Лаванда для отца-одиночки (СИ)

— Что ли правда у нас убрали эту дуру? — не поверил Фред.
— Видишь, — улыбнулась ему Юма. — Молодая уж всяко лучше, чем эта. Луи, а что за конкурс? Где за тебя болеть? Рассказывай!
— Да это так, — пожал он плечами. — Я вообще не понял, зачем она сказала, могла обойтись.
— Сказала для того, чтобы все поняли — ты крут.
— Да это просто рассказ, фантастика. А конкурс в сети.
— Ты скажи, если надо — мы поддержим, я обязательно прочитаю, — сказала Юма.
— Только остальным в классе не говори, ладно?
— Да как скажешь, — это ему решать, не хочет — она и не будет говорить. — Фред, а ты тоже крут! Ещё будут соревнования?
— Ну да, будут, — кивнул он. — Позже, потом.
— И мы тоже придём болеть, ясно?
— Вас с уроков не отпустят.
— А мы хорошо попросим, — усмехнулась она. — Сдадим хвосты по биологии, и попросим. Мне вчера немного объяснили, что к чему, я могу объяснить вам всем.
— Мне тоже вчера объясняли, — неожиданно сказал Фред.
— А тебе кто?
— У брата есть однокурсник, а у него девушка, она круто разбирается в этом всём. Она у вас в саду работала поначалу, я помню.
— Лои? Она классная, и Лаванда сказала, что будет крутой профи, когда доучится, — закивала Юма.
— Точно, она. Я когда к Тони пришёл вчера, они там учили военную историю, к какому-то контролю, боевики в смысле, а девчонки нет, вот они и прицепились — а что случилось, раз я пришёл, ну, я немного рассказал.
— Отец сильно тебя ругал? — Юма заглянула Фреду в глаза.
Хотелось подержать его за руку, она подумала — и взяла.
— Да первый раз, что ли. Просто, ну, надоело слушать.
— А за соревнования хотя бы похвалили?
— Не-а, до этого не дошло. А потом я слинял, остался Стеф. Он уже рассказал поздно вечером, что когда пришёл дядя Филибер, то крепко наехал на родителей. Что, мол, они уже занимались нашим воспитанием, и дозанимались до того, что мы ни черта не знаем и вечно встреваем. И теперь пускай не лезут, ни мать, ни отец. А нам нужно учиться, и просто в школе, и ещё выпутываться, если встряли. И если на нас вечно орать, то мы не научимся никогда. А научиться нужно, потому что, ну, все же встревают, в любом возрасте. И обычно как-то умеют разобраться. И нам надо научиться.
— Это точно, самые крутые — те, кто умеет выпутаться, — Юма вздохнула. — У меня ж тоже вчера ой, что было.
Она рассказала про звонок мамы и то, что случилось потом.
— Но всё завершилось хорошо? — усмехнулся Луи.
— Вроде бы. Я надеюсь, Лаванду потом не ругали за нас. Потому что один Трофей вёл себя прилично — не орал, не возмущался, не кусался и излучал дружелюбие.
— Выходит, только я почти не пострадал, отец просто попросил Дениз разобраться.
— У тебя самые крепкие родители, — хмыкнул Фред.
Пока они шли и болтали, урок-то и кончился, а дальше история. Юма решалась всю дорогу, пока шла до кабинета, но потом всё же решилась.
— Господин Триплен, я хочу участвовать в конференции, — сказала она учителю.
— Неожиданно, — он с интересом взглянул на неё. — И с какой темой?
— Сад Марианны Тьерселен.
— И на чём будет основано выступление?
— Мне обещали принести архивные материалы. Я знаю эту историю, но её же нужно записать и оформить все ссылки, так? Я надеюсь успеть.
— Отлично, Эжени. Придёшь завтра после уроков, составим план работы.
Фред посмотрел странно, потом спросил:
— А тебе это зачем?
— А я, может, тоже хочу стать крутой, — рассмеялась она.
  
31. Интересы детей
 
31. Интересы детей
Тео рассматривал даму почтённого возраста, оказавшуюся корнем их проблемы, и совершенно не понимал, что движет такими людьми. Потому что все возникшие вопросы решаются, ну, проще, быстрее и результативнее. В его собственную бытность школьником тоже встречались такие вот дамы — которые хотели, чтобы им все кланялись, а прочее уже не так важно. Их предметы никто никогда не любил, и самих их — тоже.
И у дамы, наверное, есть дети и внуки, и вот же им не повезло!
Но сейчас вопрос об их детях, в том числе — о его Эжени. Теперь он отлично понимал всю эту прежнюю чехарду со школами, очевидно — Эжени везде оказывалась неудобной ученицей. Не той, что молча строится и выполняет приказы, не задумываясь, а как раз думающей и не желающей делать того, смысла чего не понимает. Просто так, чтобы от неё отстали уже наконец.
 
И от её друзей, конечно же. Интересно, если бы она встряла одна, то что бы было? Сейчас они довольно слаженно держатся, только племянник Филибера вчера выпал и затаился, ну да хоть кто затаится, если после выигранных соревнований получит дома по лбу. Но его уже вытащили из норы и дальше, наверное, всё будет лучше.
Но сначала — решить здесь и сейчас.
— А теперь дети ушли, и я хочу знать, госпожа Шу, как так вышло, что вы довели рядовое событие до конфликта, из-за которого ученики хотят сменить школу, и вам потребовалось на это всего три дня, — директриса смотрела очень холодно, правильно смотрела, с учётом ситуации.
— Я считаю, подобное следует пресекать сразу же, чтобы другим было неповадно, — сообщила госпожа Шу, потряхивая короткими седыми кудряшками.
Или они сами тряслись — встали дыбом от возмущения?
— И что же такого непоправимого совершили дети, что их нужно было стыдить при всех, упоминать их родственников и семейные тонкости, оповещать абсолютно всех родных, не допускать на уроки? — продолжала директриса.
— Они сами ушли, я им не разрешала!
— Простите меня все, я бы тоже ушла, если бы преподаватель взялся рассуждать о моих родителях и где там они есть, — усмехнулась Дениз Тьерселен. — Желаете знать, где наши с Луи родители? Слышали о землетрясении в Юго-Восточной Азии две недели назад? Слышали о количестве жертв? А теперь представьте, сколько там вывелось нежити — пока разбирают все завалы и достают всех, кого не успели спасти. До сих пор ещё достают. И кроме того, частично разрушился древний храм, там какие-то столь же древние останки, и опа, здравствуйте — антропоморфная нежить старше пятисот лет. Встречались? Это незабываемо, скажу я вам. А тут вдруг вы — потому что Луи, на ваш взгляд, выучил урок недостаточно хорошо.
Филибер громко хмыкнул, а Тео подумал, что доведись до него такое вот во время операции — не спустил бы, точно. Потому что, ну, никто не пуп земли, и не нужно нарываться.
— Уверяю вас, — вступил он, — мы обсудили с Эжени ситуацию в тот же день. Она совершенно не отказывалась выучить и сдать, и вообще выполнить всё, что вы ей зададите по предмету, но вы же хотели не по предмету? И если сейчас она живёт со мной, а не с моей бывшей супругой, то — так сложилась жизнь, на то есть причины. И мне кажется, вы могли сказать мне абсолютно всё, что желали, когда я приходил побеседовать в прошлый раз. Я совершенно не понимаю, для чего нужно было звонить Вирджинии. Она здесь никаким магическим образом не окажется, и выполнять ритуальные поклоны тоже не станет.
— А Фреда вообще лучше не трогать лишний раз, и его родителей — тоже, — припечатал Филибер. — Он изо всех сил перестраивается на новую жизнь — в старой-то не утруждал себя учёбой совершенно. Но меня такое положение дел не устраивает, и ещё кое-кого из семьи это тоже не устраивает, поэтому мы, честно говоря, не дышим лишний раз в ту сторону, если видим, что дело куда-то сдвинулось. Мой старший племянник очнулся от беззаботного времяпровождения с такими же бездельниками только в Академии, куда с трудом сдал кое-какие общеобразовательные предметы. И я хочу, чтобы младшие получили лучшую подготовку, тем более, что уровень магической силы позволяет им претендовать на хорошее образование, и после — на хорошую работу с применением магической квалификации. Что он, что юная госпожа Жервез не учились раньше с магами, поэтому — шероховатости неизбежны. Но мы же здесь, чтобы их преодолеть, так?
— Видите, Вивьенн, — взглянула директриса на юную госпожу Николетт, — ваши будущие ученики не так и плохи, как могли показаться, а родня за них горой. Нужно этот момент использовать, а не наоборот.