Девять жизней (СИ)

На всякий случай обернулась, вот черт, машина все так же стояла с отрытой дверкой. Надеюсь, он ничего не слышал, а то боюсь, трость не выдержит таких напрягов…
— Здравствуйте, — обратилась я к стоящим полицейским, — Скажите, пожалуйста, от вас можно заказать такси, а то мы не местные и немного заблудились, — я улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, во всяком случае, я на это надеюсь.
— Конечно, вам куда? Я позвоню со своего телефона, — ответил нам молодой и симпатичный блондин.
Пока ждали такси, успели познакомиться. Мужчину звали Олег, он был майором полиции в местном УВД. Они с Милой сразу нашли общий язык и спустя минуту уже весело болтали о всякой чепухе. Я была ему искренне благодарна, что он своими шутками помог Миле отвлечься от недавних событий.
Когда приехало такси, мы обменялись телефонами и наконец, отбыли домой.
  
Глава 11
 
Весь следующий день мы решили провести в безделье. Поездка в город не прошла для нас бесследно. Меня все еще потряхивало, представлю, что могло произойти, если бы нас поймали. Да и девочка ходит молчаливая и не по-детски серьезная.
Вот и будем стресс снимать.
Нафане поручили приготовить нам чего-нибудь вкусненького для пикника на заднем дворе. Хотелось бы, конечно, пойти к речке, на бережке посидеть, водичку попробовать, но я решила не рисковать, и не покидать безопасную территорию коттеджа, мало ли что. Вдруг за нами следили?
Расположились мы под яблоней, широко раскинувшей свои ветки, увешанные еще зелеными, но уже аппетитными плодами. В этом году ожидается хороший урожай всех плодовых деревьев, а здесь их целый сад.
Мы даже Маргошу вынесли и усадили на шезлонг. Сначала надежды на ее выздоровление не было, но постепенно ей становиться все лучше. Вот, даже решилась выйти на воздух. Теперь и выглядела она по-другому — ее огромные глаза, оказывается, имеют очень насыщенный голубой цвет и она так забавно смущается, когда Нафаня носит ее на руках.
Вот и сейчас, когда он усаживал домовую на шезлонг, ее щеки до этого имевшие сероватый оттенок заметно порозовели.
— Вот так, тебе удобно? — интересовался он, когда размещал Маргошу.
— Ммм, д-да, с-спасибо, — еле слышно прошептала она.
Наблюдать за этой сладкой парочкой было одно удовольствие. Почему-то когда я видела между ними вот такую небывалую заботу и нежность, в моей груди щемило, и возникало чувство, что я должна знать что-то очень важное, то без чего и жить-то не возможно. Но вспомнить не могла, как не старалась.
Я собирала свою память, словно пазлы из снов и видений. Шесть из восьми уже нашли свое место, что-то стало понятно, а что-то еще сильнее запуталось. Да я вспомнила основное…
Но самую важную — мою последнюю жизнь, счастливые фрагменты которой снились мне уже несколько раз, словно кто-то спрятал… Когда я пытаюсь вспомнить хоть что-то, из той жизни, с НИМ, не могу сосредоточиться — начинает ужасно болеть голова, темнеет в глазах, и я бросаю это занятие. Увидеть хотя бы его лицо…, может тогда я пойму, что все-таки случилось, и почему меня бросили одну.
* * *
Нас бомбили уже сутки. Двадцать четыре часа под характерный свист, и взрыв, от которого даже сидя в хорошо защищенном бункере постоянно вздрагиваешь.
Мой подопечный не отпускал меня ни на минуту. Глаза слипались, несколько раз я пыталась уснуть, но безрезультатно.
В этот раз мне крупно не повезло нарваться на маньяка и извращенца. Еще хорошо, что он отдавал предпочтение юношам, старше шестнадцати лет, но младше двадцати. От насилия их спасало только то, что мой подопечный сверх меры любил поклонение своей драгоценной персоне и до жути боялся вида крови.
Меня он тоже, поначалу, пытался заставить плясать под свою дудку, но не вышло. Не в характере взрослой фрайи, подчиняться какому-то, зарвавшемуся человечишке с манией величия. Был в контракте один интересный пунктик о-о-очень мелким шрифтом. Мое личное изобретение. Там указывалось, что если клиент в течение года не вызовет у меня симпатии, то контракт разрывается автоматически без возврата уплаченных денежных средств, весьма значительных денежных средств.
 
Прошло уже семь месяцев. Соблюдая договор, я неуклонно находилась рядом со своим подопечным, становясь невольным свидетелем творения истории. Человек, развязавший самую масштабную мировую войну, погубивший миллионы людей, разрушивший тысячи городов до дрожи в коленях боялся собственной смерти.
Ко мне относились со всем уважением, даже, можно сказать, почтением. Но после всего, что я видела, боюсь, что не в силах отдать за него свою жизнь. Ну не вызывает он у меня симпатии ни на грош. Гореть ему в аду!
Если бы решение зависело от меня, никогда бы не согласилась. Но целый клан Румбельштейнов зависел от милости этого изверга. Они оказались, полностью зажаты на территории Франции в своих владениях в провинции Шампань. И волей не волей нужно было предоставить подходящую фрайи для заключения контракта.
Я оказалась единственной на тот момент наиболее опытной и не обремененной обязательствами. Нет, свободные женщины были, но их семьи не предоставляли подобных услуг. А моему деду все мало, не понимаю, для чего ему столько денег…? А так как с моим дрожащим родственником у меня тоже договор, то выхода не было. Или я отрабатываю добровольно на Романовского восемь жизней и ухожу в свободное плавание с приличным счетом в банке, либо делаю то же самое уже без доплаты, при этом, никто моего мнения не спрашивает. Выбор очевиден.
Конечно, мой весьма хитрый и жадный дед данный договор со мной заключил не по собственной инициативе. Возможность устроить свою жизнь у меня появилась только благодаря моей почившей матушке. Именно она, в свое время, продав последнюю девятую жизнь, выторговала у своего отца подпись на этом самом договоре.
Мне платят, я работаю, а этот клиент заплатил столько, что все золото в одной комнате не поместится. Совершенно не ценя чужую жизнь, он, считая себя избранным, грезил о бессмертии, был готов платить колоссальные суммы, лишь бы и дальше отравлять своим существованием и без него достаточно грешную землю. Настоящая находка для моего ненасытного родственника.
Подозреваю, что и последующие свои жизни я буду отдавать за этого сумасшедшего…. Иначе для чего дед показал мне договор? Ему это совершенно не выгодно! А тут такая откровенность и небывалая щедрость…
Деньги, которыми оплачена моя шестая жизнь, все в крови многочисленных жертв загубленных этим тираном во имя своей утопической идеи.
— Ева! Ева, ты что, оглохла? Пошли, нам пора! — недовольно выговаривал мой подопечный, где-то рядом.
Кажется, я все-таки задремала под визгливые речи Адольфа. Он практически охрип, наверное, высказывал свое нелестное мнение о способе обороны города своим генералам.
— Да, как скажите, мой господин, — подобострастный тон давался все труднее с каждым прожитым бок о бок днем.
О, Боже, как же хочется спать! Сколько я уже без полноценного отдыха? Придется вставать, не то переполошит весь бункер.
— Ева! Быстрее! Иди за мной! — не унимался мужчина.
— Да, мой господин, иду! — заставила себя подняться я. Выйдя в коридор, я увидела Адольфа, его глаза были наполнены таким животным ужасом, что моя кожа покрылась мурашками, — Что случилось?
Ох и зря я это спросила, тут такое началось…. Еще чуть-чуть и пена изо рта пошла бы. Но я стойко вынесла очередную истерику, привыкла.
Все, что мне удалось разобрать, смахивая тошнотворную слюну со своего лица, это то, что город, наконец, взят. И нам необходимо выбираться. Чего собственно и следовало ожидать, и чего в Европе не сиделось? Нет, ему все мало, прямо как деду…
— Хорошо, только вещи заберу, — устало произнесла я.
— Какие вещи? Срочно, срочно уходим! — раздраженно выкрикнул мужчина и, крепко ухватив меня за руку, потащил по коридору.
— Как скажите, господин, — все, что смогла произнести я.