Грешник (ЛП)

Чья-то рука хватает меня за локоть и вытаскивает из бального зала. Мои ноги не выдерживают, и я спотыкаюсь, но, к счастью, не падаю лицом вниз.
— Господи, да ты под наркотой. Опять.
Это Линкольн.
— Черт возьми, Элли. Ты что, не можешь хоть денек побыть чистой?
Я издаю стон, когда он останавливает меня, разворачивая лицом к себе.
— Что, блядь, ты сказала? — требует Линк, глядя мне в лицо.
Я даже не здесь. «Молли» подействовала, и я пью. Я больше не чувствую во рту его вкуса. Вполне вероятно, что у меня даже текут слюни.
— Хммм? Что ты сказала Сину?
Я моргаю, мои веки тяжелеют, делая все расплывчатым.
Линк поднимает руку, чтобы дать мне пощечину, но она застывает в воздухе
— Что ты себе позволяешь? — рычит Ченс.
Я снова моргаю и понимаю, что рука Ченса обхватывает запястье Линкольна, не давая ему ударить меня. Я даже не вздрогнула, от мысли о боли у меня твердеют соски. Я хочу что-нибудь почувствовать. Хочу, чтобы здесь был Син, чтобы причинил мне боль. Чтобы я умоляла его подтолкнуть меня дальше, чем хочет мое тело.
Линк выдергивает руку и отходит назад.
— У меня разговор с падчерицей.
При этих словах подступает желчь. Утопая в жалости к себе, я забыла, что он женат на моей матери. Я официально трахалась с двумя мужьями моей матери — в то время как они были женаты на ней. Я ужасный человек.
— Почему она под кайфом? — спрашивает Ченс у Линка.
Тот фыркает.
— Потому что она гребаная наркоманка. Ты это знал. Это то, чем она занимается.
Ченс поворачивается ко мне лицом и обхватывает ладонями мои щеки. Я прижимаюсь к его прохладным рукам. Они такие приятные на ощупь.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
Меня пробирает смех, и я не могу его сдержать.
— Элли? — хмурится Ченс, слегка встряхивая меня.
— Она в порядке, — огрызается Линк.
Ченс отпускает мое лицо и, подведя меня к креслу, усаживает в него, затем поворачивается к своему дяде
— Какого хрена ты себе позволяешь? Твоя жена здесь, черт возьми.
Я наклоняю голову, их разговор сбивает меня с толку. Она тут? Сегодня вечером я даже не видела свою мать. Может, эта вечеринка и для нас с Ченсом, но мама устроила ее для себя. Для нее это способ показать, что я не пустая трата места в ее жизни. В нашем мире стать Леди — большое дело. Не знаю, когда превращение в рабыню было поводом для гордости.
Линк расправляет плечи.
— У нас был уговор…
— Да, я знаю, в чем он состоял, — перебив его, огрызается Ченс. — Но она еще не моя жена. Так что до этого держи свои руки при себе.
Линкольн прищуривается, глядя на меня, и я улыбаюсь ему. По крайней мере, мне так кажется. Мои губы онемели.
— Син что-то зна…
— Син следит за каждым ее гребаным шагом, — продолжает Ченс, делая шаг назад и проводя рукой по своим темным волосам. Не знаю, на кого он злится — на меня или на своего дядю. — Господи, ты же взрослый мужик. Когда-то ты три года обходился без киски. Подержи свой член в штанах еще недельку, прежде чем испортишь все нам обоим.
Линкольн поправляет воротник и свирепо смотрит на меня, разговаривая с Ченсом.
— Я хочу ее в брачную ночь.
Ченс раздраженно фыркает.
— Я серьезно, Бекс. Она же не гребаная девственница, и ты не будешь там первым. Я хочу ее после свадьбы. Черт, ты можешь быть там и смотреть, но я хочу трахнуть ее до того, как это сделаешь ты. Я заслужил это.
Ченс кивает.
— Да, ты прав. Отлично. Она твоя первая, в ночь свадьбы.
Линк протискивается мимо него и идет ко мне. Наклонившись, он берет меня за подбородок, заставляя посмотреть на него с того места, где я сижу.
— Ты слышала это, Элли? Я сказал тебе, что получу свою долю от тебя.
— Ты никогда не будешь так хорош, как Син.
Я не знаю, почему я это сказала, но я не смогла бы остановить эти слова, даже если бы захотела. Я выйду замуж за Ченса, и он позволит моему отчиму трахать меня вместе с хрен знает кем, но они никогда не будут Сином. И я буду напоминать им об этом при каждом удобном случае. Может, Син никогда и не любил меня, но он точно знал, чего я хочу, когда мне это было нужно.
 
Я ожидаю, что Линкольн разозлится, но вместо этого он просто улыбается и отталкивает мое лицо, пихнув меня обратно в кресло.
— Может, ты и не девственница, но ты будешь истекать кровью ради меня в свою брачную ночь, когда я вырежу его гребаное имя на твоей спине. Я отправлю его ему по почте в пакете. Это будет мой свадебный подарок ему после того, как он сделает Амелию своей женой.
Понятия не имею, зачем Линку это нужно, Сину на это наплевать. Но я не собираюсь говорить ему об этом. Линкольн может разобраться сам.
  
ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ
 
СИН
Я стою в столовой, засунув руки в передние карманы брюк. Посмотрев в панорамные окна, я вижу приближающийся по подъездной дорожке свет фар. Я направляюсь в большое фойе и, распахнув обе двери, выхожу на крыльцо в ночную прохладу. Машина останавливается, и я следую к пассажирской двери. Открыв ее, я вижу, как со стороны водителя выходит Ченс.
— Она отключилась, — говорит он в знак приветствия.
Я смотрю на обмякшую на пассажирском сиденье Элли, на ней все еще вечернее платье с их вечеринки по случаю помолвки.
Наклонившись, я отстегиваю ремень безопасности, беру ее на руки и несу в дом, в спальню. Положив ее на кровать, я поворачиваюсь и вижу стоящего в дверях Бекса.
— Убирайся на хер из этого дома, — рычу я, собираясь вышвырнуть его, если он откажется уйти.
Он касается рукой моей груди.
— Син, — вздыхает Ченс. — Мне жаль.
Я хватаю его за рубашку и тащу к входным дверям, затем выталкиваю на улицу. Он чуть не спотыкается на крыльце.
— Какого хрена, чувак? — кричит он.
— Держись от нее подальше до свадьбы, — я захлопываю двери перед его носом.
Я возвращаюсь в комнату, и вижу Элли там, где я ее оставил. Она лежит на спине, раскинув руки и склонив голову набок. Подол платья задрался, обнажив бедро.
Я подхожу, хватаю материал и разрываю его по центру, обнажив ее грудь. Затем скидываю рубашку, стягиваю с ног брюки и снимаю туфли, а затем носки. Я забираюсь на кровать и сажусь между ног Элли.
Опускаю руку к ее пизде, и провожу по ней двумя пальцами. Она не мокрая. Сплюнув на пальцы, я провожу ими по ней пару раз, а затем ввожу их внутрь, подготавливая ее киску для моего члена.
Взяв рукой член, я толкаюсь в нее, затем хватаю ее колени и, широко их раздвинув, вжимаюсь в нее бедрами.
— Я хочу, чтобы завтра у тебя все болело, — говорю я ей, глядя, как от моих толчков подпрыгивают ее груди. — Ты не будешь помнить, что я тебя трахал, но будешь это чувствовать.
ЭЛЛИНГТОН
Я моргаю, глаза осовевшие и сухие. Я подношу руки к лицу и издаю стон. Где я? Сев, я оглядываю ярко освещенную комнату и щурюсь, свет слишком яркий. Я снова в своем доме.
Как я сюда попала?
Мое тело болит. Киска болит, и мне требуются все мои силы, чтобы подняться на ноги. Мне удается, шатаясь, дойти до ванной и, когда я вытираюсь после посещения туалета, чувствую боль. Что я делала прошлой ночью? Я мало что помню после того, как меня навестил Линк.
Я натягиваю футболку и трусики, поскольку я голая, и иду на кухню. Во рту пересохло, я умираю от жажды.
Проходя через гостиную, я убираю с лица спутанные волосы и захожу на кухню. Я останавливаюсь как вкопанная, потому что вижу прислонившегося к острову Сина и стоящего рядом с ним Корбина.
— А вот и она, — Корбин замечает меня первым.
Я смотрю на Сина. Кровь стучит у меня в ушах, когда его взгляд опускается на мои голые ноги и медленно поднимается по футболке, которая едва прикрывает мою киску.
Я делаю шаг назад и поворачиваюсь, но вижу, что ко мне идет Джейс. Посторонившись, он проходит мимо и, проследовав на кухню, бросает рюкзак на стойку.