Девять жизней (СИ)
— Да как ты смеешь! — я не выдержала, почему я должна выслушивать эту откровенную ложь? Я ему больше ничего не должна, — Заботился? О своем кошельке ты заботился! Решал мои проблемы? Какие? Забирал мое бездыханное тельце после очередной смерти? Так ты делал это, чтобы снова его перепродать!
— Значит, вспомнила…, — задумчиво произнес он, — но не все, — добавил мужчина очень тихо, но я расслышала каждое слово, — Тем лучше, не надо объяснять тебе, что ты совершенно не приспособлена жить самостоятельно, у тебя нет образования, ты никогда не работала…. Даже готовить не умеешь. Я всегда пристраивал тебя не только в богатые, но и в знаменитые руки. Кто еще может похвастать, что жил под одной крышей с самым знаменитым поэтом? Или участвовал в революции? Твое решение повлияло на исход Второй мировой, сколько жизней ты спасла?!
Я слушала этого фрайи и поражалась. Как у него получается так искусно манипулировать? Наверное, сказывается вековой опыт. Уже много лет я делала все, что он скажет: покорно выходила замуж за абсолютно незнакомых мужчин, спала с ними, терпеливо сносила все, вплоть до насилия. Когда я воспротивилась, мне рассказали про какой-то договор, который даже прочитать не дали…, а я поверила и опять подчинилась!
Взрослая, практически бессмертная фрайи, со мною обращались как с вещью, почему я это терпела? У меня, что совсем нет силы воли? Или все дело во внушении? Мой Дар появился недавно и все еще развивается, а дед за свою долгую жизнь смог отточить мастерство до идеала, и противиться ему будет очень сложно….
Влад все продолжал что-то говорить, я так понимаю, внушал свою точку зрения, но в основном слушал свой голос и любовался его звучанием. В моей голове проскакивали только отдельно взятые слова такие как «должна», «так будет лучше», «будешь», «сама поймешь» и так далее.
Но я окончательно для себя решила, что больше никогда никто не заставит меня делать то, чего я не хочу.
Может, я действительно вспомнила не все, но того что помню достаточно, чтобы убедиться в незаконности действий родственничка. Слова Олега подтвердили это. В конце концов, есть Совет Магистров, который должен следить за порядком и пресекать подобное. И даже один конкретный Магистр дал слово, что поможет.
— Хватит! — рявкнула я, надоело слушать бредни старого тирана, возомнившего о себе невесть что.
В кабинете воцарилась тишина, и я продолжила уже спокойным тоном:
— Достаточно! Твои внушения на меня больше не действуют, — уверенно заявила я, — Договор подписанный мамой исполнен. Я же не подписывала с тобой никаких бумаг и, следовательно — Ничего! Никому! Не должна! — разделяя каждое слово, твердо сказала я.
Чем увереннее я говорила, тем сильнее перекашивалось от злости лицо Князя Романовского.
— Я не буду участвовать ни в каких аукционах! — продолжала я, — Только попробуй снова меня кому-нибудь продать! Я такое устрою и тебе и тому, кто купит! Клянусь, пожалеете! Лучше, выпусти меня, по-хорошему, из этого чертова особняка и навсегда забудь про мое существование!
Я замолчала, сказав вроде бы все, что хотела. На то, что меня отпустят, конечно, не надеялась, но попробовать договориться все же стоило. Скорее всего, меня уже продали, и скоро, если не сбегу, перееду на новое место жительства.
Мне важно было видеть реакцию Влада, поэтому пока говорила, не сводила взгляда с родственника. Его лицо, сначала высокомерно-важное превращалось в гримасу ярости; я даже приготовилась защищаться, если он накинется. Потом он застыл на несколько секунд, глядя в пространство. И я стала ждать еще и ментальной атаки — выстроила стену, приготовилась отразить удар….
А этот старый маразматик рассмеялся! Причем смеялся так, что, казалось, может вот-вот лопнуть от надрыва.
— Не будет она… ха-ха-ха… не будет… — приговаривая, продолжал смеяться.
Вакханалия закончилась так же внезапно, как и началась. Подавшись вперед, он буквально выплюнул мне в лицо:
— Будешь как миленькая! Думаешь, освоила пару приемов и сможешь соперничать со мной? Ты очень глубоко ошибаешься! Даю тебе время подумать до утра. Ты добровольно подчиняешься мне, или я начну ломать тебя по настоящему. Поверь, то, что было раньше покажется тебе детскими забавами.
Я все еще смотрела на него, не отрывая взгляда. От его последних слов меня охватил ужас. Дед не лгал, не пугал, я чувствовала. Сейчас он даже хотел, что бы я взбрыкнула, что бы проучить зарвавшуюся девчонку…. Глаза загорелись от предвкушения, на губах заиграла мечтательная улыбка….
Да он сумасшедший! Самый настоящий садист! От этой мысли мне стало совсем не по себе, в глазах помутнело….
* * *
— Руку, дай мне руку! — кричал мужчина, дергая меня больно за запястье, — Дай мне свою чертову руку или я тебя сейчас опять свяжу! — пригрозил он.
Я затряслась от накатившего страха. Только не это! Нет! Не надо! С трудом вытянула дрожащую конечность.
Мужчина тут же схватил ее и, найдя вену, начал очередной забор крови.
Вскоре голова закружилась, к горлу подкатила тошнота и я поняла, что сейчас потеряю сознание.
— Что, сомлела уже? Слабенькая какая! Ну, ничего, мы это исправим. Ты полежи немного, отдохни, я сейчас приду и мы продолжим….
Мне показалось, что прошло всего несколько минут, кода он вернулся. Подошел и взялся за ремни. А меня затрясло, из горла вырвался вой, но это не остановило мужчину, он продолжал связывать меня, крепко фиксируя на столе….
— Нет, не надо! Пожалуйста! Умоляю! — кричала я, содрогаясь от ужаса.
Я знала, что скоро последует невыносимая, немыслимая боль. Сейчас он введет мне какой-то препарат и….
А-а-а!.. —
Началось…. Я кричала, пока не охрипла. Потом горло сжал спазм, не давая мне сделать даже маленького вздоха. Мужчина привычно вставил мне трубку в гортань, что вызывало вторую волну бесконтрольной паники и активные рвотные позывы. И только это заставляло моего мучителя, наконец, сделать инъекцию, после которого я погружалась в спасительную темноту.
Как бы мне хотелось, чтобы он ставил этот укол сразу, до того как я начинала испытывать эту адскую боль.
Кто этот мужчина, я не знала, даже лицо его ни разу не видела — маска полностью скрывала его. Что он со мною делает — тоже. Сначала думала, что может я, заразилась каким-либо страшным вирусом и меня пытаются вылечить. Поэтому старательно терпела и отгоняла все чаще подступающие дурные мысли подальше.
Но мое «лечение» все затягивалось, а процедуры с каждым разом становились все дольше и болезненней. Мне постоянно что-то кололи, брали кровь, просвечивали странными лучами, закрывали в каких-то аппаратах и резали без обезболивания….
Я стала дерганой, нервной, начала сопротивляться процедурам и однажды мужчина разозлился и просто связал меня…. И после этого меня уже не жалели, словно мое связанное беспомощное положение развязало ему руки.
Я видела маниакальный блеск его глаз и чувствовала, что он наслаждается моими мучениями. И это пугало меня до дрожи, панических атак и спазмов гортани…. Мне стало казаться, что однажды мужчина просто убьёт меня — зарежет, отравит или заберет слишком много крови….
* * *
— Эй, что с тобой? Валерия, очнись! — дед нависал надо мной и шлепал по щекам.
— Все нормально, хватит меня лупить! — я очнулась в одном из кресел, ну надо же, даже с пола поднял!
Видение все еще мелькало в памяти: комната без окон, металлический стол, мужчина в маске и его бешенные глаза. Подняла взгляд на деда, что бы убедиться в своей догадке. Да, это был он.
Я содрогнулась от ужаса. Это тогда я ничего не понимала. Сейчас же мой Дар, стремительно развиваясь, сметал все чужеродные барьеры, блокирующие воспоминания.
Всю мою жизнь этот человек ставил на мне эксперименты! Не зная жалости и страха, уверенный в собственной безнаказанности, он целеустремленно с упорством одержимого, тратя баснословные деньги, шел к своей цели.
Еще один сумасшедший, мечтающий о бессмертии.
Мое состояние не укрылось от проницательного родственника.