Туарег. Серебряный мираж (СИ)

– Сабаху (араб.–  сокращенный вариант на «доброе утро»), почему не спишь?–  услышала позади себя его хриплый голос.
Резко обернулась, почувствовала странный укол в районе сердца. Невольно залюбовалась. Туарег был красив дикой, необузданной красотой. Только эти суровые, неприветливые края моги вылепить такую –  смуглая кожа, плотная и всегда теплая, словно прогретая самой сущностью солнца, чуть отросшие, непослушные волосы цвета вороньего крыла и такие же неимоверно густые ресницы, обрамляющие черные сверкающие бриллианты глаз. Большие чувственные губы. Рельефная архитектура мускул, делающая его похожим на лучших породистых скакунов королевской конюшни ее прославленного деда, которой так сильно гордилась вся их семья и сходстве с которыми придавало ему какую– то животную привлекательность, от которой внизу живота сводило… На секунду она снова позволила себе поплыть в мечтаниях, окунаясь в воспоминания того, что было между ними этой ночью. Слишком чувственно, слишком интимно, слишком смело для первого раза… Но она с жаждой одержимого падала за своим опытным партнером, словно пыталась надышаться впрок, понимая, что их время ограничено…
– Иди сюда. В пустыне зябко на рассвете. Замерзнешь…–  Подошел сзади, обнял. Поцеловал в макушку. Как– то легко, непосредственно, без скрытого на подсознательном уровне соперничества, вызова, которые невольно электризовали пространство между ними всю предыдущую ночь….
– Ты так согрел меня ночью, что могу сама стать солнечной батарейкой, раздавать тепло…–  ее губы дрогнули в ответной нежности. Было странно вот так с ним разговаривать… Какая– то очередная новая, удивительная гамма чувств…
Хмыкнул.
– Дай мне две минуты. Оденусь и поедем.
– Куда?– Иштар вышла из расслабленного транса, посмотрев на него с чуть заметным волнением в глазах… Сказать бы ему сейчас, что ей пора. Что ему нужно ее отпустить… Не знала, как… Он вывалил за нее астрономическую сумму той гадкой старухе… Явно не для того, чтобы отпустить всего после одной ночи… Хотя… Он ведь обещал отпустить, когда они только приехали на ночевку в шатер… Или?
– Не знаю, как ты, но я зверски голоден… А обожаемых тобой лепешек из саранчи не осталось, так что поехали добывать себе что– то подкрепиться…
Иштар невольно прыснула.
– Добывать? Серьезно?
Губы Туарега, который уже успел одеться и на ходу зацеплял на лицо тагельсмуст, дрогнули в ответной улыбке.
– Абсолютно серьезно…
Не прошло и часу, как на укутанном желтой дымкой горизонте стал прорисовываться сюрреалистичного вида дом. Вернее, по своим масштабам и оформлению это было нечто среднее между дворцом и красивым особняком. Чем ближе они подъезжали к строению, тем сильнее удивлялась Иштар. Выполненный из желтого песчаника, он гармоничным образом сочетал в себе элементы современной лаконичной архитектура и классического мусульманского зодчества. Резные деревянные машрабии, узкие стрелы арчатых дверей, замысловатые светильники в классическом восточном стиле.
Они въехали на ухоженную территорию–  и Иштар только тогда поняла, что место расположения мини– дворца неслучайно. Обильная растительность и небольшое естественное озеро свидетельствовали о том, что они были в оазисе. Удивительно красивое зрелище…
Девушка продолжала изучать постройку, когда поймала на себе взгляд Туарега. Тот явно улыбался под тагельсмустом, приняв ее живой интерес за восторг.
– Нравится?
– А Туарег не так прост, как кажется, да? Аскетичные палатки и лепешки из саранчи–  только часть образа? Тяга к роскоши тебе не чужда?
Он снова улыбнулся, приглашая ее за собой.
– Что, в роли дикаря, который все– таки знаком с понятием современной цивилизации, начал нравиться больше?
Иштар лишь повела плечами, продолжая озираться по сторонам, по мере того, как они проходили дальше. Огромные двери пропустили их в уютный внутренний двор. Журчащий по центру фонтан сразу расслабил своим приятным звучанием… Девушка невольно вспомнила старинную бедуинскую пословицу– «Ничто так не ласкает уши уставшего путника, как звук убегающей от него воды»… Вот уж действительно истинная правда…
 
– Иди направо, там будет свободная комната. Прими душ и переоденься. А потом спускайся обратно, и для тебя найдутся «два темных и два прохладных».
Иштар с удивлением и восторгом вскинула глаза на Туарега…. Она с детства знала эту знаменитую фразу– загадку, так чтимую всеми кочевниками пустыни. Тут же взяла себя в руки, чтобы не показать своих эмоций… Его может насторожить ее погруженность в арабский колорит. Для европейки, за какую он ее принимал, было как минимум странно располагать такими знаниями.
– Что это значит?– деланно спросила она.
– «Два темных»–  финики и мед. Два прохладных–  вода и молоко верблюдиц. Последнее, правда, не обещаю. Но апельсиновый сок точно гарантирую…
Иштар облегченно выдохнула, когда оказалась в прохладе кондиционируемого просторного помещения. За время их переезда солнце уже вовсю вступило в свои права, оставив воспоминания о зябком рассвете только в памяти. Она только сейчас поняла, как отчаянно хотела почувствовать на себе теплые струи воды, вымыть из спутанных волос мелкий песок и пыль. После заветного душа накрыло и другое осознание–  дикого голода. Девушка нашла в гардеробе красивое шелковое свободное платье, тоже приятного песочного оттенка. Вышла к хозяину дома, не заставив себя ждать. Туарег к этому времени уже сидел за низким столом на огромной террасе с потрясающим видом на вади–  долину иссушенного устья реки, тоже одного из знаковых пейзажей разнообразной Сахары, которая представляет собой отнюдь не только бесконечные желтые насыпи песка, как думают многие. Иштар знала это, как никто другой.
Девушка невольно улыбнулась, увидев его в европейской одежде–  белая льняная рубашка, небрежно застегнутая всего на пару пуговиц, свободные черные штаны из той же легкой материи. Ему шел этот стиль. Невольно она представила его в таком образе, но в совсем иной среде–  на вечеринке или непринужденном ужине… Он бы точно захватил дух не одной девушки своей харизматичной, брутальной внешностью.
– Присаживайся,–  одобрительно осмотрел ее с ног до головы,–  традиционный марокканский завтрак–  теплые лепешки, на этот раз из пшеницы, оливки, масло, омлет с мясом…
Девушка с аппетитом поглощала пищу под его заинтересованно– лукавый взгляд. То и дело посылала ответную улыбку. Но голод оказался таким сильным, что даже не хотелось много говорить, пока не наступило насыщение. Иштар опять задумалась, кто так умело и незримо уже во второй раз накрывает им трапезу–  еще вчера там, в пустыне, и теперь… Никакой прислуги в доме она не заметила.
– Люблю, когда женщина не жеманничает и ест со здоровым аппетитом. Это намного сексуальнее всех этих выделываний о диетах и правильном питании.
– Надеюсь, ты уже понял, что жеманничанье –  в принципе не мое…–  ответила девушка, наконец, удовлетворенно откидываясь на подушки и допивая свой ароматный сладкий чай в армуде (прим.– специальная восточная чашка для чая).
– Как тебя зовут?–  повторил свой не первый раз заданный вопрос мужчина.
Иштар улыбнулась.
– Пусть останется Мираж и Туарег… Пусть в наших отношениях будет хотя бы немного романтики, а то животное сумасшествие, которое происходило ночью, едва ли тянет на нечто возвышенное и прекрасное… А я же все– таки девушка… Так что…
Туарег прищурился, задумчиво разглядывая ее.
– Часто животная страсть намного важнее и сильнее романтики… Что такое романтика? Воображение… А нам не нужно ничего придумывать в своем мозгу. Все и так перед нами, в памяти… Или на кончиках пальцев, чтобы вот– вот снова стать реальностью…
Он произнес это чувственно, посылая по телу разряды искр, одновременно скользя по видимым через тонкий щелк ткани очертаниям фигуры Иштар. Ее сердце невольно убыстрило ход, а взгляд стал более расфокусированным. Она ведь хотела с ним поговорить о том, чтобы уехать… И что, вместо этого опять на грани того, чтобы растечься лужей…