Выйти замуж за безжалостного дона (ЛП)

Прежде чем я успеваю произнести еще слово, он смело делает свою ставку. — Пять миллионов долларов, — заявляет он.
— Энцо, что ты делаешь? — спрашиваю я, совершенно потрясенная.
— Ну, ты ведь упомянула, что он стоит более пяти миллионов, верно? Подумал, что перейду к делу и обеспечу выигрышную ставку. Пришло время добавить изысканности в твое пространство, — шутит он.
— Энцо, на пять миллионов долларов я могла бы купить дом, — возражаю я.
— Но, дорогая, у нас уже есть один, — подмигивает он. Когда ставка завершена, мне остается только гадать, кто этот парень и что он сделал с придурком, которого я оставила дома.
Он подходит, чтобы завершить продажу.
— Позволь мне закрепить за тобой этот шедевр и встретиться с тобой впереди, хорошо? — говорит он.
— Эммм, ладно, — запинаюсь я, все еще в шоке. После его ухода ко мне подходит Александр.
— Полагаю, это не парень? — спрашивает он.
Я дарю ему легкую извиняющуюся улыбку, пока мы наблюдаем за завершением аукциона. В то время как Энцо вложил небольшое состояние в одну картину, Александр также потратил значительную сумму на некоторые произведения искусства. Он видит, как я выхожу из здания и следует за мной к машине — решение, которое, оглядываясь назад, возможно, было не лучшим из моих.
По какой-то необъяснимой причине он собирается взять меня за руку, когда воздух в моих легких сжимается. Даже через парковку я вижу лицо Энцо — напряженные морщины, едва сдерживаемый гнев. Я немедленно отпускаю руку Александра, и мое сердце начинает колотиться.
— В чем дело? — с беспокойством спрашивает он, приближаясь ко мне. — Ты в порядке?
Я начинаю его уверять, просить уйти, но уже поздно. Позади него появляется Энцо, кипящий. Его гнев не заметен, если вы не знаете, на что обращать внимание, и после трех недель тесного контакта я могу различить его настроение.
— Она в порядке, — рявкает Энцо. Александр поворачивается к нему лицом, и тревожное напряжение наполняет воздух. Оба мужчины оценивают друг друга, и беспокойство гложет меня изнутри. Я понимаю Энцо лучше, чем кто-либо другой, осознавая его возможности.
— Итак, не парень, не хочешь назвать свое имя? — спрашивает Александр, сузив карие глаза.
Моя челюсть сжимается, когда Энцо смотрит на него с презрением. Его глаза вспыхивают, когда они останавливаются на мне.
— Что, черт возьми, здесь происходит, Роза?
Я понимаю, что собираюсь выяснить, что именно происходит, когда ты ткнешь медведя. И я даже не могу найти в себе сил сожалеть об этом. Потому что, несмотря на то, какими средствами я сюда добиралась, теперь я привлекла его внимание. До сих пор я даже не осознавала, что хочу этого. Но теперь, когда оно у меня есть, мне решать, что с ним делать.
Глава 9
Энцо.
Я убью Джейсона. Мой день шел хорошо, за исключением того, что Джейсон постоянно щебетал мне на ухо о том, что я собираюсь на небольшую художественную выставку Розы. Мне это было неинтересно. У меня были дела поважнее. Но в последние несколько недель он, кажется, взял на себя задачу стать борцом за наши гладкие отношения. Я говорил ему бесчисленное количество раз, что это не имеет значения. Мы с Розой пришли к соглашению, которое, как мне казалось, мы оба поняли. Теперь я вижу, что был неправ.
Несмотря на желание предоставить ей место, о котором она просила, я в конце концов сдался и направился сюда после того, как закончил работу. Когда я приехал, я обнаружил, что мужчина, который должен был охранять, спал в машине. Я без колебаний уволил его, а затем решил сам сопровождать ее. Какой-то парень продавал розы перед музеем, поэтому я купил одну для нее, надеясь, что это принесет мне несколько дополнительных очков. Но теперь я не уверен, что мне вообще стоило приходить, потому что, возможно, мне придется убить этого парня.
Когда он касается ее, контроль всегда ускользает из моих рук. Прямо сейчас я не хочу ничего, кроме как оторвать ее от этого мужчины. До этой ночи он был несущественен. Теперь он мой главный приоритет. Вместо того, чтобы сделать что-то радикальное, например, ударить его по лицу, я протягиваю руку вперед и обхватываю запястье Розы, притягивая ее к себе. Этот засранец двигается так, будто хочет меня остановить.
 
— Ах, ах, — говорю я, издавая цокающий звук. — На твоём месте я бы этого не делал. Сделай еще один шаг, и ты потеряешь конечность.
Угроза произнесена почти скучающим тоном, но она имеет желаемый эффект. Его ноги неподвижны, а лицо бледнеет. Рядом со мной Роза тихо охает.
— Не мог бы ты смягчить драматизм? — вырывается она.
— Будь очень осторожна в том, что говоришь мне сейчас, принцесса, — говорю я, не глядя на нее. — Уходи, — приказываю я мужчине.
Должно быть, он действительно желает смерти, потому что он колеблется. Моя хватка на руке Розы крепчает, когда его карие глаза обращаются к ней.
— Все в порядке, — говорит ему Роза мягким голосом. — Я напишу тебе и все объясню. Ты можешь идти, Александр.
Чертов Александр. Это художник, которым она только что хвасталась. Как чертовски иронично.
— Черт возьми, ты не напишешь ему, — рычу я.
Она бросает на меня раздраженный взгляд, но, к счастью, «Александр» решает ее выслушать и, бросив на меня последний пронзительный взгляд, уходит. Как только он это делает, я веду Розу к машине. Я открываю пассажирскую дверь и жестом приглашаю ее залезть, и она делает это без жалоб.
Через минуту мы уезжаем с места проведения.
— Он мой коллега-художник, — начинает объяснять Роза через несколько минут. — Не нужно было ему так угрожать.
— Друг-художник. Тот, кто делает невозможным игнорировать красоту в искусстве, как ты сказала? Это тот самый художник, о котором ты говорила? — тяну я. — Потому что он не выглядел таким для меня. Не тогда, когда ты смотрела на него с чертовыми сердечками в глазах. И не тогда, когда он держал тебя за руку.
Я останавливаюсь, прежде чем потерять контроль, и делаю несколько глубоких вдохов.
— У тебя действительно красивая улыбка, Роза. Жаль, что это только кажется, что проявляется среди мужчин, которые, вероятно, скоро умрут.
Ее лицо бледнеет.
— Ты… ты не можешь убить его!
— Испытай меня, — бормочу я.
— Нет! Ты драматизируешь. До сегодняшнего вечера я его даже не встречала. И ты настолько оторван от реальности, что стал бы оправдывать убийство только потому, что я разговаривала с другим мужчиной?
Мой взгляд на секунду скользнул по ее лицу.
— Поверь мне, дорогая. В восьмидесяти процентах случаев в моих мыслях, когда дело касается тебя, нет ничего рационального. Почему ты действительно думаешь, что я выбрал тебя, Роза?
Она смотрит вниз.
— Я не знаю, удобство?
— Ты умная девочка. Ты знаешь, что это нечто большее. Не так ли?
Она выдыхает мягкий вздох.
— Пожалуйста, не убивай его. Я обещаю, что он не более чем коллега-художник. Мы с ним сегодня вечером поговорили, вот и все.
Я стиснул зубы и смотрю вперед, не желая видеть уязвимость в ее глазах.
— Роза, на днях ты попросишь меня о том, чего я не смогу тебе дать, — говорю я ей.
Некоторое время мы едем молча, пока ее любопытство не становится ощутимым.
— Так почему же я? Что заставило тебя выбрать меня из всех женщин мира? Я веду скромный образ жизни, избегаю чрезмерных вечеринок, и по общепринятым стандартам меня можно считать скучной и простой. Так почему же я?
— Почему ты? — отвечаю я искренней улыбкой. — Ты умная, потрясающая, и есть что-то в тебе, что загипнотизировало меня с того момента, как наши пути пересеклись. Я думаю, ты тоже это почувствовала, Роза. Нельзя отрицать неоспоримую химию между нами. Я сразу это почувствовал и сразу понял, что мне нужно сделать тебя своей женой. Я хочу пойти по стопам своего отца и построить свое собственное наследие, и, возлюбленная, рядом со мной нет другой женщины. Это можешь быть только ты.
— Я была неправа, — мягко говорит она. — Я была не права, прося тебя держаться подальше. Я не хочу, чтобы ты это делал.