Один (ЛП)

Они съели спринг-роллы в тишине и, измученные жаждой после полудня на пляже, с еще теплой и соленой кожей, допили вино, и Хоффстаддер заказал еще одно. Он наполнил ее бокал и сел поудобнее, улыбаясь.
"Как ни странно, - сказал он, - мне не было так весело с тех пор, как..." Он сделал паузу, задумавшись, и покачал головой: "Я не могу вспомнить, когда".
Она не подняла глаз. Она повертела в пальцах конец весеннего рулета и сказала: "Почему, как ни странно?".
Он нахмурился, внезапно встревожившись: "О, я не имею в виду..." Он не знал, как закончить это объяснение, поэтому начал другое: "Когда я сказал "странно", я не имел в виду тебя... Пожалуйста, не воспринимай это так".
Теперь она подняла голову и, увидев страдание в его глазах, улыбнулась: "Я не восприняла это как что-то личное, Джей. Но я бы хотела, чтобы ты объяснил, что ты имел в виду под "как ни странно"".
Он глубоко вздохнул. К счастью, она, похоже, не заметила, но он не в первый раз оступился. Он был слишком расслаблен и чувствовал себя слишком отстраненным от опасности, в которой находился. Теперь ему нужно было выпутаться. Он слегка покачал головой и на мгновение уставился на море.
"Похоже, я говорил не подумав".
"Я так и подумала".
"Это просто выражение. Я имею в виду, что, решив вернуться домой, я встречаю тебя, делаю неожиданный крюк, и..."
"Джей?"
"Да, пожалуйста, не придавай этому слишком большого значения".
Она слегка рассмеялась: "На самом деле, меня больше интересует, что ты собираешься из этого сделать".
"И что это значит?"
" Ты сказал мне, что последние двадцать лет проработал в юридической фирме в Вашингтоне, а девять месяцев назад решил путешествовать по миру. Твои слова были такими: "Я поступил прямо из колледжа в юридическую фирму и провел следующие двадцать лет в крысиных бегах в Вашингтоне. И вот в прошлом году я подумал: "Какого черта! Я собираюсь сделать сейчас то, что должен был сделать двадцать лет назад".
"Вау..."
"У меня очень хорошая память. На самом деле у меня эйдетическая память - фотографическая. Я хочу сказать, что как бы ты ни смотрел на это, согласно твоему рассказу, ты не мог быть в Маниле больше нескольких месяцев, не больше. Но сегодня днем, когда мы приехали, ты сказал: "Все эти годы я знал только Манилу. И вот оно, все это время". Значит, ты не только не был на Филиппинах несколько месяцев, ты был в Маниле очень много лет".
Он собирался заговорить, но она подняла палец.
"И последнее. По дороге на пляж ты сказал: "Мы как будто шагнули в параллельную вселенную, как будто мы оставили тот другой мир позади и вошли в новый мир, где мы действительно разные люди". По крайней мере, для меня Манила, закон, все это - как будто чужая жизнь. Это... Это теперь настоящее. Этого нет".
Он немного помолчал, а затем сказал с очень слабым юмором на лице: "Парень, адвокаты обычно осторожны в своих словах, но с тобой мне придется следить за каждым словом, как ястреб".
Она фыркнула и слабо улыбнулась.
"Есть и другая альтернатива".
"Да?"
Она кивнула: "Конечно, говори правду".
Он попятился назад и вздохнул: "Да, есть такое. И обычно это моя политика. Но это не всегда возможно".
"Почему?"
"Потому что иногда то, что мы говорим, затрагивает больше людей, чем нас самих".
"Это обобщение, Джей. Не хочешь ли ты перевести его в конкретные факты?".
Подошел официант и забрал их тарелки, а второй заменил их на курицу, креветки и рис. Внизу по дороге раздавались голоса, то ли в конфликте, то ли в разговоре, не всегда было легко определить. Он оглянулся и увидел двух мужчин, спорящих возле машины. Он обернулся, посмотрел на Марион и решил, что она ему понравилась. Он сказал: "Я должен перед тобой извиниться".
 
"Джей, мне не нужны извинения, и я не хочу, чтобы ты придумывал мне новую линию поведения. Я-" Она колебалась: "Ты мне нравишься, и я тебе доверяю. Я не хочу, чтобы ты мне лгал".
Он надолго задумался, затем пришел к решению: "Послушай, Марион, я не могу рассказать тебе все, но я расскажу тебе то, что могу. Надеюсь, ты мне поверишь. Я не уверен, что поверил бы, если бы мне кто-то рассказал".
Она фыркнула, что прозвучало более сардонически, чем она намеревалась: " Попробуй."
"Хорошо, тот парень, которого застрелили у автобусного терминала? Я его знала. Его звали Хуан, Хуан Кармона. Мы не были близки, просто встречались пару раз по делу".
"И ты боишься, что человек, который убил его, может захотеть убить и тебя".
"Да. На самом деле я знаю, что он собирается это сделать".
"Этот человек был китайцем".
"Да."
" Ты сказал, что едешь домой. Если бы ты летел в Вашингтон или Нью-Йорк, ты бы вылетел из аэропорта Ниной Акино. Чтобы добраться туда, вы бы взяли джипни или такси. Если ты ехал на автобусе на север, ты, должно быть, был заказан на самолет, вылетающий из международного аэропорта Кларк, что означает, что ты летел, вероятно, в Дубай, а оттуда в Штаты".
"Парень, кто ты такой?" Он спросил это со смехом, но при этом нахмурился.
Она вздохнула и внезапно почувствовала голод. Она набрала рис, курицу и креветки в большую кучу на своей тарелке и начала есть. Он наблюдал за ней, внезапно забеспокоившись. Наконец она сказала:
"Кто я? Я девушка, которая быстро учится, которую все считают чумазой и глупой, но которая на самом деле способна сложить два и два и получить четыре. Я провела все необходимые исследования относительно путей отхода из Манилы, и я знаю, что очевидный и неочевидный путь лежит через Кларк Интернэшнл и Дубай. Но китаец, убивший твоего друга, тоже это просчитал, как, очевидно, и должен был".
Она подцепила вилкой еще немного еды и жевала, пока он сидел молча, недоумевая, что, черт возьми, происходит.
"Кто я?" - продолжала она: "Я Мэрион Джеймс, в точности как я вам говорила, девушка, которую никто не замечает, у которой эйдетическая память и исправный мозг, и которая работает-работает-работает переводчиком в китайском посольстве в Маниле".
Она смотрела ему в лицо. Он почувствовал, как кровь отхлынула от его щек, а в животе вспыхнул огонь: "Господи..." - это все, что он смог сказать.
"Эд выбрал именно меня, потому что я была той, на кого никто не обратит внимания".
"Ты с самого начала знала, кто я?"
Она покачала головой: "Но я видела, как ты бежал, когда увидел стрельбу, и я видела твое лицо, когда ты приехал в торговый центр. То, - она улыбнулась и пожала плечами, - отправиться в кругосветное путешествие в середине сорокалетнего возраста - это не невозможно, но очень маловероятно. Журналист или писатель было бы лучше".
" Ты говоришь, как старая рука в этом деле".
"Вовсе нет. Всего пару месяцев. Но я быстро учусь. Я не так глупа, как кажусь".
"Ты вовсе не выглядишь глупо. Перестань так говорить. Так сколько из..." Он сделал жест рукой: " Сколько из остальных ты знаешь?"
"Ни одного. Но я собрал воедино комментарии и ссылки Эда, и то, что я читала в отчетах, которые я переводила и читала. Он сказал мне однажды, что обычно работает только с академиками высшего класса, но я буду полезна, потому что прячу свой свет под бушелем".
"Ты умная. Ты действительно умна".
"Постарайся не показаться удивленным".
"Я и не удивляюсь, Марион. Но ты делаешь эту самоуничижительную английскую штуку. Как будто ты ходишь с большой табличкой на лбу: "Я ничего особенного. Пожалуйста, не замечайте меня". Но это так. Ты умна".