Проклятие рода

- Жена… - Еще тише произнесла Улла и опустила глаза вниз, мечтая о том, чтоб этот унизительный допрос поскорее закончился.
- Жена? – Ахнула изумленно старуха и быстро переглянулась с дочерью. Та открыла рот и застыла.
- А Свен умер… - не поднимая глаз, продолжила Улла, - просил похоронить его на родине, вот я и привезла его… - рукой показала на большой ящик, что был загружен на повозку.
- Значит, это… - толстый грязный палец старухи пополз вверх, - останки моего чертова братца? Сдох, что ли?
Улла кивнула головой, и не смогла произнести ни слова, лишь одинокая слеза скатилась по ее щеке.
- А это щенок? – Старуха не унималась, ее палец так и торчал в воздухе.
- Это наш сын Бенгт. – еле выдавила из себя Улла.
Старуха хмыкнула и обошла повозку, теперь разглядывая малыша.
- Ну-ка, иди сюда! – И протянув руки, почти сдернула мальчика на землю. Улла было рванулась к ним, но старуха цепко держала Бенгта в руках. Она сдернула с него аккуратную маленькую шапочку, и черные длинные кудри рассыпались по плечам малыша. Бенгт ничего не понимал и растерянно смотрел то на мать, то на странную старуху.
- Хм… - Выдохнула Барбро. – Свен, всю жизнь, сколько его помню, волосами был цвета соломы… - Рассуждала вслух старуха, - да и ты девка светлая… Отчего мальчонка то получился в воронье крыло? Рога что ль наставила моему старому дураку? Ха-ха-ха! - старуху опять затрясло в безудержном смехе.
Улла молчала, не зная, что ответить.
Посмеявшись вдоволь, старуха опять задумалась. Толстые складки пролегли по всему ее безобразному лицу. Наконец, она молвила:
- Ладно! Братца закопаем в лучшем виде. А с тобою после поговорим. Эй, потаскуха! – Мать повернулась к Илве. Та обиженно надула губы. – Не криви морду. Не видишь, родственнички пожаловали. Мертвеца нам в подарок привезли. А деньги? – Старуха вновь посмотрела на Уллу. Ее глаза алчно блеснули. – Как хоронить-то будем? Ведь не бедняком твой суженый помер, чай? – Барбро выжидающе смотрела на Уллу.
Девушка трясущимися руками достала несколько серебряных монет и протянула старухе, стараясь не прикасаться к ней. Барбро моментально выхватила их и тут же спрятала на груди. По лицу ее поползла недобрая усмешка:
- Илва! – Позвала дочь, не поворачивая головы и не сводя прищуренного взгляда с Уллы. – Отведи наверх родственников. Пусть отдохнут с дороги. Вечером продолжим. А этим двум бездельникам – Калле и Олле, скажи пусть лошадьми, да костьми моего братца займутся.
- Пошли! – Илва махнула рукой Улле, призывая следовать за собой. Девушке ничего не оставалось делать, как пойти туда, куда ее приглашали.
Подойдя к ближайшей избе, Илва стала взбираться под крышу по какой-то ужасной лестнице, представлявшей из себя две широченные доски с набитыми на нее бревнышками-поперечинами, выполнявшими роль ступеней. Улла, с трудом удерживая равновесие и прижав к себе малыша, поднималась вслед за мерно раскачивающейся задницей Илвы. Наверху оказалась крайне низкая галерея из которой можно было попасть в пару помещений, зиявших черными отверстиями без дверей.
- Выбирай любую! – кивнула на них Илва. – Здесь и расположитесь.
- У меня там вещи внизу остались… - Тихо сказала Улла, боясь переступить порог их нового временного обиталища.
- Олле принесет! – Пообещала племянница Свена, и задом вперед начала уже спускаться вниз.
Улла осторожно заглянула в черноту проема. Когда ее глаза привыкли к темноте, она обнаружила небольшое помещение с наглухо закрытым окном. Слева и справа были какие-то полати, видимо предназначенные для того чтобы на них спать. На них и на полу была разбросана полусгнившая солома.
- Хорошо, что крыс не видно! – Подумала девушка, вступая внутрь. Первым делом она подошла к окошку и постаралась его открыть.
- Помочь? – раздался сзади мужской голос. Улла испуганно обернулась. Это был Олле, на вид добродушный здоровяк, тоже около сорока лет – муж Илвы. На плече он держал нехитрый скарб, что девушка захватила с собой в дорогу.
- Если можно… - тихо попросила она его.
 
Олле широко шагнул внутрь комнатушки, сразу заполнив ее всю своим огромным телом. Ухватился за створки, поднатужился и с треском вырвал. Помещение хоть немного осветилось, и Улла смогла оглядеться повнимательнее.
- Спасибо! – тихо поблагодарила она.
- Ха! Спасибо, не кружка пива, горло не промочит! – Усмехнулся в ответ здоровяк, но смотрел, как и все родственники Свена настороженно и выжидающе.
Улла нащупала мелкую монету и протянула ему.
- Вот это другое дело! – Олле тут же заторопился вниз. Оставшись одна, Улла со стоном опустилась на настил полатей и прижала к себе кудрявую головку ребенка. Внезапно она ощутила себя в западне…
Внизу разгорался пир. Вся семейка была в сборе. Спиртного накупили впрок. Закусывали огромным свиным окороком, который еле дотащил могучий Олле. Мясо резали огромными кусками ножами, затем руками рвали на части и отправляли в свои утробы. Быстрее всех набрался Калле и пристраивался улечься прямо на столе. Жена тут же спихнула его голову, и муженек с грохотом растянулся на грязном полу. Впрочем, ему уже было все равно. Илва о чем-то гоготала с Олле, лишь Барбро казалась совсем не пьяной. Она сосредоточенно пыталась разжевать остатками зубов кусок окорока и о чем-то думала… Потом толкнула локтем сидящую рядом дочь, от чего та моментально прекратила смеяться и вопросительно взглянула на мать.
- Заткнись! – та рявкнула на зятя. – Думать мешаешь!
Олле, продолжая посмеиваться, ухватился за кружку и сделал еще один добрый глоток. Но, поставив ее на место, также замолчал и посмотрел на Барбро.
- А ведь она его отравила… - Как бы про себя молвила старуха.
- Кого?
- Кого…, ик, … отравила? – Не поняли Илва с Олле. Последний начал было икать. Барбро посмотрела на него уничтожающим взглядом и швырнула так и недожеванный кусок свинины. Мясо шмякнулось на стол, не долетев.
- Брата моего! Свена!
- Дядю, что ль? – Недоуменно спросила дочь.
- Его самого! – Мать тряхнула складками подбородка. – И сейчас ей все достанется. А от нас она отделается несколькими монетами… - Ее поросячьи глазки мстительно прищурились.
- Как… это? – Илва так ничего и не понимала.
- А вот, дочка! – Барбро широко развела руками в стороны. – Вот так! Все ей! А братца моего… в землю… - Всхлипнула даже, или соплю выскочившую рукавом вытерла. Кто разберет…
- А мы…? - Олле вмешался.
- А мы… - Передразнила его теща, - с пустым столом, да ветром в карманах. Не бывать этому! – Громыхнула кулачищем, что зашаталась глиняная посуда.
- А чего делать-то будем? – Дочка наклонилась к столу. К матери поближе.
- Ведьма она! – Вдруг озарило Барбро.
- Какая такая ведьма? – не поняли дочь с зятем.
- Обыкновенная! Которая порчу насылает. Мальчишку видели? – Те кивнули. – Во-о, ведьмин окрас волос. Как крыло воронье черен. Не иначе от трубной сажи! Через трубу ж они летают. – И все посмотрели на полуразвалившийся почерневший от копоти очаг их убогого жилища. – Самое время сейчас… - Прошептала мать и подала знак, что все еще ближе к ней придвинулись. Олле с женой наклонили головы.
- Нынче в Море Гуниллу судить будут… ну ту, умалишенную, что порчу насылала на детей. Где одна ведьма, там и две сойдут! Тем более, пастор сказывал из самого Стокгольма судьи едут. Монахи-инквизиторы! И ребенок опять же ведьмин, порченый значит! А монахам все едино! На костер ее отправят вместе с Гуниллой! За колдовство, да отравление моего бедного брата… - Опять, то ли всхлипнула, то ли…
- А добро-то дядино в казну не заберут? – Вдруг забеспокоилась Илва. - Король-то наш, на площади у церкви сказывали, даже колокола снимать начал. Лесорубы шумели, опять грозились восстать!
- Этим делать нечего, кроме как бунтовать! – Отмахнулась от нее мать. - Рубили бы себе, да рубили. Будут колокола, нет, какая нам-то разница. А по суду – мы наследники моего брата! Даже если в казну чего и заберут, за следствие там, за суд, палачу опять же за работу… Все едино нам что-то достанется. Король пускай церкви обирает, нам до этого дела нет!