Кофе с молоком

Дан еще раз пристально прошелся по мне взглядом и хмыкнул.
— Надо поговорить.
— Мы разве вчера не всё обсудили — я сложила руки на груди и сузила глаза — Я услышала достаточно, чтобы понять твое отношение ко мне…
— Забудь то, что я сказал — похоже, он даже не собирался извиняться — Скоро, всё изменится. Твои родители знают о ребенке?
— Нет.
— Чего же ты ждешь? Скажи им, обрадуй.
— Зачем? Не ты ли вчера расстался со мной? Что происходит?
— Николь — прорычал Дан мое имя, и схватил меня за плечи — Радуйся, я стану твоим мужем…
— Не нужно одолжений — я попыталась стряхнуть его руки с себя.
— Это не одолжение. Я должен на тебе жениться, потому что семья Рицци не
должна быть опозорена.
— Чьи это слова? — не поняла я — Что с тобой, Дан? Ты ведешь себя как псих!
Он опасно улыбнулся, и в его обманчиво нежных глазах появились бесенята. В следующую секунду он просто перекинул меня через плечо и понес наверх так, словно я ничего не весила.
— Пусти, немедленно! — кричала я и била его по спине кулачками, но парень не обращал на это внимание. Он занес меня в мою комнату и небрежно бросил на кровать.
Я тут же встала, замечая, как он быстро начал раздеваться.
— Что ты делаешь? — я в шоке смотрела как он снимает футболку и расстегивает джинсы.
— А ты не догадываешься? — не ответил Дан и поймал меня в кольцо своих рук, когда я попыталась сбежать.
— Никки — прохрипел он и слегка прикусил мочку моего уха — Ты моя…
Я оказалась прижата к его сильному телу. И против воли почувствовала, как меня пробила яркая вспышка предвкушения. Он развернул меня к себе лицом и поцеловал, терзая мои губы так, что я застонала.
— Теперь можно не думать о резинках — усмехнулся Дан, видя что я таю от одного его взгляда.
Он толкнул меня на кровать и навис сверху, сказав какую-то фразу на русском, нежно погладил меня по лицу, словно извиняясь за то, что будет дальше. Демон, что пришел забрать мою душу. Я злилась на него. Очень. Но его поцелуи стирали весь негатив, даря ощущение счастья.
Я наркоманка. Я не хочу, чтобы он останавливался. Мне нужно еще, еще один поцелуй, еще один толчок, чтобы испытать дикий кайф, пронизывающий острым наслаждением каждую мою клетку…
Он во мне. Его движения медленные и глубокие сводят меня с ума. Дан не спешит, растягивает эту сладкую пытку, терзает мои бедные губы, что уже опухли от множества поцелуев…
Что он делает со мной? Как я могу плавиться от рук того, кто относится ко мне как к подстилке? Эта мысль лишь на долю секунды вспыхивает в моем сознании, но тут же исчезает под нарастающим напряжением внизу живота. Дьявол. Мне охота ругаться самыми грязными словами на себя, на свое слабое тело, что в его руках горит и плавится. Он огонь, а я мотылек, что летит на пламя свечи, пораженная его красотой и жаром…
Но участь этого мотылька известна: огонь поглотит его, превратит в пепел, заставит исчезнуть навсегда… Еще немного и я действительно исчезну, Дан стирает меня как личность, как девушку, я становлюсь его игрушкой, и ничего не могу с этим поделать. Он моя зависимость, с которой я не могу бороться…
Особенно, когда мы с ним одновременно уступаем друг другу, взрываемся наслаждением, и на пике я наконец слышу не русские слова, а свое имя, что с рычанием доносится до меня сквозь ужасно громкий стук моего сердца…
— Никки, Никки… — повторяет он, и почти падает на меня сверху совсем без сил. Тяжело дышит, и его сердце тоже выпрыгивает из груди. Я чувствую его ускоренный ритм, оно пытается догнать мое сердце, соревнуется с ним.
Дан перекатывается на спину и проводит рукой по своим мокрым от пота волосам. Пытается выравнить дыхание, делая глубокие вдохи и выдохи. Я смотрю на него с улыбкой. Любуюсь. Даже радуюсь тому, что мы вместе. Уже простила. Иначе никак.
Он встает и идет в душ. Я борюсь с желанием присоединиться к нему, но одергиваю себя. Я всё ещё неважно себя чувствую, и стоит мне встать, как у меня начинает кружится голова.
Я присаживаюсь на край кровати. Не хочу, чтобы Дан видел меня такой и испытывал ко мне жалость. Поэтому натягиваю счастливую улыбку и настраиваю себя на то, что я здорова.
 
Он выходит из душа в одном полотенце на бедрах. По его коже стекают капельки воды, что сразу приковывают мой взгляд. Похоже, он даже не вытерся, просто обернул полотенце и вышел ко мне.
Казалось, Дан меня совершенно не замечает. Подошел к окну, расстрепав мокрые волосы. Красивый, как Бог… Я как полная дура пялилась на его спину, потом вздохнула и пошла в душ.
Там мне резко стало плохо. От горячего воздуха закружилась голова, комната качнулась и я упала, на какое время потеряв сознание.
Очнулась я от того, что кто-то меня ощупывал. Грубые шершавые пальцы не могли принадлежать Дану. Я открыла глаза и дернулась. Меня осматривал врач. Неподалеку стоял Дан. Он был уже одет и хмуро следил за действиями врача. Увидев, что я очнулась, он не улыбнулся, оставаясь таким же холодным и отстраненным. Его глаза на секунду задержались на моем лице, а потом он отвернулся и вышел из комнаты.
Мне стало больно от такой его реакции. Сердце болезненно сжалось, а в глазах появились слезы. Дану плевать на меня. Я ничего для него не значу…
— Вам нельзя плакать — сказал врач — В вашем положении…
— Я знаю — всхлипнула я.
— Обмороки были раньше?
— Нет.
— Вам нужно записаться к гинекологу и пройти обследование.
— Хорошо.
Врач ушел. Я вздохнула, когда за ним закрылась дверь. Я не сомневалась, что Дан уже едет домой. Он получил, что хотел, ему незачем интересоваться моим здоровьем… Я чувствовала себя тряпкой и размазней. И я не сомневалась в том, что опять прощу его, стоит ему поцеловать меня или взять за руку. Отвращение к самой себе захлестнуло меня с головой.
Внезапно открывшаяся дверь привлекла мое внимание.
— Дан? — не поверила я своим глазам.
Он присел рядом со мной и взял меня за руку.
— Как ты? — заботливо спросил парень, улыбаясь мне так, что я забыла как говорить.
— Нормально — ответила я, шумно сглотнув.
— Ты напугала меня. Я услышал, как ты упала и нашел тебя без сознания.
— Я думала, ты ушел.
— Я не стал мешать осмотру. Ты так смотрела на меня… Черт, Никки, ты и правда так сильно меня любишь?
Я усмехнулась.
— Это настолько заметно?
— Да. Я не знаю, что сказать даже. Наши отношения, я думал ты понимаешь, что это просто секс и больше ничего…
— Секс значит — я выдернула руку из его пальцев.
— Я всегда был честен с тобой. Не давал ложных надежд, не привязывался к тебе. Каждый из нас получал то, что хотел. Но теперь… — Дан запнулся и встал, положив руки в карманы.
Я посмотрела в его глаза и не смогла понять, о чем он думает. Его взгляд был холодным и непроницаемым.
— Увидев тебя без сознания я кое что понял — сказал наконец он — Расстаться с тобой было ошибкой. Я нужен тебе. А ты нужна мне.
— Для секса — усмехнулась я.
— Не только. Я ведь совсем тебя не знаю Николь Рицци…
6. Хищник
Холод. В его глазах не просто холод, там целый спектр разнообразных эмоций. Ярость, злость, ненависть, боль. Дан не разговаривает со мной, но его взгляд кричит обо всех его чувствах. Я поставила точку в наших отношениях. Это решение не далось мне легко. Ведь одна очень плохая часть меня хотела сдаться, уступить брату и вступить с ним в отношения. Она очень заманчиво представляла нашу с ним первую ночь, потом еще одну ночь и еще… И я сомневалась, я жутко сомневалась, что поступаю правильно, вплоть до самого кабинета мамы…
Но стоило мне увидеть ее голубые глаза, как у Дана, я разревелась. Я не могла успокоиться, пока она пыталась понять, что происходит. Я рассказала не всё. Только про него. Про себя же сказать у меня не хватило духа. Я струсила. Испугалась еще большего гнева мамы. Никогда не видела ее такой злой и обеспокоенной. Я думала, она убьет Дана…
А теперь я думаю, что он убьет меня. Я сдала его. Он не простит. А был ли у меня выбор? Брат поставил меня перед фактом, и если бы я не поехала к маме, он бы изнасиловал меня… Поэтому, пусть ненавидит меня сколько хочет. Я всего лишь защищалась.