Самый жаркий день лета
Сьюки вернулась к первой странице.
— Одиннадцать пятьдесят семь, двенадцать ноль одна, час ноль семь… — Она сделала паузу. — Два двадцать.
— Зачитайте, пожалуйста, в какое время было послано последнее сообщение в воскресенье перед смертью Макса, одиннадцатого июля?
Девушка замешкалась, ища нужный лист.
— В одиннадцать пятьдесят семь.
— Таким образом, учитывая, что накануне Лейла Саид прекратила работу даже раньше, чем иногда бывало, уместно ли предположить, что она была ничуть не менее собранна, хладнокровна и уверена в своих действиях, чем обычно?
— Наверное… — Сьюки была в замешательстве. — Наверное, не меньше.
— Наверное, не меньше, — с видимым удовольствием повторил Форшелл. — Благодарю, мисс Тейлор, вы нам очень помогли.
Судья Уоррен объявил перерыв на обед, и Лейла направилась прямиком в туалет, где заперлась в кабинке — единственном надежном укрытии от атак обвинителя. Она старалась не думать о том дне, когда Сьюки застала ее всю в крови. Да, Лейла тогда сохраняла спокойствие, но к этому ее приучил собственный организм. Сколько раз можно оплакивать вездесущую потерю, одновременно титанически огромную и маленькую, как муравей? Лейла отказывала себе в возможности растеряться. Теперь она знала, что единственная максима, которая поддерживала ее внутренний стержень, способна столкнуть ее в могилу.
* * *Жозефина Олсбрук была облачена в оливковый костюм в стиле восьмидесятых: широкие плечи и огромные лацканы, на одном из которых красовалась брошь с крупным камнем в золоченой оправе. Кучерявые волосы были подстрижены очень коротко, почти ежиком, а две глубокие морщины, пролегающие от уголков губ к подбородку, придавали свидетельнице слегка угрюмый вид. Завуч школы Роузмонт говорила в прямолинейной солдатской манере.
— Миссис Олсбрук, — начал Эдвард, — я полагаю, как глава учебного учреждения, вы всегда работаете в своем кабинете, вдали от гомона детей?
Миссис Олсбрук снисходительно улыбнулась и поправила обвинителя, когда тот закончил свой вопрос:
— Напротив, я придерживаюсь более практичного подхода. Каждое утро я выхожу встречать детей на игровой площадке и разговариваю с ними и с их родителями.
Эдвард покачал головой в знак восхищения.
— В таком случае, я полагаю, вы хорошо знаете родителей?
Директриса пожала плечами:
— И да и нет. Я сосредоточена на детях, а многим родителям хочется побыстрее сдать ребенка и сбежать, что в целом понятно.
— Конечно, но вы, по крайней мере, знаете родителей в лицо, — настаивал обвинитель.
— О да, безусловно.
— Вы узнаете Ясмин Саид?
— Да, это мама Макса.
— А Эндрю Андерсона?
— Да, это его отец.
Форшелл сделал небольшую паузу.
— А Лейлу Саид вы можете узнать?
— Да, — ответила Жозефина. — Это тетушка Макса.
— Действительно. Но откуда вам знакома ее внешность?
Не подозревая о том, какие показания были даны до нее, миссис Олсбрук ответила не задумываясь:
— Она привозила Макса несколько раз.
В зале повисло тревожное молчание. Несколькими днями раньше присяжные слышали совсем иное.
Эдвард театрально нахмурил брови, изображая сомнение.
— Вы не ошибаетесь?
— Нет.
— Но почему вы так уверены?
— Как вы сами сказали, при такой работе учишься запоминать всех в лицо. Я еще подумала, что она выглядит очень элегантно. Как настоящая бизнес-леди на рекламном плакате.
— То есть вы даже заметили, во что была одета Лейла Саид?
— Скажем так: я не смогу точно назвать предметы одежды, но вещи были стильные и хорошо подходили друг к другу.
Эдвард коротко кивнул.
— Можете навскидку припомнить, сколько примерно раз мисс Саид привозила Макса в детский сад?
Морщины в уголках рта Жозефины стали еще глубже.
— Не могу сказать.
— Больше одного раза?
— Дважды или трижды, я думаю.
— Дважды или трижды, — протянул Форшелл. — Когда она привозила племянника в последний раз?
Жозефина задумалась над ответом.
— Сложно сказать, но вроде бы я видела ее в канун Пасхи. Я еще подумала, что она удачно оделась, потому что ее фиолетовая блуза по цвету очень напоминала шоколадные пасхальные яйца от «Кэдбери».
Эдвард явно обрадовался этой небольшой детали.
— То есть это произошло в апреле?
— Да.
— Всего за три месяца до инцидента?
— Совершенно верно.
— Вы точно видели именно Лейлу Саид?
— Абсолютно точно.
— Но обвиняемая утверждает, будто никогда не привозила Макса в детский сад. Что вы на это ответите?
Жозефина нахмурилась:
— Это по меньшей мере некорректно.
— Это некорректно. — Голос Эдварда гулко разнесся по залу. — Благодарю вас, миссис Олсбрук. Вы нам крайне помогли. — Он склонил голову в знак уважения.
Вслед за Форшеллом на середину зала вышла Клара. Она говорила тихо, зная по опыту, что людей вроде Жозефины невозможно застращать.
— Миссис Олсбрук, когда вы говорили, что Лейла Саид была одета очень стильно, вы имели в виду, что она выделялась среди остальных мам?
— Нет, я не сравнивала ее с другими женщинами. Она сама по себе хорошо выглядела.
— Можете представить ее в окружении прочих родителей?
Завуч засомневалась.
— Нет, пожалуй. Но народ приходит и уходит в разное время.
— Однако вы можете представить ее стоящей у школьных ворот вместе с Максом?
— Ну, допустим, я не помню, чтоб она подводила мальчика ко мне.
— Какова вероятность того, что вы встречали Лейлу Саид в другом месте — на родительском собрании или школьном спектакле? Может, даже на чьем-то дне рождения? А потом автоматически перенесли ее образ на утренние часы?
Жозефина возмущенно поджала губы.
— Я уверена в том, что говорю. Я не посещаю частные мероприятия, а если бы Лейла Саид присутствовала на спектакле или родительском собрании, ее имя было бы у нас в базе.
— Я поняла, — задумчиво кивнула Клара. — Миссис Олсбрук, вы сказали, что запомнили встречу с Лейлой Саид в апреле из-за ее фиолетовой блузы. — Адвокат указала рукой на экран на стене, где появилась фотография Лейлы. — Вот такой?
Крупнозернистая фотография была сильно увеличена, но вполне позволяла рассмотреть наряд Лейлы: светло-серая юбка с фиолетовой, оттенка обертки шоколадок «Кэдбери», кофточкой.
Директриса уверенно кивнула:
— Именно такой.
Оставив изображение на экране, Клара продолжила:
— Расскажите, пожалуйста, дети какого возраста посещают школу Роузмонт?
— У нас есть группы детского сада с трех лет и школьники до одиннадцати.
— Куда они отправляются после одиннадцати лет?
— Мы являемся отдельным подразделением при старшей школе, так что, можно сказать, у нас полный цикл обучения.
— Где находится старшая школа?
— В пяти минутах ходьбы.
— Вы бываете там?
Жозефина кивнула:
— Да, постоянно. У них более современное оборудование, поэтому иногда мы проводим занятия там. К тому же в их зале проходят организационные встречи.
— Как часто вы там бываете, допустим, в неделю?
— Четыре или пять раз, по ситуации.
— То есть почти ежедневно?
— Да.
Клара улыбнулась.
— У вас общая база данных?
— Нет, у них есть своя.
— Таким образом, если кто-то посещает мероприятие в старшей школе, в вашей базе это никак не отображается?
— Нет.
Клара попросила пристава передать свидетельнице небольшой картонный прямоугольник.
— Можете сказать, что это такое?
— Временный пропуск для посещения старшей школы, — ответила миссис Олсбрук, даже не взглянув на картонку.
— Прочитайте вслух, пожалуйста, имя и дату посещения на пропуске.
Лицо у Жозефины вытянулось, когда она прочитала:
— Пропуск на имя Лейлы Саид, выдан первого апреля.
— Какова причина посещения?
— Школьная ассамблея.
Клара нахмурилась:
— Ассамблея? С чего это Лейле Саид посещать школьную ассамблею?