Царь Александр Грозный (СИ)
Особо чувствительные люди начинали ощущать в себе движение силовых потоков, задумываться об их природе и, погружаясь в себя, попадать в тонкий мир ноосферы. Они становились обладателями «блуждающих» там откровений, идей, помогавших им выполнять ту работу, которую поручал им князь.
Таким образом, у Александра в течении нескольких лет появился круг ответственных и инициативных исполнителей, которых он назначал управленцами. Они все были воинами и находились у него на службе. Сапёрно-строительные войска государь сформировал давно, но, так сказать, насильственным путём. В них брали людей, мало приспособленных к стрельбе. Однако, постепенно, негодных для выполнения поставленных подразделению задач бойцов вернули в строевые части, заменив их людьми с призванием и желанием строить и разрушать.
В последнее время Александр и задачи перестал ставить. Он определял цель. Например, сегодня он выдал письменный приказ, гласивший: «Приказываю подготовить на южном берегу полуострова (предпочтительно отметки на прилагаемой к приказу карте №№ 1, 2, 3, 4) места для погрузки и выгрузки войск и их снабжения десяти кораблей единовременно (десять объектов). Первая очередь для кораблей до двухсот тонн. Срок десять дней. Вторая очередь — для десяти кораблей водоизмещением до одной тысячи тонн. Срок один год. Периодичность сдачи объектов поочерёдная. Объекты строительства обеспечить подъездными путями и складами, исходя из объемов погрузочных работ».
Полковник стройбата Емельянов Андрей Карлович при ознакомлении с приказом вопросов не задавал, а испросив разрешения: «приступать к выполнению», взяв ротных, убыл к отметке номер один.
Это было солёное озеро, находящееся на западной оконечности полуострова совсем рядом с косой. Почему его до сих пор не сделали портом, Санька не понимал. Наверное, потому, что тогда бы мелкие перевозчики, переправлявшие караваны через пролив, потеряли доход. Да и порт Кафа в лице нового порта получил бы достойного конкурента, а крымский хан утратил бы возможность отбирать лучшие товары и рабов. А по мнению Александра это было идеальное место для порта.
Длинная изогнутая коса шириной до ста метров, отделявшая озеро от моря хорошо подходила для строительства оборонительных сооружений и собственно портовой инфраструктуры: крытых складов, площадок и административных зданий.
Князь поехал за ними следом и понаблюдал за рекогносцировкой со стороны. Как он отметил, озеро строителям понравилось сразу, но, судя по всему, измерив косу в самом узком месте, пришли к выводу, что порт внутри озера за установленный приказом срок не построить.
До следующей точки — мыса «Железный Рог», расстояние было приличным, около шестнадцати километров и строители разделились. Трое поскакали «вдаль», а четверо во главе с полковником вернулись к осмотру озера и отделяющей его от моря косы. Им явно понравились глубины в южной части косы, защищённые от черноморского течения небольшим мысом.
Предложенные для реализации задания места Александр знал хорошо. Он изучил их заранее. И в первую очередь глубины, так как, что Керченский пролив, что акватория Тамани были мелководными. А вот это, практически единственное место, отличалось глубинами до пяти метров.
Короче, даже не посоветовавшись с Князем, вбивать сваи на продолжавшемся от мыса песчаном мелководье начали уже через полчаса, а к концу дня в море смотрел мостик длинной метров тридцать. Корабли типа Санькиных шхун ходили по мелководью и могли швартоваться здесь, но для более «объёмистых» судов нужны были причалы, уходящие на глубину.
Однако Александр результатом дня был доволен. Он лежал в своём шатре и, по привычке пролистав день от момента пробуждения, приступил к дальнейшему планированию.
Посланные к точке на карте номер два, а именно к мысу «Железный Рог» тоже должны приехать с идеями. Именно рядом с мысом должна находиться погрузочная площадка, на узком деревянном пирсе которой корабли грузились глинами и железной рудой. Этот пирс тоже можно было использовать, как временный или запасной пирс, а площадку, как логистический терминал. Санька предполагал, что завтра полковник стройбата пошлёт часть своего батальона на реконструкцию данного пирса.
Мыс протягивался на полтора километра и находился на высотах до восьмидесяти метров над уровнем моря. Равнинная верхняя площадка мыса когда-то была засажена виноградниками. Восточнее мыса выступали залежи бурого железняка, а западнее — возвышалась обрывистая стена голубых глин.
Александр таким образом планировал «убить двух зайцев». Запасное место военно-морской логистики необходимо, это раз, а во-вторых, железную руду «упакованную» в известняк и другую породу, можно использовать для строительства молов будущего порта Тамань, а возить камень лучше всего морем. Низкобортные шхуны были удобны для погрузки мешков с камнем, тем более, что все Санькины корабли были оснащены ручными подъёмными механизмами, облегчавшими доставку груза в трюм и выгрузку из трюма. А джутовые мешки с распахивающимся дном, позволяли высыпать камни за борт.
* * *Назавтра, как Александр и ожидал, работы по реконструкции пирса у мыса «Железный Рог» начались. Начался и обстрел Керченской крепости. Били по крепости прицельно, с расстояния тысяча двухсот метров, что позволяли Мокшины нарезные казённо-зарядные длинноствольные орудия, коих у Саньки было аж четыре штуки. Орудия, естественно, стреляли железными снарядами двух типов: бронебойно-разрывными и фугасными.
Вращение снаряда осуществлялось путем скольжения по нарезам двух тонких медных колец, надетых на снаряд.
Сначала снаряды лили из чугуна, но вскоре Саньке пришла в голову идея производства из чугуна, не расплавляя его до жидкого состояния, низкоуглеродистого «мягкого» железа. Чугун расплавляли до состояния «теста» без доступа к углю в особой печи, долго перемешивая его специальной длинной железной «палкой». Процесс был очень трудоёмким, но благодаря ему из чугуна получалось железо, подходящее для изготовления снарядов.
Вообще, на вооружении русской армии наряду с осесимметричными, то есть вытянутыми снарядами, остались и шарообразные, то есть — ядра. И те, и те могли быть фугасными и осколочными, но только осесимметричные могли быть бронебойными или кумулятивными. Александр пробовал ломать стены бронебойными, но сильно в них разочаровался, и производить перестал. Он просто добавил в кумулятивные снаряды дополнительный заряд, взрывавшийся с замедлением в секунду после прожигания стены, и у него получился бетонобойный снаряд.
Крепость на мысе, противоположном косе, была небольшой и низкой. Её бойницы располагались так близко к воде, что во время хорошего шторма их, скорее всего, заливало волнами. Ядро, выпущенное прямо над водой, глиссировало и летело дальше на треть. Да и попадало близко к ватерлинии, где располагались пушечные порты, а то и ныряло под неё.
Бойниц в крепости было сорок и попасть в них на такой дистанции не представлялось возможным. Но канониры и не преследовали таких целей. Важно было разрушить саму крепость.
Санькины артиллеристы своё дело знали и на предельных дистанциях работали, поэтому государь в подготовку к стрельбе не вмешивался, а лишь изредка поглядывал внутренним взором наводчиков в сторону крепости. Шестьсот метров — приличное для орудийной стрельбы расстояние. А низкие бастионы больше всего походили на береговые доты второй мировой войны, чем на средневековые крепости, отметил про себя Александр.
— В этом мире что-то всегда остаётся неизменным, — хмыкнул Санька, вспомнив Владивостокские береговые доты.
Командир батареи перед залпом всё же глянул на князя, но тот принципиально его взгляд не заметил и даже напрягся, чтобы машинально не дрогнуть лицом, что могло быть истолковано, как команда.
— «Приказ уже получен, и нечего огладываться на государя», — подумал Александр.
Офицер вздохнул и скомандовал: «Пли!».
Первые залпы четырёх пушек прозвучали почти слитно, словно совсем рядом резко разорвался толстый парус великанского корабля. Александр отметил, что все четыре снаряда в крепость не попали. Естественно, укрепления были хорошо видны «невооружённым» глазом. Вполне себе неплохо были видны даже люди. Но, одно дело — видеть, а другое дело попасть.