Отвергни меня (ЛП)

Я уставилась на себя в зеркало, пытаясь прочесть глаза, которые я видела, смотрящие на меня в ответ. Они были одновременно знакомыми и совершенно чужими для меня. Что случилось? Кому принадлежали эти глаза? Потому что они совсем не были похожи на те уверенные в себе глаза, в которые я смотрела три месяца назад. И они не были похожи на сияющие голубые глаза, наполненные счастьем чуть больше недели назад. Они были скучными и тяжелыми, наполненными грустью и сомнениями.
Мне не следовало приходить. Свидание было ошибкой. Поход в «Кингз» был ошибкой. Все было ошибкой, и мое тело ощущало тяжесть от всех ошибок, которые я совершала, каждая из которых подрывала мою и без того слабую уверенность в себе.
Расправив плечи, я посмотрела на себя в зеркало и вспомнила свой гнев. Я скажу Тейлору, что он мудак, и должен отвалить. Я сделаю, по крайней мере, одну вещь правильно.
Выйдя из ванной, я остановилась как вкопанная, почти задыхаясь от своего сердца, застрявшего у меня в горле.
— Джеймсон, — прошептала я, вся моя предыдущая бравада исчезла.
Он прислонился плечом к стене в полутемном коридоре, наблюдая за мной. Его широкие руки были скрещены на груди, тело подсвечивалось из бара за ним. Даже в полумраке я видела, как подергивается его челюсть.
Собрав все свои нервы, я попробовала еще раз.
— Прошу прощения, мне нужно вернуться на свое свидание.
Его смех показался громким в маленьком пространстве вокруг нас.
— Твое свидание? Ты имеешь в виду к тому придурку, который хотел бесплатную выпивку, потому что был другом владельца? — он встал во весь рост и опустил руки, направляясь ко мне. — Это тот, на кого ты меня променяла?
Расправить плечи. Высоко поднять голову. Голос сильный.
Я повторяла это снова и снова, пытаясь побороть желание упасть к его ногам и умолять обнять меня.
— Парнишка-Джейми, — рассмеялась я, используя его прозвище, чтобы попытаться снять напряжение. — Это никогда не было ни тем, ни другим. Я как раз собираюсь уезжать и хотела напоследок насладиться пребыванием в Цинциннати. Я не могу делать этого с одним мужчиной. Ну же. Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я не придерживаюсь… моногамии, — слова обожгли мне горло, вырываясь желчью. Все это ложь.
Он, наконец, добрался до меня и прижал к стене, несмотря на все мои попытки настоять на своем. Так близко его глаза напомнили мне о том, как они выглядели на Ямайке. Но за вызовом, искрящимся в его глазах, скрывалась печаль, и у меня защемило сердце от осознания того, что ему больно.
«Мне нужно покончить с этим», — я продолжала пытаться напомнить себе. Если я этого не сделаю, мы бы продолжали, пока другая работа, возможно, не заставила бы меня уехать, и я бы снова им не отказала. Или я бы этого не сделала, и тогда он остался бы в стороне, приостановив свою жизнь, ожидая моего возвращения. Но если бы представилась возможность, откуда я бы не вернулась. Что бы тогда произошло? Мне нужно было покончить с этим, пока я не влюбилась в него слишком сильно и не пожертвовала своей мечтой, чтобы остаться с ним.
Или еще хуже: что, если он решит поехать со мной и откажется от своей мечты о расширении «Кингз» в Цинциннати. Я не могла нести за это ответственность. Было бы лучше, если бы мы сдались уже сейчас, а не тянули с этим.
— Ты знаешь, я могу помочь тебе насладиться чем угодно. Особенно однозначно большим, чем тот трус, сидящий там. — Он зарычал, положив обе ладони на стену по обе стороны от моей головы.
— Да ладно, Джеймсон. Не затягивай с этим. Ты должен был знать, что так и будет. — Я постарался придать своему лицу максимально скучающее выражение, когда прижалась дрожащим телом к стене, опираясь на нее для поддержки.
Он наклонился и носом убрал волосы с моего уха, отвечая на мои слова.
— Да ладно, Эвелин. Я думал, мы закончили с играми.
— Я не хочу быть с одним мужчиной все оставшееся время, пока я здесь. Я занята, и мне не хочется поддерживать отношения, — заявила я как можно холоднее.
— О да? Тогда почему я вижу, как бьется пульс у тебя на шее? — его язык оторвался от моего горла, пока он не прикусил мой подбородок. — Ты взволнована тем, что он может вернуться сюда и увидеть, как тебя заводит настоящий мужчина? Я помню, как сильно тебе нравится мысль о том, что за тобой наблюдают. Как это тебя возбуждает. — Его дыхание коснулось моего уха, дразня меня.
 
— Джеймсон… — взмолилась я на выдохе. Моя способность оттолкнуть его ослабевала. Это итак было достаточно сложно, даже когда он не был прямо передо мной.
Его рука переместилась на мое плечо и спустилась к бедру.
— Держу пари, если я залезу под это сексуальное, как грех, платье, которое на тебе, я обнаружу тебя разгоряченной, — он начал задирать мою юбку, — и влажной.
Оторвав голову от стены, я подняла на него глаза, превращая их взгляд в вызов. Мне не следовало заглатывать наживку, но искра фамильярности подтолкнула меня. Стиснув зубы, я встретила его ухмыляющийся взгляд в упор, отказываясь отступать.
— Вот и она. — Удовлетворение окрасило его слова.
Глубоко втянув воздух через раздутые ноздри, я выдержала его взгляд, борясь с желанием опустить веки и насладиться ощущением того, как его рука задирает мою юбку все выше и выше.
— Он прикасался к тебе? — потребовал он ответа. — Он целовал тебя? — он прижался своими губами к моим и отстранился слишком быстро, чтобы я смогла удержать его рядом. — Мм-м?
— Нет, — ответила я, качая головой, прислонившись к стене. Я чувствовала, как холодный воздух из кондиционера обдувает мои влажные трусики.
— Уверена? Он не почувствовал, какая влажная — какая тугая — эта киска? — его палец провел по шелку, прикрывающему шов моего влагалища, и он зарычал. — Такая чертовски влажная.
Без предупреждения его пальцы оттянули ткань в сторону и надавили, чтобы потереться о мой клитор, обводя его широкими, томными движениями.
— Я… я уверена. — Мои ресницы опустились, и я едва могла его видеть. Грудь вздымалась, дыхание стало прерывистым. — Джеймсон. — В этот раз его имя было мольбой. Остановиться или дать мне еще больше, я не знала.
— Он бы не знал, что делать с этой пиздой. — Палец вошел внутрь. Затем два. — Этот мальчик, вероятно, растратил бы впустую этот драгоценный подарок.
Когда он наклонился, чтобы прикусить мои губы, я была достаточно быстра, чтобы первой запечатлеть его поцелуй. Мы взорвались. Его рука вцепилась в мои волосы и удерживала меня на месте, пока мы пожирали друг друга. Его пальцы все еще неумолимо входили и выходили из моей сердцевины, грубо беря то, в чем я ему отказывала.
Чем сильнее он давил, тем меньше я была способна контролировать всхлипы, вырывающиеся из моего горла. В задней части бара, где все это началось, он контролировал меня, а я позволяла ему это. Я позволяла волнам возбуждения — эксгибиционизма — нарастать. Только этот мужчина знал, что именно вызывало у меня тик, что делало меня горячее, чем когда-либо прежде.
Он гладил мой клитор в идеальном ритме с тем, как его пальцы погружались внутрь, потирая мою точку G. Мои руки вцепились в его рубашку, пока я держалась и позволяла толчкам распространяться по моему телу, расширяясь от моего ядра.
— Джеймсон. Джеймсон.
Прижавшись своим лбом к моему, он уменьшал круги вокруг моего клитора все сильнее и сильнее, пока я больше не смогла выдерживать давление. Прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать крики, я кончила. Стенки моего естества сжались вокруг его пальцев, пока я задержала дыхание, пытаясь сдержать крики, рвущиеся из моего горла.
Его движения замедлились и вывели меня из состояния оргазма. Мои пальцы ослабили смертельную хватку на его спине, и часть меня надеялась, что я оставила следы на его коже, чтобы он помнил обо мне.
Наклонившись, он поцеловал следы от моих зубов, прикусив мою губу, прежде чем снова прижаться своим лбом к моему.
— Скажи мне, что ты меня не любишь.
Мои глаза метнулись к нему. Панические вдохи вырывались из моих легких.