Союз Преданных (СИ)

— Отставить, — сказал вышедший из темноты князь и скосил глаз на чародея. — Пленника оставить мне для допроса.
— Как будет угодно, вашство, — кивнул Дядька. — Но вы уж с ним это… грешно добивать такого… юродивого, что ли. Не сопротивляется, не брыкается.
Он бросил на Куно еще один жалостливый взгляд и отступил. Прочистил горло под тяжелым взглядом своего правителя.
— Так мы… этого… строимся и маршируем дальше на Бернберг? А то битвы-то толком не было.
— Становитесь лагерем, — безо всякого интереса проговорил князь. — И передайте остальным — награбленное вернуть.
— Так мы ж!
— Что неясно? — спросил он, глядя на них исподлобья. Мужчины еще раз вытянулись и понятливо кивнули. Князь же взял Куно за шиворот и потащил за собой. Ворот впился в горло, ноги волочились по земле. Стоило им сделать пару шагов, как темнота тут же сожрала лица нашедших его солдат.
Куно немного подумал, а затем сложил перед собой руки в замочек и сделал шумный выдох. В воздухе тут же закружились светильники-медузы, заполнившие улицы рассеянным молочным светом. Не так ярко, как днем, но довольно комфортно. Солдаты повскакивали и принялись уворачиваться от парящих в воздухе огоньков, а Куно смеялся. Едко. Зло. В этот момент князь встряхнул его, так что ворот еще сильнее врезался в горло. Чародей закашлялся, подавившись собственным смехом.
— Не нарывайся, — предупредил князь. И ровно в этот момент Куно захотелось сделать что-то наперекор. Он осмотрелся по сторонам.
— Допрос, значит? Я знаю очаровательный домишко тут как раз по пути. И если эта солдатня его не разгромила, то под половицей найдется непочатая бутылка самогона. Если только особнячок не сгорел…
— Ты можешь не трындеть? — рыкнул мужчина, с размаху опуская его на землю и пинками подгоняя вперед. Проходившие по улице солдаты почти не оборачивались на них, но краем уха Куно слышал, как они посмеивались, шептались. Это было так непривычно. С силой Дария он мог расслышать, как на другой стороне гор падает булавка, как кто-то повторяет старый магический напев или страдает от любви. А теперь ему словно уши ватой забили и сверху запечатали воском. Это раздражало.
— А куда делся наш бессмертный друг? Помнится мне, вы исчезли вдвоем, — заговорил он снова. Вместо ответа последовал острый тычок под ребра. Еще один пинок, и чародей приземлился на дорожку перед особняком Доминики. На секунду на сердце полегчало — дом выглядел неприкосновенным. Куно выдохнул, меньше придется ремонтировать, когда все это безумие закончится.
Мужчина протолкнул его за тяжелую дверь, на ходу рыча:
— Ты вообще не понимаешь, что происходит?
Куно расхохотался, глядя на своего провожатого сверху-вниз.
— Я прекрасно понимаю, что Ирвин слишком гордится своими шрамами, чтобы скрывать их, — с этими словами он выбросил руку вперед и стянул повязку с абсолютно здорового глаза. За что получил легкий, но ощутимый тычок в солнечное сплетение, от которого его отбросило к стене. Чародей охнул и осел на пол, тихо посмеиваясь, пока Эдвин закрывал окна и запирал двери.
Затем вернулся, чтоб поднять чародея на ноги и надавать ему пощечин. Светлые спутавшиеся волосы взметнулись вверх, туда-сюда, вслед за откидывавшейся к плечам головой. Куно охнул и отшагнул назад, приложив ледяные ладони к горящим щекам. Можно было признать, что он это заслужил, но у него вырвалось только:
— Смотри, с третьего раза я могу и попросить еще.
— Ты дебил, — произнес Эдвин, вытирая ладонь о тартан. — Приходи в себя и уноси нас отсюда.
— Я не могу, — отрезал Куно и, опустившись на колени, принялся простукивать половицы в поисках той самой, под которой хранилась заветная бутылка. — Правда, Эд, не серчай. Сил сейчас немного. Да и я тут понял, что не мое это. Вот все ваши геройства, политика. Не мой профиль. Давай я лучше тебя куда-нибудь в безопасное место переправлю. А ты скажешь Ладвигу, Доминике о произошедшем, и они как-нибудь тут все сами решат. О, или…
— Ты охренел? — рыкнул великан. Его сапог ударил по половице в миллиметрах от пальцев Куно. Чародей прижал руку к себе и весь скукожился.
 
— Она умерла из-за меня, Эд. Из-за всей этой истории с магами и Дарием. Я не переживу, если умрет кто-то еще, я не хочу в этом участвовать.
— А сколько умрут, если ты будешь сидеть сложа руки в своей норе?
— Именно благодаря этому сидению я этого, к счастью, не узнаю, — цокнул языком Куно и победно взвизгнул, подцепив ногтями нужную доску. — Знаешь, что я понял в этой всей политике? Какая бы гадость ни творилась, в конце все равно все будут делать вид, что ничего не было, улыбаться и жать друг другу руки. Это называется «начать с чистого листа».
— Чародей, — Эдвин предупреждающе хрустнул пальцами. Куно посмотрел на него снизу-вверх с таким безразличием, что Эду одновременно захотелось отшатнуться и ударить его посильнее. Он словно впервые его увидел таким… пустым.
Мужчина потер затылок и отошел на полтора шага. Кивнул своим мыслям. Через щелку в ставнях выглянул в окно. Солдаты околачивались по улицам.
— У нас есть немного времени, — он неуклюже развел руками и взглянул на чародея. — Можешь вкратце рассказать, что случилось.
— А ты не видел?
— Помогал чародеям вытащить людей из пожара. Застал только салют.
Куно то ли всхлипнул, то ли взвыл, и тут же зажал себе рот рукой. Эд понимающе кивнул и притащил из кухни стаканы. Со звонким плеском жидкость побежала по стеклянным стенкам. Куно выпил, перевел дыхание, и принялся рассказывать, почти не глядя Эдвину в глаза. Его взор застыл на одной точке в углу, где в непроглядной темноте мелькали призраки этого дня. Немного запинаясь, пытаясь сгладить и задавить свое изначальное очарование милым и умным стариком, он потихоньку подбирался к событиям сегодняшнего дня.
— Погоди минуту, я не понял, то есть вот это чучело из леса на самом деле — Дарий? — нахмурился Эдвин. В темноте даже невооруженным глазом было видно, как он роется в своей памяти в попытках найти это имя.
— Грубовато, но в целом верно, — проворковала темнота, а затем из нее выпорхнул Дарий собственной персоной. Он успел навести марафет, соорудить на голове причудливую прическу и облачиться в что-то, отдаленно напоминающее одеяние танцовщицы: несколько кусков летящей тонкой ткани, при каждом движении распахивавшихся и демонстрировавших крепкие ноги, поджарое тело и мощные плечи. Дарий наслаждался обретенным телом, силой, он словно был на празднике имени самого себя и, как настоящий именинник, щедро делился своим настроением.
Эдвин подскочил и тут же встал в боевую стойку, закрывая собой Куно. Дарий не уделил и крупицы внимания этому жесту. Куно же осторожно дернул Эдвина за рукав рубашки.
— Эд, не надо. С его силой сейчас ничего не поделаешь.
— О, это так мило, Куно. Ты так хорошо меня знаешь, что мы даже могли быть друзьями.
Он щелкнул пальцами и бутылка со свистом вылетела из рук Куно, оказалась в ладони Дария. Дух пару раз мотнул бутылкой, закручивая воронку, запрокинул голову и вылил содержимое себе в рот до последней капли. Зажмурился, рыкнул, взвизгнул. Стекло полетело на пол и рассыпалось по углам десятком осколков.
— Должен сказать, я благодарен тебе за возвращение этого тела и силы. Пусть ты и пытался побыть негодником и захапать себе чужое, но с кем не бывает. Все мы хотим чужого, правда, Эдвин? Понравилось командовать солдатами своего брата? Понравилось жить под одной крышей с женщиной своего лучшего друга? О-о-о, а как она, должно быть…
Он не договорил. В руке Эдвина блеснул нож. Серебряной молнией, с хрустом и треском, он вонзился под ребра Дарию. Дух удивленно уставился на торчащую у него из бока рукоять, положил на нее ладонь и потянул. Удивленно взглянул на Эдвина и потянул еще раз.
— Ты в курсе, что это, вообще-то больно? Не смертельно для меня, но в целом неприятно, — нахмурился он. — У тебя вообще чувства юмора нет, что ли? Куно, будь другом, научи его манерам в свободное время.