Союз Преданных (СИ)

— Они так противно кричат, не находите? — нахмурился Дарий и издал еще один звук, на этот раз на вдохе, словно втягивая все голоса разом и проглатывая их. — М-м-м,,, Искренний, неподдельный ужас. Сладенький.
— Красиво, но ничего выдающегося. Я слыхал предания о магах, которые могли также, — проговорил король. Дарий вскинул брови и обернулся к принцессе.
— Если у тебя оба родителя такие, то я только что вообще все про тебя понял.
Вместо ответа Доминика только кивнула.
— Я могу дать тебе нож, и ты его просто убьешь, — с невинной улыбкой предложил дух. — Уверен, тебе силенок хватит.
— И хватит ума этого не делать, — усмехнулся Луис. — Если она оставит Юг без короля, то ей придется отправиться туда править. Иначе начнутся споры, гражданская война, а кому это нужно. А если она одержит победу здесь одна, то северяне навсегда испугаются ее, и ей снова придется пуститься в бега. В любом случае, расклад не из приятных.
— Ну и семейка, вы меня с ума сведете, многоходовочники, — простонал Дарий. — И что нам тогда делать? Сидеть и ждать, пока вы не договоритесь?
— У тебя все еще есть время передумать, — сказала Доминика, пытливо глядя на отца.
— Позволь напомнить, что я играю в эту игру подольше твоего, — улыбнулся король и сел за стол, закинув ногу на ногу. — Шут, покажи, что еще ты можешь.
***
— Я должен признать, иногда Доминика меня пугает. Хотя, если честно, я уже смирился. Мне везет на людей, которые действуют за моей спиной, вредят себе, а я потом живу с последствиями и чувством вины, — проговорил Куно.
— Самое печальное, что иногда эти поступки совершаются из лучших побуждений, — ответил Карстан. Они расставили последние подношения. Получилось, что корзинами они пометили дорогу от расщелины к Бернбергу, а дальше духи должны были найти дорогу к месту сражения.
— Не «иногда», а постоянно. Как правило, люди хотят, чтобы их любили настолько же сильно, насколько они жертвуют собой, и теряют берега, — поправил чародей.
— А ты никогда не хотел так собой пожертвовать?
— А толку? Зачем отрезать себе руку или ногу, язык или часть мозга? Потерянную часть тела любовью не заменишь.
— Порой жертвы необходимы.
— Порой, но не так часто, как мы привыкли думать, — ухмыльнулся Куно. Карстан довольно кивнул. На его губах заиграла умиротворенная улыбка. Он подошел к разлому Щербины и заглянул туда. Затем перевел взгляд на заснеженные горные вершины.
— Забавно, что каждый раз, когда нам кажется, что хуже уже быть не может, жизнь просто продолжается. Идет себе, как ни в чем не бывало, когда мы изо всех сил перекатываемся в новый день. А потом, в какой-то момент, мы и сами осознаем, что на самом деле все было и не так страшно.
Куно застыл. Он слишком хорошо знал этот тон, эти улыбки и внезапное философствование в совершенно не располагающих условиях.
— Княже…
— Я был рад познакомиться с тобой, верховный чародей Куно. Наставляй будущих князей со всей мудростью, на которую способен. И передай моему сыну…
— Карстан!
— …я делаю это ради него тоже.
Нож, которым он чертил руны на деревьях, блеснул и вонзился в солнечное сплетение. На черном одеянии не было видно крови, на секунду даже показалось, что это шутка. Вот, сейчас, согнувшийся мужчина выпрямится и с сиплым смехом похлопает Куно по плечу, а потом они вместе призовут древних духов, направят их по пути из подношений вперед, вслед за армией. Но Карстан только качнулся и непроницаемой тенью скользнул в разлом в скале.
Куно бросился вперед, выставил руку, пытаясь поймать, удержать, и рухнул на колени возле разлома, глядя в поглотившую Карстана черноту. Он сжал кулаки, мелкие камешки, ногти и лед впились в кожу, царапая до крови. А затем он закричал, молотя землю руками от бессилия. И разлом ответил ему рокотом и ревом неведомых тварей.
***
— Еще раз, — проговорил Эдвин, устало растирая пальцами переносицу. Конечно, повторять не требовалось, он все услышал с первого раза: и что Доминика снова начала творить беспредел, и что Ладвиг зол, как тысяча демонов. Единственное, ему нужно было немного времени, чтобы решить, как относиться к этой информации.
 
— Доминика…
— Я понял, — тут же прервал его рыжеволосый мужчина. — Послал бы за ней чародея.
— Его нигде нет. Как нет и Карстана.
— Твою ж мать… — вздохнул Эд. — И что, отменить наступление?
— А ты можешь парой слов остановить лавину или камнепад? — горько усмехнулся Ладвиг. Эд покачал головой.
— Знаешь, я как никогда надеюсь, что она знает, что делает, — он усмехнулся собственным мыслям. — И даже верю в нее.
— Если мы все это переживем, я построю ей отдельную башню, — с горькой усмешкой сказал Ладвиг и расхохотался.
— Ну да, конечно. И это ее удержит, ага.
— Тоже верно.
В этот момент над ними, звеня крылышками, пролетела стайка полупрозрачных бабочек, но пока что на них никто не обратил внимания.
***
Дарий выдохся. Он прерващал солдат короля в мышей, в лошадей, в лягушек. Сам превращался то в великана, то в ребенка, то в старика. А король только хмыкал и дергал ртом. Доминика смотрела на них и тихо смеялась, вспоминая все свои попытки впечатлить отца. Но, если уж он смог довести до нервного рыка даже древнейшее живое существо, значит, все-таки проблема была не в ней. От этой мысли в душе разлилось живительное спокойствие. Принцесса незаметно приоткрыла полу шатра.
Дарий к тому моменту сжалился над несчастными солдатами и вернул им изначальный вид. Теперь они, уставшие и напуганные, сидели вокруг шатра и старались лишний раз не шевелиться, молились, чтоб король и принцесса разобрались как-нибудь сами. Несколько раз в шатер пытались пробиться командиры, чтобы сообщить о дезертирующих, потом о надвигающейся армии, но король только махал рукой.
— Если ваши духи похожи на это, — он смерил презрительным взглядом Дария. — То я тем более не собираюсь отступаться.
— Нет, — покачала головой Доминика. Ее цепкий взор выловил в воздухе мерцающее облако, несшееся в их сторону. — Большинство духов не привлекает война. Их больше интересует радость и жизнь.
В этот момент в воздухе разлился визг, свист и гул труб. Южане закричали, и их вопли утонули в рычании и хрипе гигантских животных. Между колышущимися полами шатра, Доминика видела, как первыми в лагерь ворвались гигантский медведь и скальный лев. Они разбрасывали врагов, обагряя снег кровью.
Доминика метнулась к Дарию.
— Останови это, — приказала она. Дух картинно вздохнул и снова вскринул на вдохе. Все замерло. Только князья тяжело дышали.
— Прости, золотце, на князей моя магия не очень действует, все-таки древняя кровь. Оу…
Сухая, стянутая кожаной перчаткой ладонь короля отпихнула Дария в сторону. Дух сделал пару шаг и рухнул, не столько от изнеможения, сколько пораженный этой наглостью. В антрацитовых глазах засверкала ненависть, какой он давно не испытывал и своего рода восхищение. А затем появился азарт.
— Принцесса, — позвал он, но король уже схватил девушку за плечо, к шее прижался нож для бумаг. Луис выволок дочь на улицу, демонстрируя ее князю, как трофей.
— Ну что, князь, готов пожертвовать наследничком? — прикрикнул он, прижимая лезвие к нежной коже.
Доминика заглянула в глаза Ладвигу и на секунду виновато улыбнулась. Чуть пожала плечами и посмотрела вверх. Собравшиеся в лагере князья застыли и проследили за ее взглядом. В этот момент на их головы посыпался мерцающий серебром дождь.
Он словно растворил колдовство Дария, люди поднимали головы и руки, собирали искрящуюся влагу в ладони и, повинуясь неведомому порыву, пили ее, а через секунду начинали хохотать и обниматься. Король на секунду опешил, и этого хватило, чтобы Доминика оттолкнула его руку, вырвалась из хватки и отскочила в сторону. В тот же момент гигантский медведь обрушился на короля всем своим весом и впечатал в землю. Послышался вопль и хруст ломаемых костей, но ответом на это был только смех опьяненных колдовством людей. Доминика и сама начала чувствовать эту чудесную веселость, но сомневалась, что дело было только в чарах. Она подошла к медведю и почесала его за ухом. Тот недоуменно повернулся к ней и наклонил голову. Его глаза были ей незнакомы.