Добрые Люди (СИ)

— Не густо — хмыкнул он, снова усевшись на землю, предусмотрительно подстелив мешок.
— Что там? — поинтересовался я.
— Фляга, огниво, охотничий нож с треснутой ручкой, чистая тетрадь в неплохом переплёте. — Чистый раскрыл её и перебрал листы. — Некоторые страницы выдраны. Всё. Ты хоть понимаешь где находишься?
— Леса Эльхо? — предположил я.
— Леса Эльхо, — одобрительно крякнул бородатый. — А точнее Крайний Рубеж.
Я развёл руками, словно эти слова мне ни о чём не говорили.
— Белые горы? — спросил он. — Знакомо?
— Быть может. Я не помню.
— Беда, — вздохнул чистый. — Дело-то заключается в следующем: от сюда до ближайшего поселения восемьсот ур или, по-вашему, двадцать одна лига.
— По-нашему? — уточнил я.
— Ну да, — кивнул мужчина. — Судя по твоей морде, могу сказать, что вижу перед собой северянина. Серые глаза, светлые волосы, широкие скулы. Герцогство Цван?
Я снова пожал плечами.
— Чёрный Полк? Рейтары Найта? Орден Верных? — Чистый стал загибать пальцы, перечисляя названия, которые, по его мнению, для меня должны были что-то значить.
— Ничего не понимаю. — Я обхватил голову руками, продолжая ломать комедию.
— Да парень, видать тебя хорошенько приложили, — скривился чистый.
Я промолчал. Сделал вид, будто ком подступил к горлу, и подошёл к воде. Умылся. Ледяная вода слегка взбодрила.
— Так вот, — продолжил красноглазый. — До ближайшего поселения могги чуть более двадцати лиг. А ты тут один, босой, без оружия, без снаряжения и, как мне кажется, разыгрываешь амнезию.
— Как ты сказал?
— Амнезия, потеря памяти, — ответил чистый с серьёзным видом.
— Ну да, конечно, — кивнул я. — Именно разыгрываю. Раз ты знаешь обо мне больше, чем я сам, тогда ответь на вопрос. Зачем мне это?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Действительно глупо. Ведь язык, на котором мы с тобой сейчас ведём беседу, считается мёртвым.
— И?
— И на нём читают лекции в Университете Святого Франциска. Не перебивай. Глупость заключается в следующем: ты выглядишь как шпион, говоришь как церковный сановник, а ведёшь себя как солдат удачи из Чёрного Полка. Первое — из северян скверные шпионы, уж поверь. Второе, вести беседу на энтри с первым встречным — верх безрассудства, знавал я одного сержанта, так тот, ежели, где услышит поганую речь, да, именно так он и говорил — поганая речь! То всё — втроём не удержишь! Не любят, знаешь ли, солдаты всяких выскочек. — Он замер на мгновение, видимо оценивая мою реакцию, и продолжил: — Последнее. Наёмник, изучавший таинства святого Франциска, ну это вообще чушь несусветная.
«Лихо кроет! Я бы мог поставить ливр на то, что буйного сержанта чистый сам и упёк в казематы. Посему выходит, что орден добрался и до честных рубак? Королю везде шпионы теперь мерещатся?»
— Ты сотрясаешь воздух, — буркнул я. — Хочешь мою версию? Вы трое подмешали мне что-то в пищу или применили силу, я потерял память, а теперь ты забавляешься. Как тебе? Или вот скажи мне, почему моё энтри для тебя безрассудство, когда как сам лопочешь с первым встречным? Ну и вишенка на торте — где мои сапоги? Куда вы их подевали? Или ты хочешь сказать, что я что-то тут вынюхиваю в таком виде?!
Чистый с задумчивым видом изучал меня какое-то время, после поднялся с галечника и сказал:
— Заканчивай со шкурами, нам пора в путь. Идём мы в ту сторону. — Он указал себе за спину и продолжил: — Через три, может четыре дневных перехода упрёмся в Дубовый Щит, это форпост Горного полка, там сдаём тебя на поруки, и пусть капеллан разбирается кто ты таков. На этом наш разговор окончен.
Красноглазый ещё раз окинул меня взглядом, хмыкнул каким-то своим мыслям и направился к лесу, на ходу обронив:
— Надеюсь тебе не нужно объяснять, что таких как ты обычно убивают на месте. Так что можешь попытаться.
Он явно намекал на то, что я могу облегчить жизнь им и закончить свою, если пожелаю. Таких желаний у меня не возникало. Внутреннее чутьё подсказывало, что чистый придерживается каких-то приказов или кодекса ордена. К тому же я получал прекрасную возможность добраться к Дубовому Щиту, указанному в письме, под охраной, пусть и в качестве конвоируемого. Всё складывалось в мою пользу. Конечно, я сильно сомневался, что чистый клюнул на мои не слишком убедительные доводы, но как бы там ни было, а красноглазый не сбросил меня в реку от греха подальше — я бы его сбросил, поменяйся мы ролями.
 
О втором письме я старался не думать. Путь до Ласвонга — холодного северного города в герцогстве Цван — пролегал через всё Соединённое королевство и занял бы у меня шесть или семь месяцев, а Дубовый Щит был в трёх днях пути. Цели расставились сами собой. К тому же, я пока ещё не решил стоит ли сообщать наверх о подобном нарушении, ведь подсунуть записку в заказ было невозможно, а если и возможно, то кому-то очень влиятельному.
«Сначала работа — потом всё остальное», — решил я.
Обмотав ноги шкурами, я прошёлся по галечнику — вроде было сносно. Внутреннее чутьё подсказывало, что такой импровизированной обуви должно хватить дня на четыре, если смотреть под ноги и не наступать на острые камни или палки — до форпоста как-нибудь дотяну. Вокруг глухая тайга, а это значит, что наш путь будет пролегать через зону леса, хотя упоминания про Горный Полк несколько смущали.
Чистый оставил мой вещевой мешок и тетрадь на галечнике, нож и огниво он забрал. Я покосился на острый камень, которым орудовал, мастеря себе обувку, на крепкую палку, на обрезки шкуры и отбросил крамольную мысль соорудить примитивный нож, поёжился — было зябко, а посему стоило иногда сетовать на своё незавидное положение.
— Могу я забрать мешок и тетрадь?! — крикнул я, потому как чистый снова перебрался на противоположный берег.
Мужчина кивнул.
— А вопрос можно?
Снова кивок.
— Мне бы накинуть что, холодно?
— В пути согреешься, — пробасил чистый.
Я мог бы поклясться, что он ухмылялся, хотя густая борода и усы полностью скрывали его рот.
— Пойдём этим берегом, так что перебирайся сюда, — сообщил красноглазый и в голосе его я услышал приказ. — И впредь все разговоры на всеобщем, никакого энтри, но лучше бы тебе попусту рта не раскрывать.
Вот и угрозы. Меня прям подмывало съязвить, но я благоразумно промолчал. Окинув галечник беглым взглядом на предмет потерянных сапог, я печально вздохнул, бросил в мешок тетрадь, и, завязав горловину, закинул поклажу за спину. Первый уже топтался возле брода всем своим видом приглашая меня идти вперёд. Я не стал спорить и перебрался на другой берег методом красноглазого — прыжками с камня на камень. Второй уже поджидал на том берегу, видимо он ходил в разведку, а через реку перебрался где-то в ином месте. Перекинувшись с красноглазым несколькими фразами, он снова скрылся в тайге. «Пойдёт впереди», — решил я. Троица действовала уверенно, так что угодить в засаду недружелюбных племён могги или нарваться на дикого зверя у нас вряд ли выйдет, соответственно шанс завладеть чужим снаряжением стремился к нулю.
Следовало прочертить определённую грань, прощупать чистого, поэтому я сделал вид, будто устал и, тяжело дыша, сел на землю.
— Запыхался? — нашёлся красноглазый. — Ты учти, ждать тебя никто не будет.
— Я бы посмотрел на тебя, будь ты на моём месте, — огрызнулся я.
— Это вряд ли, — дунул в ус чистый.
— Никогда не говори я не пью этой воды, — парировал я.
— А говоришь, что память отшибло. Поговорки юга знаешь.
Как-то совсем уж по-отечески погрозил он пальцем.
— Некоторые знания всплывают будто из пустоты. Это сложно объяснить.
— А мне и не нужно, — пожал он плечами. — Объяснишь всё капеллану.
Красноглазый вытащил из кустарника связку скатанных шерстяных одел и бросил мне.
— Понесёшь, — сказал он и направился вверх по склону.