Следопыт (ЛП)

Я чувствовал, как каждое из этих окон разлетается вдребезги. Новые вспышки огня пробили кузов, куски металла разлетелись во все стороны. Наконец, ведущий микроавтобус резко вильнул вправо, полностью съехал с дороги и врезался в кустарник. Он перевернулся несколько раз, и я следил за ним прицелом пулемета, пока он не перестал двигаться. Он завалился набок, и затем из-за обломков больше не появлялось дульных вспышек.
Я развернул горячий, дымящийся ствол пулемета обратно к дороге, и в этот момент второй микроавтобус, дрожа, остановился. По какой-то причине он нас больше не привлекал. Это выглядело так, как будто он, возможно, отказался от боя. Я решил не придираться к этому, черт возьми. Но в третьем и четвертом фургонах, пикапах «Тойота», я мог видеть силуэты коленопреклоненных фигур в свете их дульных вспышек, когда они стреляли длинными очередями и пытались подавить нас.
Как один, шесть пулеметов на наших трех Пинки навелись на цель и открыли огонь. Приближаясь к колонне противника, мы сосредоточили нашу объединенную огневую мощь на этих двух пикапах, и через несколько секунд они были изрешечены крупнокалиберными пулями. Пули изрешетили ведущий пикап от края до края, пробив неровные дыры в белом кузове. Из второго фургона вырвалось пятно красного и яростного пламени, и это выглядело так, как будто в дизельный бак попала одна из больших бронебойных пуль.
Мы с ревом пронеслись мимо обломков первой машины. Он лежал в кустах со смятой крышей и выгнутыми наружу оконными стойками. Тела свисали из разбитых окон, другие лежали лицом вниз в грязи среди растекающихся луж крови. Было слишком темно, чтобы разглядеть, в какую форму они были одеты, если вообще были, но их брошенное оружие валялось повсюду.
Мы с ревом пронеслись мимо второго микроавтобуса. Он был припаркован на обочине более или менее нетронутым и казался совершенно заброшенным. Там даже не было никаких тел, которые я мог бы разглядеть. Возможно, его пассажиры сбежали, как только увидели, что наши установленные на машинах пулеметы сделали с головной машиной. Должно быть, они решили, что благоразумие — лучшая часть доблести, и скрылись.
Мы поравнялись с пикапами. Кабина первого из них превратилась в сплошное месиво. Я уловил мелькнувший красно-белый клетчатый платок, выпавшего из приоткрытой двери. Конечно же, они были федаинами. В задней части машины было еще больше мертвых и умирающих федаинов, но она была наполовину скрыта густым покрывалом удушливого дыма. Задний пикап представлял собой массу бурлящего пламени, маслянисто-черные клубы дыма из ада поднимались в еще более черное небо.
Мы промчались мимо обломков с голодным ревом огня в ушах, горящие шины пикапа хлопали и взрывались на ходу. Я взглянул на Стива, его лицо было напряженным и призрачным в палящем зное, когда он сосредоточился на вождении. Позади меня огненно-оранжевый отсвет отразился на лице Трики, когда его руки схватили крупнокалиберный и развернули его, чтобы накрыть противника с тыла.
Затем мы двинулись дальше, в прохладную темноту ночи. Эти машины были битком набиты иракскими бойцами, в основном федаинами. Я предположил, что это была мобильная группа, посланная нанести по нам удар, или, возможно, подкрепление, направляющееся на север, чтобы укрепить позиции противника. В любом случае, нам удалось разбить их первыми, прежде чем они устроили нам засаду.
Мы тренируемся, тренируемся и тренируемся в том, как вести точную стрельбу из быстро движущихся транспортных средств. Это один из самых сложных навыков для овладения солдатом, и это один из ключевых специалистов Следопытов. И прямо сейчас именно эти навыки помогали нам выжить.
Мы неоднократно отрабатывали эти тренировки еще в Кувейте, просто чтобы убедиться, что мы готовы на 100 процентов и что наше вооружение, установленное на автомобилях, должным образом приведено к бою. Во время транспортировки прицелы, как правило, сбиваются, и прицел оружия может выйти из строя. Также бывает так, что пули достигают цели по разной траектории в зависимости от атмосферных условий. Горячий и обжигающий воздух пустыни сильно отличался от промозглой сырости Великобритании.
 
На полигонах Кэмп-Тристар мы привыкли к тому, как летят пули в таких обжигающих, пронизывающих до костей условиях. Трикки и Джо пришлось обнулить прицелы «Талес Кайт» на своих крупнокалиберных пулеметах. Прицел «Кайт» имеет шестикратное увеличение плюс улучшение изображения при слабом освещении, что означает, что он одновременно служит ночным прицелом. Только при освещении звездным светом он может обнаружить стоящего человека на расстоянии 600 метров. Мы вели огонь по машинам отряда охотников противника с большого расстояния.
Мы практиковались в стрельбе из оружия с Пинки, движущихся на скорости, используя мишени в виде человеческих силуэтов, которые управляются по радио и могут подниматься и снова опускаться. Они дают вам всего несколько секунд, чтобы обнаружить цель и уничтожить ее. Мы начали с того, что стреляли одиночными выстрелами с неподвижных машин, а напарник приглядывал за вашими пулями, чтобы понять, попадают ли они. Таким образом, мы пристреляли оружие по целям. Все трое из нас, Трикки, Стив и я, сменяли друг друга за крупнокалиберным и единым пулеметами, чтобы убедиться, что мы умеем обращаться с оружием и прицелы были точными. В бою любой мог быть убит или ранен, поэтому нам всем нужно было знать, как пользоваться оружием. Если бы у нас застряла машина и Трикки был бы выведен из строя, Стиву нужно было бы уметь управлять крупнокалиберным пулеметом.
Мы перешли от стрельбы из одиночных машин к стрельбе из пары машин, как патруль. Цели появлялись случайным образом на полигоне Кэмп-Тристар, и мы выкрикивали предупреждения, чтобы скоординировать наш огонь. Затем мы перешли к тому, что обе машины были в движении и поражали цели на всех типах местности. Мишени падали при попадании, так что можно было увидеть, целились ли вы слишком далеко вперед или назад, пытаясь компенсировать свою скорость.
Мы тренировались стрелять с Пинки при движении на большой скорости днем и ночью и поражать цели, которые появлялись всего на долю секунды. Мы знали, что если нас скомпрометируют в тылу врага, то только скорость, точность и смертоносность наших навыков ведения огня и маневрирования сохранят нам жизнь.
Когда мы отъехали от разбитых вдребезги пикапов и микроавтобуса, Трикки наклонился вперед. — Напомни мне всегда ездить на поезде
. Это был идеальный комментарий, чтобы разрядить острое напряжение момента. Мы со Стивом расхохотались.
— Ну, по крайней мере, до тех пор, пока мы не подрастем настолько, чтобы получить бесплатный чертов проездной на автобус, — съязвил Стив. — Я когда-нибудь рассказывал тебе о той австралийской цыпочке, которую однажды встретил в поезде?
— Ты когда-нибудь заткнешься на хрен насчет женщин, — вмешался я.
На самом деле сейчас было не время для очередной из его историй о том, как-он-трахнул-ее-в-туалете.
К этому времени мы продвинулись на 25 километров к югу, что означало, что нам еще предстояло пройти более чем в два раза большее расстояние. Я готовился к следующему бою. Без сомнения, вражеские командиры передавали предупреждения по радио впереди и по всей дороге. Они должны были знать, что мы придем. Расстояние до следующего населенного пункта — того, через который мы проехали при яростном оранжевом свете уличных фонарей, — составляло 15 километров. При той скорости, с которой мы ехали, нам потребовалось бы меньше пятнадцати минут, чтобы добраться до него. Вот тогда — то я и решил, что у нас будет следующий шанс, если только они не выслали еще одну мобильную группу, чтобы попытаться нас перехватить.
Во время передышки и тишины я прочесывал ночь своим оружием. Сделав это, я протянул руку вперед и на мгновение погладил ствол. На ощупь он был обжигающим, но не раскаленным докрасна, так что мне не пришлось думать о замене ствола. Успокоившись, я откинулась на спинку сиденья, чтобы проверить свои сектора. Я не мог до конца поверить, что мы трое в моей машине, по-видимому, остались невредимы. Я не мог говорить за другие машины: возможно, у них были потери. Может быть, они даже потеряли кого-то. Просто не было никакого способа узнать это, пока Джейсон не остановит машину.