Проклятие рода

Двадцать, сияющих серебром лат шведских рыцарей, держа в руках свои шлемы, украшенные разноцветными плюмажами из страусиных перьев, разом опустились на одно колено и склонили свои головы перед семейной четой герцога и герцогини Саксен-Лауенбургских. Грохот их доспехов еще долго отражался гулким эхом от каменных стен парадного зала. Петерссон, стоявший впереди вместе с молодым Стенбоком, первым преклонившим колено, поспешно оглянулся и последовал общему примеру.
Герцог Магнус с удовлетворением отметил про себя бравую выправку и великолепие доспехов прибывшего к нему свадебного посольства от шведского короля. Герцогиня, напротив, выглядела встревоженной и озабоченной. Сбылись ее недобрые предчувствия, что поселились в материнской душе во время свадьбы ее старшей дочери Доротеи с датским наследным принцем Кристианом. Когда, как следует выпив, мужья, ее герцог Магнус и датский король Фредерик, принялись обсуждать возможность брачного союза младшей дочери Катарины и этого Густава из рода Ваза, что был избран королем Швеции.
- Встаньте, господа! – произнес милостиво герцог и подкрепил свои слова жестами, призывающими рыцарей подняться и подойти поближе. Еще раз прогрохотали доспехи, но рыцари остались стоять на своих местах, а вперед, к герцогу двинулись лишь Стенбок и Петерссон.
Магнус откровенно любовался статью и красотой вооружения молодого воина, а герцогиня сразу поняла, что главную опасность представляет его спутник, человек аскетического сложения, с умными проницательными глазами, одетый в простую синюю сутану. Именно он и является главным представителем короля Швеции, а не этот очаровательный юноша-рыцарь, выполняющий роль скорее почетного эскорта, а не дипломата. Но герцогиня несколько ошибалась, ибо Густав Стенбок обладал не только благородной внешностью дворянина, мужеством и отвагой рыцаря, но и пытливым умом, проницательностью, а также достаточной выдержкой и гибкостью, что в сочетании с красноречием, сделает его в последствии очень часто посланником Швеции в других государствах.
- Говорили, что шведы отличаются своей дикостью…, - шепнул на ухо герцогине ее супруг. – а я вижу самых, что ни на есть благородных рыцарей.
- Это всего лишь немцы, которых послал король Густав, ваша светлость. – также тихо ответила ему супруга.
- Ваша светлость! – громко произнес Стенбок, еще раз низко поклонившись герцогу Магнусу. – Позвольте представить вам дары, присланные от короля Швеции Густава Эрикссона Ваза, чью высокую персону представляет здесь в Лауембурге наше скромное посольство.
Герцог Магнус согласно кивнул головой. Стенбок обернулся и хлопнул в ладоши. Стоявшие чуть поодаль в две шеренги рыцари расступились, громыхнув еще раз доспехами, и в образовавшийся коридор слуги внесли сундуки с дарами. Здесь были и меха, и драгоценная утварь, оружие и богатые вышивкой ткани. Большая часть содержимого сундуков еще недавно составляла собственность католической церкви. Но Густав, скорее Петерссон, отбиравший дары для будущего тестя, не были щепетильными в подобных вопросах.
- Наш король Густав Эрикссон из рода Ваза дарит это все вашей светлости, - Стенбок еще раз склонил голову, - и просит руки вашей младшей дочери, принцессы Катарины.
- Передайте слова моей благодарности правителю Швеции. – важно произнес герцог Магнус, с вожделением поглядывая на набитые добром сундуки. – Я думаю, что сей важный вопрос нам следует обсудить не здесь, а в зале, куда я прошу проследовать моих уважаемых гостей на ужин. А заодно и представим вам нашу дочь. Все ваши рыцари и слуги найдут в нашем замке самый гостеприимный прием. – Герцог завершил официальную часть переговоров. Впереди было самое главное.
Магнус I поднялся со своего кресла, разукрашенного гербами, протянул руку герцогине, и, показав Стенбоку и Петерссону, что им следует идти за ними в зал, возглавил шествие. Все двадцать шведских рыцарей, снова прогрохотав, преклонили колени. Посланники направились вслед за герцогской четой.
 
- Ваша светлость, - обеспокоено шепнула герцогиня мужу, - надеюсь вы не собираетесь принимать скоропалительное решение.
- Нет, моя дорогая, - улыбался ей в ответ Магнус, - мы давно уже все обсудили.
- С кем? – обескуражено посмотрела на него жена.
- С нашим родственником, королем Фредериком.
- И что вы обсудили? – не унималась герцогиня, хотя в глубине души уже все поняла.
- Что наша Катарина станет королевой Швеции. И тем самым, наконец, прекратится древняя вражда между датчанами и шведами. – Магнус похлопал жену по руке. – Ну-ну, дорогая, что-то вы выглядите опечаленно. Разве вас не радует, что ваша дочь будет королевой?
- Но этот Густав…
- Тише! – оборвал ее герцог. – Его посланники совсем близко. Они могут услышать… Это будет некрасиво.
Мать Катарины покрылась красными пятнами от гнева и нервно стала обмахиваться веером. Склонившись к уху герцога, она совсем тихо произнесла:
- Этот Густав, он не ровня нашей девочке.
- Мы не будем сейчас разбираться в том, кто были его предки. Хотя, все эти шведские кланы имеют довольно древнюю родословную. Главное, кто он сейчас! А он уже семь лет правит Швецией. И его могущество крепнет.
- Но, ваша светлость, все его царствование это сплошные мятежи и междоусобицы. – герцогиня предприняла последнюю отчаянную попытку, как-то повлиять на мужа. Но Магнус не поддавался.
- Он справиться с этим. И Фредерик также считает.
- Вот откуда ветер дует! – уже ни минуты не сомневалась герцогиня. – Кто более всех заинтересован в этом замужестве? – Датский король! Его борьба с собственным племянником подходит к концу, и он хочет обезопасить себя от шведов. Но почему разменной монетой должна служить моя дочь? – Конечно, это были лишь ее мысли. Вслух произнести супруга Магнуса I не осмелилась. Ее муж хоть и выглядел добряком, но с годами все более и более становился раздражительным.
 Перед дверью ведущей в зал для пиршеств Катарина слегка замешкалась и остановилась. Слуги собрались было распахнуть перед принцессой тяжелые дубовые створки, но замерли - Катарина вдруг посмотрела на них и чуть заметно покачала головой.
- Что ждет меня там? – внезапно охватившая принцессу тоска сжала грудь. – О том ли я мечтала? Или это и есть моя судьба?
- Девочка моя… - услышала Катарина шепот кормилицы, - нас ждут. Надо поторопиться.
Принцесса оглянулась и внимательно посмотрела на Марту. Еще никогда кормилица не видела свою юную госпожу такой серьезной и нахмуренной. Марта растерялась и беспомощно развела руками, не находя нужных слов. Катарина долго всматривалась в лицо кормилицы, тоже храня молчание, но было видно, что ее мысли сейчас далеко отсюда. Этот пристальный взгляд принцессы смущал старую кормилицу. Марта не выдержала, подалась вперед и обняла Катарину, прижав ее головку к своей необъятной груди:
- Девочка моя… - прошептала кормилица, осторожно поглаживая тщательно уложенные волосы принцессы. – это всего лишь помолвка. Ты будешь счастлива, моя маленькая принцесса. И ты станешь королевой. Самой красивой королевой на свете!
Катарина отстранила кормилицу, выпрямилась и бросила на нее взгляд, весь исполненный грусти и печали:
- Да, я стану королевой! – решительно тряхнула она своей головкой, но подбородок подозрительно вздрагивал. Чтоб удержаться, Катарина поджала губки, и уже повернувшись к слугам, произнесла твердым голосом. – Открывайте.
Лакеи немедленно повиновались ей и с трудом, но распахнули привычным движением тяжелые резные створки. Чуть наклонив вперед голову, принцесса стремительно вошла в зал, навстречу выплеснувшимся наружу звукам шумного пиршества. Какой-то рыцарь в блестящих доспехах и с кубком в руках произносил в этот момент приветственную речь, видимо предназначавшуюся родителям Катарины, но скосив глаз в сторону, этот молодой человек внезапно замолчал, и повернувшись к вошедшей принцессе, склонился в низком поклоне. Все звуки вдруг смолкли, затем последовал грохот отодвигаемых кресел и звон доспехов, все гости встали и присоединились к оратору, также склонив почтительно свои головы.