Heartstream. Поток эмоций

— Обещаешь? — он целует меня в шею чуть ниже уха, затем еще ниже и еще, и вот его горячие губы едва касаются моей ключицы.
— Кэт? — голос Эви звучит озадаченно, раздраженно. Мое сердце отчаянно бьется в груди, словно колибри. Это безумие. Пора прекратить это. Я должна остановить его.
Но вдруг он никогда больше не спросит меня?
Его пальцы порхают между моими джинсами и животом, а затем пробираются глубже, скользя под нижним бельем. Я краснею, когда они касаются коротких волос.
«Если бы я знала, что ты придешь, я бы привела себя в порядок, чтобы не быть похожей на йети», — хочу я сказать ему. Но чувствую настойчивость его пальцев, двигающихся по кругу, и мне приходится уткнуться лицом в его куртку, чтобы заглушить стон, рвущийся из горла.
— Серьезно, Кэт. Где, черт возьми, тебя носит? Мы тут как на войне.
Но теперь голос Эви кажется тихим, доносящимся откуда-то издалека. Все сейчас осталось вдалеке. А пальцы Райана двигаются все быстрее, и мои бедра судорожно содрогаются. И только когда я задеваю головой вешалку, то замечаю, что стою на цыпочках, прильнув к его телу.
— Кэт?
Я пытаюсь сдержаться, но в животе искрится, каждый мускул напряжен. Я чувствую, как внутри поднимается волна, и никак не могу остановить ее.
— Кэт! — яростно кричит Эви в тот самый момент, когда все мое тело трясет от прикосновений Райана. Свободной рукой он держит мою голову, прижимая ее к груди и заглушая мой невольный стон. Я чувствую его улыбку.
Ай! Ай! Ай! Ай! Ай! Теперь у меня действительно судорога. Правая икра болит так, будто мяч для боулинга попал под кожу. Райан замечает изменение моего настроения.
— Кэт, — шепчет он, — ты в порядке?
Сквозь стиснутые зубы я издаю звук, похожий на скрип ржавых ворот, а затем замираю. Снаружи все тихо, но я чувствую внимание Эви. Я представляю, как она смотрит на дверь. Грудь Райана перестала расширяться.
Вот черт, вот черт, вот черт, вот черт. Это конец. Я умру тут. Она знает. Она знает, что я здесь. Но она не станет открывать дверь. Она просто будет ждать, пока я умру от судороги, страха и стыда. Меня тошнит.
Райан поворачивается. Сквозь его джинсы я чувствую знакомые очертания айфона. Вся моя правая нога онемела. Задержав дыхание, я достаю телефон из его кармана. Он светится, словно подводная лодка. Я набираю 141, затем добавляю номер Эви и нажимаю «вызов».
«Кровь кипит в моих венах, как подростковое топливо, ты творишь со мной такое, что я теряю голову».
Когда мелодия звонка Эви доносится из спальни, я делаю самый короткий и самый болезненный жест победителя в мире. Она не взяла телефон с собой.
— Твою ж мать… — я слышу ее бормотание за дверью, а потом и ее шаги вверх по лестнице.
Требуется вся моя сила воли, чтобы дождаться, когда она ответит на звонок. Я вешаю трубку, и мы вырываемся из шкафа. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Мы изо всех сил стараемся дышать тихо. Я ковыляю, пытаясь расходиться и вернуть кровообращение в икру. Райан опускается на одно колено и начинает разминать мышцу, пока она наконец не перестает мучить меня.
Он выпрямляется, ухмыляясь. Я стою перед ним, потная и дрожащая. Чувствуя полное бессилие, я шепчу:
— Пожалуйста, ты должен уйти.
По-прежнему ухмыляясь, он ставит пятки вместе и по-военному отдает мне честь. Затем тихо открывает дверь, натягивает капюшон и выскальзывает на улицу, а я смотрю ему вслед.
«Что, черт возьми, произошло?» — ловлю я себя на мысли и поворачиваюсь.
Эви смотрит на меня с лестницы, держа в руках телефон.
— Господи боже, Кэт. Ты выглядишь так, будто только что очнулась от двухнедельной лихорадки.
— Да, я была, — я сглатываю, — в туалете. Не очень хорошо себя чувствую.
И в этот момент я совсем не лгу. Боль в ноге уменьшилась, но тошнота, которая сопровождала ее, не прошла. Наверное, все дело в адреналине.
Эви морщится.
— Бедняга. Нужна таблетка? После недавней поездки на Гоа у меня в ванной полный набор индийских лекарств-дженериков.
— Нет, все нормально. Наверное, я просто пойду домой.
 
Эви улыбается.
— Не беспокойся, милая. Ты была неподражаема сегодня. Трусики для Ника стали глобальным трендом. Интернет любит тебя. Катастрофы удалось избежать. Отдохни. Ты заслужила.
Я киваю, выхожу без лишних слов на улицу и бреду, пошатываясь, к велосипеду. Я успеваю доехать до кустов в конце дороги — меня рвет.
  
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
Эми
 
Машинка для стрижки жужжала рядом с головой, словно большой сердитый жук. Перед глазами волосы клочьями падали в раковину. Видеоняня потрескивала наверху шкафа в ванной. Я заявила, что заболела, и папа снисходительно улыбнулся, словно говоря: «Конечно, дорогая, у тебя может быть столько мигреней, сколько захочется твоему маленькому сердечку», и позвонил в школу. В доме были только мы с мамой, и она спала. Это был один из тех периодов медленной, безнадежной нисходящей синусоиды болезни, когда она могла спать дольше кошки.
Закончив, я замерла, разглядывая свое отражение, пряди волос щекотали ноздри и заставляли меня чихать. Боже, моя голова была крошечной! Я понятия не имела, насколько сильно меня выручали волосы, маскируя удивительно крошечный череп.
Я коснулась мягкого ежика на затылке, волосы затрепетали под ладонью, словно дикое животное. Только сейчас я заметила, что дрожу.
Картонная коробка стояла передо мной на краю раковины. Я открыла ее. Внутри была пластмассовая коробка меньшего размера, в которую помещалась еще одна картонная коробка, а внутри нее — пластиковый пакет, который нужно было разорвать зубами, потому что замечательным людям из Heartstream Inc., по-видимому, нужны были доказательства того, что ты действительно этого хочешь.
Я разорвала.
Пришлепнула маленькие овальные кусочки ткани на затылок. Они сразу нагрелись от электрического поля моего тела, будто крошечные симбиоты.
Открыла приложение на телефоне.
На экране появилось ярко-синее улыбающееся сердце (Хетти — так назвали его ребята-разработчики из Heartstream Inc.).
Привет, Эми! — сказало оно. — Как ты себя сегодня чувствуешь?
Задав ключевой вопрос, лицо на сердце заменил знак вопроса, и оно превратилось в иконку в верхней части экрана. Фон кнопки — череда закатов, силуэтов целующихся людей, гоночные автомобили с размытыми над ними трибунами — подсказывал, какими чувствами Heartstream призывал поделиться.
— Ну, Хетти, — сказала я, и большой палец завис над иконкой, — я чувствую себя как самоубийца.
Я нажала.
Я не знала, чего ожидать. Сперва аппликаторы нагрелись вдвое сильнее.
Жар разлился по мышцам шеи, ослабляя напряжение, с которым я более-менее свыклась. Я почувствовала волну головокружения. Экран телефона выглядел размытым.
Маленький красный счетчик в углу приложения начал набирать обороты: 1… 3… 8.
Один человек следит за моей трансляцией, три человека… восемь человек…
Не зная зачем, я принялась перебирать воспоминания прошлой ночи. Неудобные, тяжелые мамины конечности у меня под мышками. Ее липкая ночная рубашка. Болезненный запах мази.
30 подписчиков… 87… 116…
Я не могу ей помочь, я не могу ей помочь, я не могу ей помочь.
210 человек… 387… 540…
Она умирает, и я не могу ей помочь.
В почтовый ящик посыпались сообщения.
 О боже, я чувствую то же самое.
Спасибо, что поделились.
Это ужасно больно, спасибо.
Я не могу… Как же хочется, чтобы все это прекратилось, я не переживу это. Я не могу. Я хотела бы… Мне отвратительна эта мысль. Я ткнула пальцем в иконку и прекратила стрим. Я вспотела и тяжело дышала. Я взглянула на экран телефона.