорю я и вскоре Шнолль кого-то из крестьян отправляет пригнать лошадей, чтобы за один раз вывести покойников и оставшееся мясо.
— Корзины для мяса сразу возьмите! — кричит он отправленным по делам мужикам.
Рядом разводят свои костры простые крестьяне, две бабы занимаются тоже мясом, сегодня весь лагерь может обожраться, как следует.
— Хорошо, что едоков меньше стало, — усмехается тот первый наемник, который похож на викинга — Терек, — Хоб особо крестьян не баловал лишней жратвой, сами все сжирали. А ты что по этому поводу думаешь? — обращается он внезапно ко мне.
Интересный вопрос, похоже, как к возможному будущему руководителю коллектива.
А что, я себя показал необыкновенно сильным и стойким мужиком, один вызвал всю банду на разборки.
И ведь даже нигде не дрогнул, а как по-простому всех добил?
— Да пусть едят, сколько влезет сегодня. Завтра прикинем, сколько мяса останется, тогда и будем думать. Сделаем запас жареного мяса на пару дней, отдохнем, я хочу свои вещи постирать все как следует. И трофейные тоже, чтобы не воняли прежними хозяевами. Крестьянам отдам постирать, — замечаю я недоуменные взгляды новых товарищей.
Понятно, что определенная дедовщина в банде присутствуют, простые мужики работают за воинов, выполняют всякие хозяйственные дела — это даже не обсуждается. Поэтому и стирать мне будет кто-то из них или их баб.
— Есть кто из них, кто может нам помочь? — кивая на крестьян, внезапно спрашиваю я.
— В смысле? — не понимает меня основательный Грипзих, который с палицей и щитом по-прежнему стоит рядом.
— Ну, есть среди них такие, которые могут рядом в бою стоять? Чтобы не трусили и не убежали?
— А, таких нет точно. Обычные мужики, которых судьба отправила в лес. Кого хозяева земель выгнали, кто провинился по пьяни, зарубил топором соседа за жену, кто украл что-то у барона — у каждого своя история. Однако, воевать никто не способен, да и не хотят особенно. Вот мешок зерна с телеги украсть — это могут, — дает он характеристику нашим соседям.
— Значит, они нам не нужны, — подвожу я итог прениям о судьбе мужиков.
— Погоди, ты что, их убить хочешь? — вскидывается Терек, не так понявший мои слова.
— Шутишь, что ли? Не нужны — это значит, что дальше наши пути расходятся с ними, — закидываю я удочку наемникам.
— И что ты предлагаешь? И вообще — ты кто такой? Что убил хладнокровно шестерых раненых и умирающих? Да еще тех двоих? Не спорю — дрянь были людишки, самой последней породы. Только, и ты нас пойми, так заколоть беззащитных — это силу внутри нужно иметь. И возможно, что силу — темную? — задает один из главных вопросов четвертый мужик, который Вертун.
Так, дошло наше толковище уже до понятий добра и зла, силы темной и светлой.
— Я заколол их сразу, чтобы не мучились лишнего эти мужики-разбойники. По доброте своей и еще из-за того, что я всегда на стороне добра. А добро оно такое и должно быть — с кулаками большими.
— А еще, ты же говорил, что братья они тебе, что не хочешь с ними всерьез сражаться? А потом, взял и всех убил? Обманул, получается? — это уже Грипзих спрашивает.
Да, мою речь перед поединком слышали все, поэтому придется объясниться перед наемниками:
— А это была военная хитрость. Знаете, что это такое? — спрашиваю я всех.
Народ неуверенно кивает головами, а Фиала даже отвечает, что знакома с таким делом:
— Нам наш учитель говорил поближе к стенам врагов подпускать, чтобы стрелять в упор. Это, мол, и есть настоящая военная хитрость, как он учил.
Наемники недоуменно смотрят на нее, похоже, демократия у них тут не настолько развитая, чтобы бабам слово в разговоре воинов давать. Зато, я сразу поддерживаю ее:
— Правильно, военная на то она и хитрость, чтобы врагов убивать, а самим выжить. Вы же тоже так хотите, а не наоборот совсем?
И продолжаю объяснение:
— Чтобы они признали меня за своего и не толпой кинулись, а решили, что Хоб из меня душу выбьет. Поэтому и согласились на поединок. Нормальная военная хитрость — ввести противника в заблуждение, чтобы он не мог свои сильные стороны использовать. Такие, например, что они не кинулись на меня толпой сразу. Это как занять позицию в лесу и конников среди деревьев из луков ссаживать — примерно такая же, — объясняю я наемникам на понятном им примере.