Падение в пропасть (СИ)

Благо, остальные восемь повозок полноценно достали, выгребли набившийся песок и снова запрягли. Мёртвых верблюдов разделали на месте, поместив их мясо в ящики-артефакты.
На это ушёл почти целый день, так что вынужденно заночевали, задержавшись ещё на сутки. Хотел было потратить это время на себя, но вынужден был заниматься лечением, ведь буря оставила свои последствия: у кого-то песок так забил дыхательные пути, что требовалась помощь. Несколько человек почти ослепли от потока песка в глаза. Кое-кто был сбит ветром и катался по барханам, а в некоторых буря со всей силы избила разными обломками, мусором и камнями, которые сильно били по телу, вплоть до переломов.
Пришлось заняться ими, на что, ожидаемо, ушла куча времени.
Большинство караванщиков были раздражены и озлобленны. В своих они бедах винили всех, кого только можно, даже нас, колдунов. Но тут конфликту не позволили разгореться, а купца Яруфа, считающего себя неуязвимым, благодаря антимагическому амулету, Дризз пообещал задушить его же собственными кишками. Тон не подразумевал шутки, а потому торговец моментально сдал назад. Даже двое его помощников, стоящих за спиной Яруфа, не позволили ему ощутить себя в должной безопасности.
Закончив с лечением и не став участвовать в конфликтах (я был научен горьким опытом, к тому же, всё ещё продолжал стараться держать себя на уровне то Дэсарандеса, то Тёмного Принца, мысленно обдумывая, как бы они повели себя в тот или иной момент), я создал воду и ушёл в повозку, занявшись собственными вещами. Проведя инспекцию сумки, нашёл последний флакон, прикупленный ещё для создания Огненной сферы. Пока было время, решил заняться именно им. Лишним точно не будет, к тому же процесс создания был мне знаком и не отличался запредельной сложностью. Создавать же что-то новое и уникальное не имелось возможности: я знал, что в любой момент меня могут отвлечь и помешать.
Уже к полуночи, в повозку заглянул уставший Ресмон. По инерции он больше работал левой рукой, не успев привыкнуть к тому, что правая теперь полностью здоровая. Здоровяк успел нажраться песка во время бури, хоть большую её часть и просидел под барьером. Что, так-то, тоже показатель. Чисто в боевой силе он если и уступает мне, то ненамного.
— Караван раскололся, — усмехнулся парень. — Часть людей хочет вернуться в оазис «Последняя потеря».
— Зачем? — удивился я. Это показалось мне донельзя глупым решением.
— Опасаются продолжать путь, — пожал он плечами. — Говорят, что Хорес не желает этого, а потому посылает каравану испытания.
— Хорес, ну-ну, — проворчал на это. — Да тут половина поклоняется Амма, а ещё четверть — Троице.
Ресмон рассмеялся.
— Может ты и прав, — кивнул он. — Но говорить о едином боге им это не мешает.
— Для нас, магов, ничего не изменится, — пожал я плечами. — Хродбер не допустит, чтобы мы отклонились от курса. Уверен, если караван решит вернуться, он заберёт одну из телег и пару верблюдов, с которыми мы направимся к Агвану в одиночку.
— Вот тут даже не сомневаюсь, — парень закинул руки за голову.
Так мы и просидели ещё какое-то время, периодически болтая, пока я не закончил, а там, перекусив, направились спать. Усталость давала о себе знать, хоть я и сумел довести Огненную сферу до конца. Под конец уже не так хорошо соображал, однако, работу завершил без ошибок, отчего улыбка не сходила с губ. Чего уж, мне даже снилось что-то светлое… воздушное… пахнущее чем-то знакомым. Улыбающиеся губы на веснушчатом лице. Мягкие пальцы и короткие волосы.
Подняли нас до восхода солнца. И под «нас» имею в виду не только магов, а весь караван. Предварительно мне пришлось полетать в виде ворона, но не заметив ничего существенного вернулся и доложил об этом. Чего уж, сегодня на небе не было даже вездесущих стервятников, что говорило о многом.
Опираясь на старые карты, которые хоть и отличались в мелочах, но по прежнему показывали основные ориентиры, Эбербаш постановил, что мы находимся всего в полутора неделях пути от Агвана. А значит, если выступим в путь, то, конечно, успеем испытать какие-то сложности и лишения, но безусловно выживем и успешно доберёмся до своей цели.
 
К моему удивлению, самые уважаемые купцы — Мариус Лорон, Туэк Тулс и вылеченный мною Лейсон Шнольф, полностью согласились с ним.
— Конечно же, — произнёс Мариус, — лучше подвергнуться страданиям, чтобы избежать смерти, чем пытаться избежать страданий, рискуя умереть.
— Только цитат из Трактата о святости нам не хватало, — фыркнул Туэк, но всё равно согласно кивнул.
Мы прошли через море барханов и вступили на землю, подобную раскалённой плите — каменную равнину, воздух над которой буквально шипел от жары. Это привело караван в восторг, ведь Агван был построен именно на подобной почве. Меня чуть ли не по три раза в день гоняли в воздух, чтобы высмотреть далёкие городские стены или хотя бы других людей, но пока что Сизиан оставался пустым.
Снова были введен жёсткий паёк. Хоть в караване и пропало какое-то количество людей, но пропали и телеги с верблюдами (включая один с провизией), а оставшиеся шестьдесят человек продолжали отъедаться, будто бы компенсируя этим предыдущие, голодные дни. Изучая наши запасы, Ауст, прикинув примерное время ожидаемого пути, сделал несколько поправок, а потому порции сократили.
Похоже, он решил перестраховаться, чтобы растянуть паёк на возможный максимум. Кроме того, меня снова хотели подрядить на создание мяса, но тут я послал Эбербаша, сказав, что могу или очищать уже испорченное (лучше бы пропала телега именно с ним!), или создавать новое. Конечно же он согласился на восстановление тухлого, ведь это было куда как быстрее.
Караван снова перешёл на нефиксированный ход: мы шли до тех пор, пока людей не начинало шатать от усталости. Тогда устраивали короткий привал на пять-шесть часов и снова направлялись в путь. Люди желали как можно быстрее добраться до Агвана и наконец закончить с этой пыткой. Думаю, часть купцов заработает себе хорошую такую фобию до конца жизни. А может и нет, ведь деньги могут перевесить любые желания и потребности.
Когда наступала ночь, прохладный воздух пустыни не приносил людям особого облегчения. Почти никто уже не разговаривал. Казалось, усталость, солнце, жара, сниженный рацион и постоянный, изматывающий песок, высушили людей, превратив их в сухую ветошь. Наблюдая за всем со стороны, караван ощущался бесконечной процессией безмолвных призраков, идущих по барханам Сизиана. Люди шли — запылённые, истерзанные, с невидящими глазами, шатаясь, словно пьяные. Некогда чёткие колонны распались, словно щёпоть грязи, брошенная в воду, и удалялись друг от друга, пока караван не стал скопищем разрозненных фигур, бредущих но песку и пыли. Утреннее солнце сделалось пронзительным укором, ибо никакого города на пути так и не появилось.
Пока что до смертельного отчаяния, когда люди бросали товары и оставались сидеть на песке, ожидая смерти, не доходило. Всё-таки надежда заставляла двигаться даже через силу, веря, что мы идём по правильному пути. Взлетая в воздух, я неизменно указывал, где располагались Шарские кряжи — наш единственный ориентир, который давал понять, что мы идём в верном направлении.
Сила воли и желание добраться до цивилизации заставляло народ, словно мертвецов, вновь и вновь черпать лимиты сил, вставать на ноги и идти вперёд, не взирая ни на что. Больных я своевременно лечил, хромым правил ноги. Падающих от усталости размещали на телегах, где опять же, ими занимался я.
Ругаясь на всех вокруг, я ощущал себя грёбаной «палочкой-выручалочкой», умудряясь выполнять одновременно все функции: разведка в виде ворона каждые несколько часов, лечение людей, нанесение рун (чернила кончились, пришлось брать кровь, благо — не свою), восстановление тухлого мяса. Последнего осталось мало, но всё равно какое-то количество имелось. Хорошо ещё, что я набил руку и теперь не особо заморачивался, даруя ему былую свежесть и качество.
Хорес, маги и правда универсальны и могущественны донельзя! Может и правильно, что ты ограничиваешь нашу жизнь? Ведь иначе можно добиться… всего. И мир бы принадлежал нам, а не каким-то «обычным людям». Ха-ха, даже высшие сионы не стали бы для волшебников проблемой! А амулеты антимагии объявили бы запрещёнными, вот и всё. Удобно!