Отражения свободы (СИ)
Но силы мало, нужно и умение. Первая бумажка никак не хотела лететь в нужном направлении. Как и вторая. Но уже на четвертой дело пошло веселее — когда Саша поняла, что слишком много сил прилагала к левитации, запуская уже никому не интересные белые комочки в урну со скоростью выброшенного из пращи снаряда по не самой лучшей траектории.
— Развлекаемся? — раздался противно-знакомый голос от двери.
Восьмая или десятая, кто разберет, бумажка вышла из-под контроля на середине полета, набрав скорость пушечного ядра, и шлепнулась на пол в паре метров от урны, едва не сбив стоявший на подоконнике цветок.
— Тебе какое дело, Азамат? — раздраженно бросила Саша, — помочь пришел?
— Да нет, — парень был один. Видимо, оставил своих прихлебателей за дверью. — Любопытствую, никто не запрещал.
Ни дать ни взять — она опять в старшей школе. Там тоже был один такой здоровый громила-армянин и пара его подпевал. Что характерно — тогда один из подпевал был вполне себе русским. Просто гадом. Ну и у нее и тогда не хватало терпения молчать, когда нужно было.
— Ну тогда не мешай, — Саша отошла на пару шагов и потянулась силой за очередной бумагой. — Мне помощь не нужна.
Азамат хмыкает.
— Я смотрю, ты не понимаешь, что если лезть не в свои дела, то можно за это и получить? И что чужое брать нельзя, а?
Саша сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается ненависть. Чистая, незамутненная ненависть. Как она хотела ударить того ухмыляющегося ублюдка в суде… И вот перед ней стоял еще один. Не тот — но похожий. Ухмыляющийся. Уверенный в своей безнаказанности.
Нужно было держать себя в руках. Но и молчать она не могла.
— Отвали. Ты своей запиской мне чуть в глаз не попал, дятел криворукий.
— Что ты сказала?
— Да что слышал, — Саша делает шаг в сторону, уводя взгляд от Азамата. Ну как похож на того урода…
— Заткни свою пасть.
— Сам заткни. Я тебе не звала сюда.
— Ворот кунем!
— Дружков своих? — обучение в самой обычной муниципальной школе с не самыми благополучными детьми в классе не прошло даром. Она знала, что именно значило это ругательство.
Удивленный взгляд принес недруга некоторое удовлетворение. А потом Азамат, видимо, осмыслив сказанное, разразился отборной бранью. Саша достаточно было услышать три слова рядом, чтобы остатки самообладания ее покинули. Эта тварь не смеет ничего говорить о ее матери. Никогда.
Она бросилась на Азамата, забыв о магии и о правилах приличия, чувствуя себя вновь вспыльчивой школьницей, только и умеющей, что кулаками доказывать свою позицию. В ярости Саша бросается на парня и врезалась в него, впечатывая в ближайший стол. В этот миг ненавидела Азамата и весь его род всем сердцем.
Удары сыпались куда попало. Кажется, она успела даже попасть в неприятно ощущаемый под пальцами глаз, пока ее не откинули в сторону, заставляя уронить ближайший стул и стол. Они сцепились, награждая друг друга тумаками и круша все вокруг. Удар Азамата пришелся в руку, она попала в жесткий мужской пресс, ответ в губу, еще удар…
Вдруг раздался резкий щелчок — и неожиданно Саша обнаружила, что Азамата рядом больше нет. Никого нет. Она болталась на высоте пары метров над полом, под самым потолком аудитории. Как и армянин, так же висевший над землей, только в другом конце теперь полуразгромленного класса.
— Горячие головы, что вы здесь устроили? — невысокий плотный лысеющий мужчина материализовался, кажется, прямо из воздуха в середине кабинета. Именно он удерживал их обоих над землей. — Учитесь вместе едва ли неделю, а уже сладить не можете? Висите пока, пойду ваших наставников позову. Пусть полюбуются.
Лицо Саши теперь горело не только от боли, Азамат успел по нему пару раз приложиться, но и от стыда. Сегодняшний день определённо не задался.
Это было унизительно. В основном потому, что все это времени они оба болтались между небом и землей. Лучше бы в угол поставили — там хоть точка опоры есть. Вторым аспектом унижения было то, что рядом стояли, помимо разнявшего их полноватого мужчины, патлатый несколько скучающий на вид Серафим в неизменной черной футболке, и высокий породистый армянин в дорогом костюме, чье лицо, наоборот, было строгим и серьезным.
А они вдвоем висели, как то самое в проруби, у всех на виду. Как два ребенка в детском саду — из тех групп, где воспитатель провинившихся в центр зала на стульчики ставит.
— Итак, вы утверждаете, что адептка Неродова напала на вас без всякой причины? — мужчина, который их и разнял, вел нечто вроде допроса, уже успев выслушать версии каждого, и теперь продолжая выяснять детали.
— Да, — Азамат говорил глуховато. Нос она ему подправила. — На ровном месте, психованная д… девушка.
Урод.
— Ваша версия? — мужчина обернулся к Саше. — Что побудило вас начать столь вульгарное выяснение отношений?
— По-другому не умею.
— Прискорбно. И все-таки?
— Имело место несколько неприятных высказываний, затрагивающих третьих лиц, — говорить из-за разбитой губы было не слишком удобно.
— Это так? — с интересом спрашивает мужчина у Азамата
— Да ничего я не говорил, она все придумывает.
— Это несложно проверить, — впервые за все время Серафим подает голос. — И мы будем избавлены от необходимости здесь находиться и вернемся к своим делам.
— Ну, я предполагал, что сначала стоит дать шанс на признание, — пожимает плечами лысеющий мужчина. Он так и не представился, но ведет себя как хозяин положения. — Но, думаю, Круг Правды правомерен. В мире магии, адепты, — он делает замысловатое движение, и Саша вместе с Азаматом вновь оказываются во власти тяготения. Удар по стопам не очень приятен. — В мире магии есть множество способов узнать истинность любых показаний. Круг правды — один из самых простых и эффективных.
Мужчина делает еще одно сложное и выверенное движение кистью, и прямо перед ним на полу появляется что-то, больше всего похожее на сверкающий обруч.
— Все просто и незатейливо — вы становитесь в круг и отвечаете на вопросы. Если солжете, то заклинание активируется и доставит немало неприятных ощущений.
— А принцип? — не утерпела Саша.
— Что?
— Принцип? — незаконченное образование все-таки дало о себе знать. — Ну детектор лжи ведь фиксирует проявление стресса, свойственного лгуну, но способного появиться и у говорящего правду. Это также работает?
— Нет, — мужчина неожиданно, мимолетно улыбается. И разъясняет: — Это ментальная техника, где ваши ответы соотносятся с вашими же воспоминаниями. Насколько могу судить — ни у одного из вас нет признаков амнезии, ни на кого из вас за прошедшее время не воздействовали ментальными проклятиями, Иссушением, и прочими несопоставимыми с Кругом Правды заклинаниями. Никто из вас не истощен, так что не вижу препятствий для использования данного заклинания.
— Но… — «как это возможно» Саша вовремя не дала себе произнести, понимая, что откровенно заигрывает с терпением этого властного человека.
— Это магия, адептка. Если у вас возникнет желание — вы можете написать о принципах работы Круга Правды доклад, когда будете разбирать основные направления магической науки.
А он только начинал мне нравиться…
Мужчина усмехается, словно способный услышать то, о чем она думает.
— Неродова, вы первым испытаете на себе действие Круга Правды. Познакомитесь, так сказать, на практике. Прошу.
Под взглядами всех собравшихся Саше хотелось провалиться под землю. Но вместо этого она глубоко вздохнула и шагнула в центр светящегося круга. Какая-то слабая завеса коснулась на миг и ее тела, и разума, приходясь неприятной липкой волной. И истаяла, словно бы опадая наземь, но не исчезая. На миг отступившая, но готовая вновь накрыть с головой при необходимости.
— Я задам вам несколько вопросов о произошедшем конфликте. Отвечайте правду и только правду, — теперь взгляд карих глаз проводящего допрос мужчины уставился на нее, и это, определённо, добавляет нервозности.