Магия любви (СИ)

— Вот и вали! — рявкнул Намджун в его сторону.
— Не ори на ребенка!
— А ты не ори на меня!
Они уже оба не сдерживались, кричали друг на друга во все горло, выплескивая напряжение, копившееся все это время. Вспомнили всё, начиная с дебюта, даже о том, как Намджун сломал любимую кружку Сокджина пять лет назад. Намджун в долгу не остался, напомнил о косяках вокалиста и его частых беспричинных отлучках из общаги.
— Эй, да прекратите уже! — раздался за спиной голос Юнги.
Намджун был слишком раздосадован и заведен, поэтому даже не сразу заметил, что на них смотрят все мемберы. Но даже это не могло остудить его пыл. И злили отнюдь не крики Сокджина, а его молчание, это упорное молчание днем и тихие всхлипы ночью в подушку, эти недопоцелуи по утрам из-за проклятья, при которых Сокджин так зажимался, что у Намджуна уже ехала крыша.
— Прекрати строить из себя святого, — тяжело дыша, бросил Сокджин. В его глазах полыхало пламя, и пускай это была ненависть, но лучше уж так, чем полное равнодушие ко всему и фальшивое «все в порядке».
— Я никого из себя не строю, в отличие от некоторых.
— Намджун, прекращай уже, — дернул его за рукав Юнги.
— Ну, вы еще подеритесь, — попытался вмешаться Хосок, но разрядить обстановку не получилось.
— Прекрати, — процедил Сокджин, который совсем не обращал внимания на остальных мемберов. — Прекрати, черт тебя возьми, таскаться за мной и следить за каждым моим шагом!
— Может мне всем рассказать, почему я это делаю? — на пределе своей злости выдохнул Намджун, кивнув головой в сторону мемберов.
Повисла тишина. Сокджин изменился в лице, перевел взгляд на растерянных и шокированных мемберов, которые подобных разборок давно уже не видели. Намджуну захотелось ударить себя по голове за эту глупую ссору и на эмоциях брошенную фразу, от которой сейчас совсем не радостно. Сокджин словно сдулся, вся его агрессия внезапно исчезла, оставляя потерянного парня, который выглядел загнанным в угол диким зверьком.
— Делай, что хочешь, — почти неслышно бросил Сокджин и, толкнув его плечом, прошел вперед.
Через мгновение хлопнула входная дверь.
— Черт! — Намджну пнул ногой стену и схватился за волосы, а потом растолкал притихших наблюдателей и закрылся в своей комнате.
Пускай валит, если так хочет! Сокджин ему не брат и не родственник, он ему вообще никто, чтобы так переживать. И не надо Намджуну такой ответственности, пускай вон лидером группы станет Юнги или Хосок, да кто угодно, но с него хватит. Он больше не может так волноваться и переживать, он не тянет эту ношу, разве не видно?
Он не может поговорить с Сокджином, этот парень стал таким колючим и злобным, таким закрытым, что никакие слова не могут пробить эту стену. Он ускользает постоянно, прячется в раковину и ведет себя так, словно ничего не происходит. Хотя произошло! Произошло! И никакой не пустяк, раз этот придурок решил покончить с собой. И это что-то до сих пор мучает вокалиста, Намджун видит это. Теперь видит, замечает, но не может ничего сделать, только беспомощно наблюдать за тем, как их вижуал словно исчезает. Как они смогут так работать и дальше?
Намджун за все это время и строчки не написал, потому что в голове только Сокджин. Еще и проклятье это. А теперь еще и Тэхён с его ориентацией.
Кто бы мог подумать?
Ви, конечно, всегда был странный, слишком тактильный, слишком милый… но у них таких половина группы!
Намджун подумал, что еще немного и у него точно шарики за ролики заедут.
Дверь тихо скрипнула, впуская Сокджина. Они уже оба успели остыть после той ссоры и делали вид, словно ничего и не было.
Сокджин неуверенно замялся у порога, но свет не включил, в потемках добрался до своей кровати.
 
— Хосок остался, — сообщил Джин.
Намджун смотрел на ровную спину и угукнул в ответ. Он верил в благоразумие Хоупа.
— Что теперь будет с нами?
— Не знаю, — честно ответил Намджун. Откуда ему знать?
— Ты злишься на Тэхёна?
— Нет.
Намджун не хотел говорить о нем, потому что, по правде говоря, немного злился. За то, что не сказал раньше и подставил группу под удар. Но Сокджин впервые за несколько дней первым заговорил, и не воспользоваться этим Намджун не мог.
— А ты?
— Конечно, нет! Какая разница, кого он там предпочитает? Он все равно останется моим другом, — пылко произнес Сокджин.
— То есть ты не имеешь ничего против гомосексуализма? — тактично спросил Намджун.
— А ты? — Сокджин забрался на кровать с ногами и, сев по-турецки, повернулся к нему.
— Нет. Я не вижу в этом ничего плохого. Если два человека любят друг друга, то на здоровье. Тэхён просто должен был мне сказать раньше, чтобы мы смогли подготовиться к неприятностям со стороны общественности. Но для меня он, как и для всех нас, все равно останется другом. Что бы он не учудил. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Я? — Сокджин вытянулся в струну.
— Да. Ты постоянно ускользаешь от этого разговора. Если ты не хочешь говорить со мной, то поделись своей проблемой с кем-то из ребят.
— Я уже говорил тебе не раз, все в порядке со мной, — сразу нахмурился Сокджин.
— Ты пытался покончить с собой, — напомнил Намджун упрямо. — Это не есть « в порядке».
— Я не пытался покончить с собой! — внезапно зло бросил Сокджин. — Я знал, что меня найдут, так что можешь успокоиться и перестать меня доставать по этому поводу.
Намджун застыл на своей кровати, стараясь прикинуть вероятность того, что Сокджин порезал себе руку из-за какого-то глупого стремления притянуть к себе внимание. Это было дико. Даже для Сокджина с его манией величия это было бы уже слишком.
— Для чего тогда ты это сделал?
— Так было нужно. Джун, я не собирался убивать себя. Мне нужно жить, просто поверь.
— Ты хоть слышишь себя со стороны? Слышишь, какой бред несешь?
Намджун уже и не знал — злиться ему или смеяться над абсурдностью всего происходящего. Он сел на своей кровати, спустив ноги на пол. Ему хотелось хорошенько встряхнуть своего соседа по комнате, чтобы у того мозги на место встали.
— Намджун, пожалуйста, давай не будем ругаться, — устало произнес Сокджин и остервенело стал тереть виски пальцами.
Рэпмон вспомнил, что последний контакт у них был пару часов назад, и, вроде как, следующий поцелуй нужен был только завтра, но выглядел Сокджин неважно, даже с учетом всей этой нервотрепки.
— Тебе снова это нужно? — негромко спросил Намджун. Сокджин обреченно кивнул.
Пришлось подниматься и пересаживаться на чужую кровать. Каждый раз было чудовищно неловко. И они оба никак не могли привыкнуть к этим простым действиям. Сокджин, как обычно, первым приблизился, смело касаясь его губ. Намджуна подобная инициатива в прошлые разы радовала, потому что он как-то смущался целовать хёна первым, но вот только удовольствия от подобных поцелуев не испытывал, потому что всегда было ощущение, что от него хотят быстрее отделаться. Это действовало на нервы и задевало самолюбие. В этот раз Сокджин тоже стремительно скользнул языком, стараясь как можно быстрее побороть свою жажду и свалить. Ему тоже было неприятно, это чувствовалось кожей, поэтому в этот раз Намджун решил исправить ситуацию и взять все под свой контроль. Он решительно притянул к себе парня за шею одной рукой, вторую положил на поясницу, удерживая твердо и сильно. Сокджин от подобной тактики вздрогнул, но не отстранился, замер на секунду, чем и воспользовался Намджун. Поглаживая затылок парня, он перехватил инициативу и стал медленно целовать Джина. Сокджин постепенно расслаблялся и вскоре сам доверчиво потянулся к нему. И это было настолько неожиданно, что Намджун в какой-то момент даже забыл, что целуется не с девушкой, а с парнем. Когда они оторвались друг от друга, то впервые за все время с момента проклятья посмотрели в глаза, не прячась и не сбегая.