Следопыт (ЛП)

Если бы они увидели нас, нам пришлось бы открыть огонь, из всего, что у нас есть. Просто был шанс, что с помощью элемента неожиданности мы сможем сразить их наповал. Они были слишком сбиты в кучу, чтобы избежать попадания под нашу огневую мощь. Но все же я не слишком высоко оценил наши шансы.
Первые несколько столкновений с врагом, плюс один продолжительный контакт к югу от нашей позиции, на самом деле не заставили меня почувствовать угрозу. Нас могли убить, но в равной степени мы могли бы сразиться с врагом и разгромить его, и у нас были варианты побега. Это было совсем, совсем по-другому, и от этого у меня камень лежал на душе.
Они были прямо над нами, машина за машиной проносились мимо, и в глубине души мы знали, что их послали найти, обезвредить и уничтожить наш патруль. Играть в прятки с этими парнями было совсем не весело. Мне пришлось бороться с сильным чувством тошноты, подступавшим к моему горлу.
От моего внимания не ускользнуло, что это был точно такой же отряд охотников, который преследовал эскадрон SBS в северном Ираке — тех шестьдесят парней, которые были вынуждены пуститься в бега. Весь этот эскадрон элитных солдат был разорван на части и рассеян по пустыне таким же количеством федаинов. Нас было девять. SBS было шестьдесят. Шансы были ужасно не в нашу пользу.
Спустя, казалось, целую вечность, но, возможно, прошло всего пару минут, последняя машина федаинов с грохотом проехала мимо. У меня возникло тревожное, болезненное чувство, когда я ждал, не заметили ли нас его обитатели. Я хорошо контролировал себя, и моя голова все еще была на месте, но моя гортань была напряженной и сухой от всего напряжения. Я испустил долгий вздох облегчения, когда последняя машина федаинов на полной скорости и без задержек проследовала на север. Они явно нас не видели.
Это был мобильный отряд численностью около 200 человек, охотившиеся за нами, с десятками ДШК, установленных на автомобилях. Теперь было ясно, что мы, должно быть, прошли через пару крупных позиций противника на юге, если им удалось организовать конвой такого размера и смертоносной мощи. Вы никогда не набирали в отряд охотников более 25 процентов от вашей основной численности, поэтому мы должны были предположить, что к югу от нас было размещено до 1000 иракских военнослужащих, а возможно, и гораздо больше.
Мы хранили молчание и наблюдали за ситуацией. В течение пяти минут мы наблюдали, как задние фонари становятся все меньше вдалеке. Эти пять минут показались мне пятьюдесятью. И затем, примерно в 3 километрах впереди нас, мы увидели ряд мигающих стоп-сигналов, красных и сердитых в ночи. Наблюдал, как машины федаинов замедлили ход и съехали с дороги на восточную сторону. Было немного маневрирования взад-вперед, просто золотое сияние в лучах их фар, затем все огни погасли.
Темнота.
Двигатели заглушены.
Тишина.
Я решил, что они должны были знать, что мы направляемся на аэродром Калат-Сикар. Они, должно быть, знали, что двигаются быстрее нас и что они обогнали нас где-то на дороге. И вот теперь их засада была устроена. Все молчали, уставившись на то место, где вражеский конвой застыл на месте. Я знал, о чем думали остальные парни: как, черт возьми, мы собирались добраться до аэродрома, когда на нашем пути стояла эта маленькая компания?
Мы должны были подготовить аэродром для часа «В» 1-го ПДБ, чтобы могла прибыть первая волна воздушного десанта. К этому времени они разместили бы парней из 1-го ПДД где-нибудь рядом со штабом бригады, где они погрузились бы с в «Чинуками» и взлетели. Они не поднялись бы в воздух, если бы не получили от нас сигнал, дающий зеленый свет, и они не выпустили бы «Чинуки», если бы мы не отметили ВПП, это было точно.
«Чинуки» должны были мотаться с одной воздушной миссии на другую, и, скорее всего, у них был только определенный временной интервал, чтобы доставить мальчиков в Калат-Сикар. Было жизненно важно, чтобы мы попали в час «Ч». «Чинуки» летают на высоте не более 10 000 футов, поскольку у них нет кислорода для десанта, который они перевозят. От ПОБ до Калат-Сикара было около часа полета. Таким образом, с того момента, как мы дадим зеленый свет, пройдет минимум час, прежде чем десантники прибудут в сопровождении штурмовых вертолетов. Соблюдение тайминга было очень важно.
 
Но у меня росло ощущение, что время и судьба быстро оборачиваются против нас. Если бы мы двинулись дальше по трассе № 7, то, несомненно, забрали бы с собой много федаинов. У нас было преимущество ПНВ, которое давало нам некоторую скрытность и внезапность, но не было никаких сомнений в том, что мы будем уничтожены. Нашим единственным шансом выполнить задание было оставаться скрытными, а мы больше не смогли бы этого делать, если бы придерживались шоссе. Я повернулся к Джейсону и кивнул Йену, сержанту инженерной разведки, чтобы он подошел ближе.
— Вот оно — засада противника, — прошептал я. — По главной дороге на север проехать невозможно.
Это была констатация очевидного, но кто-то должен был это сказать.
— Засада противника, черт возьми, установлена, — прошипел Джейсон в подтверждение.
— Ага, — пробормотал Йен, сержант инженерной разведки. — Похоже, они там неплохо устроились.
У Йена было мертвенно-бледное лицо, и ему явно не нравилась мысль о том, что эти несколько сотен федаинов так близко сидят у нас на хвосте. Если уж на то пошло, я не думал, что кто-то из нас был этому рад. Джейсон схватил карту, и мы поместили ее под крошечный маячок с капюшоном, установленный на приборной панели «Пинки» — специально разработанный для того, чтобы направлять крошечный конус света вниз, позволяя минимальному количеству света проникать внутрь автомобиля. Мы прикинули, что аэродром находится в 45 километрах отсюда, не больше. Это было так чертовски близко — меньше часа езды по хорошим дорогам.
Мы не могли направиться на юг, чтобы обойти засаду федаинов, потому что к югу лежало поселение и основные силы врага. Мы не могли идти дальше на запад, потому что растительность в этом направлении была непроходимой. Аэродром находился к северо-северо-востоку от нас. Было очевидно, что мы должны попытаться пересечь дорогу и обойти федаинов, двигаясь на восток, а затем свернув на северо-восток.
— Есть только одно решение, — начал я. — Перейдем шоссе и посмотрим, сможем ли мы выехать на грунтовые дороги.
— Да, — согласился Джейсон. — Мы преодолели большую часть расстояния по главной дороге. Оставшуюся часть мы проделаем по пересеченной местности.
Мы знали, что остальные ребята могли слушать, о чем мы говорили. Их молчание означало, что они были согласны с нами. Мы были глубоко в тылу врага, нас скомпрометировали, и теперь за нами охотились. В подобных ситуациях малейший шум может привести к тому, что вас убьют, поэтому мы свели общение к абсолютному минимуму.
Земля, на которой мы находились, была немного ниже дороги. Машина Джейсона тронулась с места, ее двигатель ужасно завывал, когда он тащил тяжелый Пинки вверх по пологому склону. В мертвой тишине шум прозвучал оглушительно, как будто взлетел огромный реактивный самолет. Нам оставалось только надеяться, что федаины никак не могли услышать нас с расстояния в 6 километров.
Джейсон остановился на обочине, внимательно осмотрел обе стороны, а затем переехал на другую сторону. Оказавшись рядом, он махнул машине инженерной разведки ехать вперед, одновременно прикрывая пулеметами на Пинки. Когда их машина выехала на дорогу, мы прикрывали ее своим оружием с тыла. Ян твердо держался на дальней стороне, откуда они обеспечивали нам прикрытие, когда мы двигались по пустынному шоссе.
Ползком мы втиснулись в горбатые и беспорядочные тени на восточной стороне дороги. Теперь мы вернулись к ПНВ, и растительность здесь была явно более редкой, но дорога казалась чертовски трудной. Пинки врезались в выбоины и съезжали с колеи, поскольку подвеска изо всех сил пыталась справиться с весом и рельефом местности.
Мы сбросили скорость до 5 км/ч, и при таком движении ползком было почти возможно продолжать двигаться вперед. Но все равно мне казалось, что мы были тремя больными верблюдами, бредущими по темной пустыне. На мгновение я задумался о том, что произошло бы, если бы мы не последовали предложению Стива и не свернули с трассы № 7, когда мы это сделали. Предположительно, федаины догнали бы нас, и мы бы участвовали в битве за нашу жизнь.