Лаванда для отца-одиночки (СИ)

— Куда отправляются дети? Мы ведь собирались на экскурсию по городу, — наморщил нос господин Бартс.
— Мы совместим приятное с полезным, — проговорила Юма. — И если понравится, то завтра сходим в Королевский музей, у меня билет на индивидуальную экскурсию.
Близнецы аж дышать забыли. Им было велено взять приготовленные рюкзаки со всем необходимым и вернуться в отель не позже девяти.
— И почему твой отец не пришёл? — нахмурилась мама. — Или он с вами не идёт?
— А они ждут нас снаружи, можешь посмотреть в окно, — ответила Юма.
Стоявший где-то там рядом Дэвид отдернул штору и, кажется, что-то увидел — у него даже лицо изменилось. Юма быстренько попрощалась и кивнула близнецам — не тормозите, пошли.
Они все и впрямь ждали снаружи — Фред, Стеф, Лю, Луи, Мари-Изабель, Матильда, папа и господин Филибер, о как! Юма повернулась к окнам — точно, мама смотрит. Помахала ей — видишь, мама, всё отлично.
И они впрямь отлично провели день, и договорились о походе в Королевский музей наутро. Папа довёз их с близнецами до отеля, и Юма повела обоих сдаваться маме.
— Слышь, Юджи, так не честно. У тебя, выходит, и мама, и отец, да? А у нас только мама и этот, господин Бартс, — заявил Том. — А у тебя мама наша, а отец какой-то особый и крутой. У Дэна хоть какой-то отец есть, и сестрёнка ещё одна, а мы?
Вообще в его словах был некий резон. Об их отце Юма давно уже ничего не слышала, и всегда думала, что это к лучшему. Попросить папу их усыновить, что ли? Пропадут ведь с этим противным господином Бартсом! Или чтобы мама хотя бы разрешила забрать их на каникулы летом?
— Мама, завтра я заеду в десять часов, заберу обоих, и мы пойдём в музей, — сказала Юма.
— Что за музей? — нахмурилась мама.
— Самый известный здешний музей, — пожала плечами Юма. — Я выступала на конференции и в придачу к диплому первой степени получила в подарок индивидуальную экскурсию, и могу взять с собой до десяти человек. Вот, я их беру. И наши тоже будут.
— А твой отец?
— Если захочет.
— А его невеста? Она вообще тебя не обижает?
Мама, наверное, думает, что все такие, как господин Бартс и его сын? О, нет.
— Мы подружились и с Лавандой, и с её родителями, а ещё у неё две сестры и племянницы, с ними тоже подружились, они отличные. Так я зайду завтра?
Мама не придумала никакого возражения и согласилась.
А утром, когда Юма пришла за братьями, её снова поджидал противный Дэвид.
— Юджиния, можно ли мне присоединиться к вашей экскурсии?
— А откуда вдруг такое намерение? — пожелала узнать она.
— Я маг, и летом мне нужно поступать в какую-нибудь академию, я приехал для того, чтобы больше узнать о здешней. И музей, наверное, тоже будет мне актуален, — чопорно сказал он.
— Ну смотри, только если что — не вздумай жаловаться потом, — великодушно разрешила она.
В конце концов, с таким родителем ему, похоже, несладко. И где-то у него, наверное, есть мама-маг? Ладно, захочет — сам расскажет.
В музее они проторчали полдня, а экскурсия у них получилась самая что ни есть обзорная — об истории Франкии и великих семьях. Мари-Изабель даже почти не смущалась, когда зашли в зал Саважей, а Дэвид, когда до него дошло, что она — из этой семьи и внучка господина герцога, долго на неё таращился.
Из музея на метро отправились домой, и там уже поджидала с обедом госпожа Эмма. Все разнообразные братья удивлялись и большому дому, и саду, и Трофею, а папа с Лавандой где-то гуляли и пришли только к вечеру.
И когда Юма спросила, можно ли позвать к ним братьев встречать Новый год, папа посмеялся чему-то — и разрешил. И даже тут же позвонил маме и убедил её, что всё будет хорошо.
Всё и было хорошо, потому что — наверное, так и должно быть?
  
42. Однажды в солнечном апреле
 
42. Однажды в солнечном апреле
Середина апреля наступила как-то слишком быстро
Лаванда была уверена, что у них с Тео впереди много-много дней и месяцев, и они всё успеют, и даже ещё время останется. О нет, они успели. Но, кажется — впритык, в последний момент.
 
Платье готово, стилист-визажист приедет утром и поможет собраться, и Эжени тоже намерена помогать, и госпожа Эмма.
Госпожа Эмма с восторгом участвовала во всей возможной предсвадебной суете — на неё упала подготовка банкета. О нет, она сама ничего не готовила, но командовала — где взять достаточное количество столов и стульев, где установить павильон для них, сколько человек будут обслуживать банкет, и ещё миллион каких-то вопросов, которые не умещались в голове ни у Лаванды, ни у Тео.
Сад готов. Его ещё осмотрели мама с папой и Кристин, а у них-то взгляды сторонние, пристрастные и совсем не замыленные. Но — всё оказалось в порядке, и папа подтвердил.
— Прекрасный сад, дочка. Отличное место для того, чтобы выйти замуж!
Не так давно состоялся суд над вандалами. Большие штрафы и общественные работы для всех, и для исполнителей, и для организатора. Наверное, ничего страшного, если они несколько месяцев будут мести улицы? Ничего не испортят, к живому-то их никто и близко не подпустит!
А сад живёт и цветёт. Распустились розы на клумбах, и не только розы, и бабочек Лаванда всё же вывела, и завтра им отведена важная роль, в некий момент они должны вылететь красивым облаком, и пускай всё получится хорошо.
Сёстры с семьями приехали, всех разместили — нет, не у них дома, всем сняли апартаменты. Все подружки приготовили платья и подтвердили, что завтра будут вовремя. Друзья Тео тоже подтвердили все и всё.
Завтра по расписанию первым делом венчание в церкви святого Бальтазара, что на их площади, и там будут те гости, кто может прибыть с самого утра и на целый день. А после — церемония в саду, и дальше там же празднование допоздна.
Лаванде иногда ещё становилось страшновато — а правы ли они с Тео, что позвали столько гостей и вообще заморочились с таким масштабным празднованием? А потом отпускало, она ловила в зеркале своё отражение и говорила себе — всё правильно.
И когда вдруг оказалось, что для привычных магических действий с растениями ей нужно намного меньше силы, чем бывало раньше, она не сразу поняла, что произошло. Но — иногда хватало прикосновения, чтобы надломленный стебель цветка выправился, лепесток лёг, как нужно, бутон раскрылся. Сначала Лаванада пугалась, потом радовалась, потом задумалась. А потом договорилась о приёме и пошла в госпиталь принцессы Жакетты.
— Да, госпожа Венсан, вы беременны, — улыбнулась почтенного возраста целительница госпожа Арман. — У магов, работающих с силой жизни и с растениями, может случиться такой вот скачкообразный прирост силы в связи с беременностью, всё верно. Срок три недели, прогноз отличный. Направлять вас на обследования?
— Если можно — не прямо сейчас. У меня свадьба в субботу, — вздохнула Лаванда.
— О, понятное дело. Свадьба — это замечательно, поздравляю вас. Так когда? После свадебного путешествия?
— А… можно? Мы хотели съездить на Устику, в Монте-Реале, там гулять и выходить в море.
— Отчего ж нельзя? Вы совершенно здоровы. Вернётесь — непременно приходите, всё сделаем.
Уф. Лаванде всё равно было страшновато, и тогда она вечером просто сообщила новость Тео.
— Так это ж замечательно! — он обнял её.
— А… что скажет Эжени?
— А что она скажет? Ей не привыкать, — усмехнулся он. — Мы любим её вне зависимости от того, сколько у кого из нас ещё детей, так ведь? Я уже говорил ей об этом, и ещё скажу. Можем прямо сейчас сказать и не мучиться, ты готова? — улыбнулся он.
— Ладно, только всем остальным — уже потом, после свадьбы, хорошо?
— Хорошо, — согласился Тео.
Эжени выслушала предисловие Тео о страшной тайне, которую ей сейчас раскроют и о которой нужно молчать, и с горящими глазами спросила:
— И? Что это?
— У нас будет ребёнок. К Рождеству.
— О! Ну супер же, да? Только если можно, девочка, да, у меня уже три брата! — правда, потом вздохнула и добавила: — Но с братьями я уже знаю, что делать, так что брат — это тоже супер. Кто родится — того и будем любить, — заверила она. — Трофей, ты согласен?