Отражения свободы (СИ)

Вероятности прорисовывались все очевиднее и очевиднее. И сколько не приглядывайся — все одно.
Серафим тихо ругнулся про себя.
А ведь он просто собирался расслабиться. И здесь на фестивале, и просто в ближайшее время. Ближайшие несколько десятков лет, если быть точным. Но с судьбой не спорят.
— Знакомых значит, — девушка, пока он размышляет, вновь оглядывает его еще более напряжённым взглядом. Но потом все-таки чуть расслабляется и пододвигается в сторону, освобождая место рядом с собой. — Ладно, черт с тобой. Ты вроде нормальный парень, приятный, а не как этот рыжий урод. Пиво будешь? И учти, если руки распустишь, я тебе нож по рукоять в яйца запихаю.
Наверное, угроза вызвала бы негодование, не будь сама ситуация грустной. Девушку-то Серафим мог понять. И не мог не сожалеть, что за все время в отношениях между людьми так ничего и не поменялась. Будь готов защищать себя всегда и везде, и никак иначе.
— Не буду распускать. Обещаю.
— Вот и прекрасно. Налить есть куда или так будешь? — девушка похлопала по стоящему рядом пиву.
— Давай так.
— Лады, — она протягивает бутылку. — Меня Саша зовут.
— Интересное совпадение, — Серафим улыбается. — Александр. Или Серафим.
Девушка фыркает и достает откуда-то еще одну бутылку, из которой сама пьет так же, из горла.
— За знакомство, Александр.
— За знакомство.
Пиво — дешевое пойло, но, как ни странно, идет вполне неплохо.
— Вот и познакомились, — усмехается девушка Саша. — Вообще спасибо, что прогнал этого приставалу. Нехороший он человек.
Уж точно.
— Да не за что. Мне показалось, что он слишком настойчив.
— Не показалось… — хмыкает девушка и отпивает еще пива. — Он в прошлом году на этом фестивале уже ко мне подваливал, еле спровадила. Все хотел наедине остаться. И что ему нужно? Ничего хорошего, вот точно. Жуткий тип, словно в каком-то мазуте измазанный, хоть и не видно ничего, а чувствуешь гадливость, когда рядом. От таких нужно подальше держаться.
— Пожалуй.
— Сто процентов, — девушка еще раз усмехается. — Спасибо, в общем. Очень выручил. Ты давно вообще на такие мероприятия ездишь?
Настоящую цифру он называть не будет. Слишком сильно она противоречит внешности.
— Давно, но несколько лет не получалось выбраться, — дипломатично говорит Серафим.
— А. Да, бывает. Бывает.
— Ты похожа на ту, кто часто приезжает сюда. Играешь на чем-то?
— Играла. Раньше. Сейчас… иногда выбираюсь. Просто поразвлечься. А ты сам музыкант?
— Нет, — Серафим качает головой. Как-то он пробовал играть на гитаре, но все осталось на уровне любительских развлечений за закрытыми дверями собственного дома. — Наверное, просто атмосфера нравится. Здесь всем все равно, кто ты в обычной жизни.
— Это точно, — усмехается Саша. — Все равны. Здесь мы — это мы, словно за пределами этого леса с музыкой, песнями и далеким шумом моря ничего и нет, а? — она отпивает еще пива и неожиданно признается, не то самой себе, не то Серафиму: — Не хочу, чтобы это заканчивалось.
— Пиво?
— Да нет. И да. Ночь. Фестиваль. Через день все по домам разъедутся, — она отпивает еще пива, — и будто и не было ничего. Работа. Проблемы. И только одни воспоминания останутся, и те скоро исчезнут. Бессмысленная трата денег и времени эти все рок-фолк и прочие фестивали. На деле.
— Ну почему же?
— А черт его знает. Как-то так, и все, — девушка морщится. — Извини, но из меня плохой собеседник, честно говоря. Очень плохой.
— Все в порядке, — отмахивается Серафим. — Мне кажется, ты чем-то расстроена.
— Я же говорю — из меня плохой собеседник.
— Я не против услышать какую-нибудь грустную историю.
— И зачем тебе это? Здесь — особенно. Это фестиваль, сюда веселиться едут, а не чужое нытье слушать.
Серафим только пожимает плечами. Зачем врать, когда можно сказать правду?
— Ночь. Свобода. Сейчас, мне кажется, все становится более искренним, настоящим. Мы, вполне возможно, больше никогда друг друга не встретим, но я узнаю деталь правдивой истории чьей-то жизни. Кусочек той жизни, что обычно заперта где-то глубоко в душе. И, может быть, буду помнить, что чем-то помог прекрасной, но одинокой деве.
 
— Деве… — Саша хмыкает. — А чем ты поможешь, тезка?
— Пока не знаю. Но и ты мне ничего не рассказала.
— Да не о чем говорить, на деле. Просто, знаешь, я здесь бывала много раз. В этот приехала на все деньги оставшиеся от… Неважно. В общем, это не была простая поездка. И, наверное, я чего-то искала, чего не нашла. Теперь все тут другое. Я другая. Я не подхожу, понимаешь? Вот эта свобода, воля, далекость от мира… Недостижима теперь. Мир во мне. Прошлое проникает из-за пределов этого места, и ни музыка, ни алкоголь, ничего вообще не помогает. Я все помню. Не могу забыть, и отвлечься тоже не выходит. Как Новый год когда вырастаешь — и елка, и мандарины, и оливье, и даже салюты, но вместо Деда Мороза и чуда ждешь только чека за вызванного аниматора да очередной семейной ссоры.
Саша допивает пиво и отбрасывает в сторону пустую банку, словно та виновата во всех ее бедах.
— Ты говоришь как человек, который пережил что-то очень сложное, — осторожно замечает Серафим.
Боль в словах девушки ощутима без всякой магии. Но лезть в ее разум напрямую попросту некрасиво, хотя некоторое эмпатическое влияние он себе все же позволяет. Даже если она откажется от Становления, то хотя бы, может, найдет утешение в этом разговоре. Он, в конечном счете, и правда способен помочь.
— Сложное… Извини. Это мои проблемы, ничьи больше.
— Ты можешь рассказать. Если хочешь.
Несколько минут девушка молчит, рассеяно проводя одной рукой по ладони другой. Потом все же произносит негромко.
— Ты странный человек, тезка. Что-то в тебе есть разом пугающее и восхищающее. Ты случаем не из ФСБ?
— Нет. Почему ты так решила?
— Я как-то общалась с одним оттуда. Похожее чувство.
— У тебя неплохая интуиция. Не совсем ФСБ, но близко. Но сейчас я не на работе.
— Было бы странно, если бы такой как ты мной заинтересовался по долгу службы, — усмехается Саша. — Слушай, ты на своей работе не устаешь слушать людей, у которых произошло что-то?
Серафим чуть склоняет голову, раздумывая. Но отвечает честно.
— Иногда — устаю. Но я знаю, что могу им помочь и знаю, как позаботиться о себе, для того чтобы были силы это сделать.
— Хороший навык. Полезный. Знаешь, а я ведь хотела стать полицейским. Помогать людям. Но отступила, а сейчас и поздно уже.
— Поздно?
— В университет МВД вроде после двадцати пяти и не берут, а мне недавно исполнилось. Да и просто… В общем, поздно.
— Ты говоришь как-то обреченно, что ли, — осторожно замечает Серафим.
— Обреченно? Да нет. Не знаю. Извини, — девушка с явным усилием качает головой. — Это все так, детские мечты.
— Все в порядке. Ты кажешься мне хорошим человеком, с которым случилось много плохого.
Саша пожимает плечами, не соглашаясь, но и не опровергая сказанное.
Несколько минут проходит в тишине, а потом Серафим ее нарушает.
— В начале разговора я сказал, что ищу единомышленников. Это правда. И я знаю, это прозвучит странно, но у меня есть предложение. И прежде чем ты возразишь — это не участие в каком-нибудь преступном деле, никакие не закладки или проституция, или еще что там могут предлагать одиноким девушкам. На работе я состою в одной из организаций по поддержанию порядка, и люди вроде тебя нам бы очень пригодились. Жилье и питание обеспечим. Работа, конечно, не простая, и поучиться для ее выполнения придется пару лет, но ты справишься.
— Звучит как приглашение во что-то незаконное, уж извини.
— Знаю. Но и верить на слово не предлагаю.
— Да ну?
Серафим улыбнулся. Девушка опасалась его, но чувствовалось в ней и природное любопытство. Хорошо.
— Я хочу показать тебе кое-что, — он делает сложный жест рукой.
Саша завороженно уставляется на переливающийся нездешним цветом ближайший куст, вдруг ярко засверкавший в темноте. Потом встряхивается, переводя на него взгляд.