Девять жизней (СИ)

— Может, уже войдем? — обратил на себя внимание стоящий рядом Олег, про которого я уже благополучно забыла.
— Да, конечно, — растеряно ответила я.
Мы с Милой все еще держались за руки. Я присела на корточки перед ней и заглянула в глаза, пытаясь прочесть ее состояние.
— Ну что, малышка, пойдем? — она кивнула, а я легко поднялась и шагнула в открытую дверь.
— Ну, наконец-то! Где вас носило столько времени? — возмущенно проворчал Нафаня, появляясь из двери.
Увидев, что мы не одни, резко остановился и тут же исчез прямо на глазах.
— Это еще кто? — повернувшись ко мне, удивленно спросил Олег.
— Мне-то откуда знать? — пожав плечами, ответила я.
Посмотрела на девочку и незаметно подмигнула, та в ответ опять кивнула.
— А, это, наверное, местный домовенок, только, по-моему, Марк Савельевич говорил о домовихе?
Я снова пожала плечами и промолчала. Врать не хотелось, а правду сказать не могла. Лучше бы он с Марком уехал.
— Слушай, Олег, я очень благодарна тебе за помощь, но сейчас просто не в состоянии убираться или ходить по магазинам. Да и у Милы глаза слипаются, — взглянула на девочку, та быстро сориентировалась и приняла утомленный вид, я опять посмотрела на мужчину, — поэтому мы сейчас поищем какую-нибудь кровать и завалимся отдыхать. А у тебя, скорее всего, полно работы, не стоит с нами нянчиться…. Вон Марк Савельич, даже дом нам не показал, — с обидой зачем-то добавила я.
— Не обижайся на него, Марк Савельевич несмотря на то, что очень богат и влиятелен справедливый и без всех этих олигахских заморочек, — начал защищать его Олег, — Просто он недавно жену потерял, любил сильно…
Я затаила дыхание и с нетерпением ждала продолжения рассказа, но Олег почему-то замолчал и удивленно уставился мне за спину.
Я резко обернулась и встретилась глазами с напряженным взглядом темных глаз.
Но он же уехал?! Почему, вдруг, вернулся? Черт! Черт! Черт! Что же делать?
— Вот, Черт! Да? — услышала я раздосадованный Милин голосок.
  
Глава 13
 
Он стоял, скрестив на груди руки, и рассматривал меня как букашку, заползшую на его ботинок. Сердце в груди ухнуло куда-то вниз, я замерла словно кролик перед удавом, не смея отвести взгляд от почерневших глаз.
— Я решил, что не вежливо бросать леди, попавших в беду, одних в незнакомом месте, без вещей, без продуктов…., — наконец, заговорил он, — Пожалуй, заночую, сегодня здесь, помогу девушкам устроиться, — мужчина посмотрел на Солнцева и добавил, — Олег, твоя помощь не понадобится, думаю, одной пары мужских рук будет достаточно. Василий отвезет тебя в город.
От его ледяного тона у меня по спине побежали мурашки. Олег тоже не посмел спорить и направился на выход, и через пару секунд я услышала, как хлопнула входная дверь.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами сгущался. Положение спасла Мила.
— Дядя Марк, а что Вы купили? Такие большие пакеты, а конфетки там есть?
Мужчина, наконец, отвел от меня взгляд и посмотрел на девочку.
— Конечно, есть, я же знаю, что все дети ужасные сластены, — улыбнулся он девочке, — Пойдем на кухню, разберем покупки и заварим чаю, — он взял Милу за руку, другой поднял с пола два огромных пакета и они исчезли на кухне.
А я перевела дыхание и облегченно вздохнула, немного можно расслабиться. Пока не убил. Может, он ничего не заметил? Хотя, в чем тогда причина его столь агрессивного поведения? Заметил или позже заметит, объяснений не избежать в любом случае.
Что мне сказать? Я твоя жена, потерявшая память, вспомнила про этот дом и решила спрятаться в нем от деда? Ага, и погонит он меня отсюда пинками, еще и стулом вслед запустит…. Судя по царившему здесь разгрому, расстались мы не очень хорошо…. Или вообще, самозванкой обзовет и тоже чем нибудь тяжелым….
Нет, правду говорить нельзя, по крайней мере, всю. Просто уточним уже рассказанную историю. Мы скитались, пока Миле не приснился этот дом и путь к нему — это правда, между прочим. Нашли, охранка нас пропустила — тоже правда, обрадовались, стали жить, порядок навели. И ни слова лжи.
 
И, вообще, я всего лишь слабая женщина фрайи, нуждающаяся в защите и поддержке, а Мила — ребенок, к ней никаких вопросов и быть не может.
Я улыбнулась сама себе, приняла самое беззаботное выражение лица и пошла на кухню. Ничего предосудительного я не совершала и нечего на меня рычать! А если начнет бросаться обвинениями, то и у меня пара претензий к нему найдется, причём очень серьезных и вполне обоснованных.
На кухне Марк с Милой дружно разбирали пакеты, электрический чайник уже закипал. Я молча начала помогать раскладывать продукты по местам, решив, что глупо прятаться, раз надумала рассказать о нашем проживании в этом доме.
— Лера, дядя Марк столько вкусняшек накупил! Сейчас чай будем пить! Доставай кружки скорее! — восторженно говорила девочка, показывая мне сладости.
Кожей, чувствуя пристальный взгляд мужчины, я неторопливо накрыла на стол, даже ничего не пролив и не рассыпав. Чай пили под веселые комментарии Милы, решившей перепробовать все, что было.
Мы с Марком молчали, понимая, что выяснять отношения при ребенке не стоит, мало ли к чему приведут наши разборки….
— Говори! — коротко приказал Марк.
Мила заснула часов в девять, я приняла контрастный душ и пошла «сдаваться». Хозяин нашёлся в кабинете, придав лицу самый честный вид, я неторопливо вошла и посмотрела мужчине в глаза.
От его тона моя уверенность пошатнулась, но я быстро взяла себя в руки и заговорила. Четко и без лишних эмоций рассказала «правду и только правду». Никаких оправданий — оправдываешься, значит — виноват. Никаких сантиментов — мне не нужна жалость или подачки с барского плеча. Я спасала жизни — свою и ребенка. Хочешь — выгоняй, ты здесь хозяин. Или прими все как есть.
Во время моего монолога Марк не сводил с меня своего тяжелого недоверчивого взгляда. Я тоже не прятала глаз — мне нечего скрывать, мне нечего стыдиться. Когда мой рассказ подошел к концу, в кабинете на некоторое время воцарилась гнетущая тишина. Теперь я смотрела в пол, мол, ваша воля — закон для меня, как решите, так и будет, а унижаться и просить не собираюсь.
— Сколько живу, столько поражаюсь, хитрости и наглости женщин фрайи! — его голосом можно было рубить камни, — Столько искренности во взгляде, гордость в жестах, нужные слова — хороша! Я оценил. Какое актерское мастерство! Случайно в театре себя не пробовала? Уверен, аншлаг там обеспечен! Только я уже ученый — покруче актрис встречал, так что на меня все эти уловки не действуют, запомни.
Я стояла как громом пораженная. Не поверил. Интересно, он сейчас нас за дверь выставит или можно переночевать… хотя бы Миле? Куда мы пойдем, я не представляла. Может быть, кто-то в деревне пустит на постой, попробовать стоит, а утром поедем в город, снимем квартиру, денег должно хватить, пусть только на пару месяцев….
— Я вас всех насквозь вижу! — погрузившись в размышления, я не заметила, что Марк приблизился вплотную и теперь протягивает руку к моей шее, — Вашу подлую продажную натуру! — пальцы сжали горло, — Ни за что не поверю, что ты случайно нашла этот дом, случайно «спасаешься от бандитов» в моей машине! Еще и ребенка за собой таскаешь! Может быть, и именем моей жены случайно назвалась? Документы ведь все равно «исчезли»? И внешность ее пластикой подделать пыталась совершенно невзначай?
Я почувствовала, как его когти вспарывают тонкую кожу, и ощутила, как кровь стекает по плечам и спине. Попробовала вырваться, но тщетно, мужчина только усилил хватку.
— Только ты напрасно старалась! Ты даже в подметки ей не годишься! Сойдешь лишь за бледную копию как внешне, так и умением притворяться! — он отшвырнул меня с такой силой, что я пролетела пару метров и больно ударилась о стену, — Утром, чтобы ноги твоей здесь не было! А если продолжишь меня преследовать, то… именно для тебя я придумаю нечто незабываемое! Поверь, тебе не понравиться.