Я Распутин (СИ)
Подтвердил Перцову время встречи, быстренько пробежался по общине – все при деле, кругом порядок, не забыть боцману и капитану благодарность выкатить. Деньгами обязательно, а может еще и какие внутренние медали сделать. Для особо отличившихся.
И помчался в редакцию.
Однако, все на лету, все давай-давай, надо бы организовать все как следует, невозможно везде быть самому, да еще с этими лошадиными силами. Даже автомобиль не спасет – медленные они сейчас. Секретарь, наверное, нужен, даже референт – почту обрабатывать, распорядок вести и прочее. И пора свой выезд завести или отложить, пока деньги не начнут стабильно идти?
– Где генерал твой? – спросил я Перцова, как только вошел в его кабинет.
– Через пять минут обещался, – ответил он, бросив взгляд на часы.
– Тогда распорядись насчет чая и второе кресло сюда подвинуть надо.
Выпер хозяина, расселся, сгреб гранки, начал читать, да с улицы клаксон автомобильный задудел. Подошел к окну – ба! знакомые все лица! – то же авто, что корнетов привозило. И шофер тот же, и даже детишки набежали точно так же.
Глянул в зеркало – орел. Крест висит, сюртук шелком отливает, борода, усы, лапы и хвост. А тут и гость пожаловал, скинул генеральское пальто на красной подкладке в редакционной и ко мне. Интересно, их как солдатиков, по одному шаблону отливают? Все здешние военные выглядят как один – мундир, погоны, иногда аксельбанты, как у этого вот, на шее крестик, борода-эспаньолка и буденновские усы. И прямые все, как палка.
Пригладил он волосы на лысеющей голове и представился:
– Генерал-лейтенант Палицын.
Ага, вот на чьем автомобиле корнет Палицын катался, не иначе, отец прибыл, за кровиночку просить. И точно, отец, но просил он скорее не за кровиночку (статья-то без имен-фамилий вышла, лишь с обозначенным намерением позже их огласить), а за свою работу. Он всю карьеру бок о бок с НикНиком работал, тот его продвинул на должность начальника Генерального штаба, что ли, я точно не вникал. Но судя по разговору, это как раз то, чего так не хватало российской армии – парадокс был в том, что офицеры Генерального штаба были, а самого Генерального штаба не было. Вот его и создали, и даже отделили от военного министерства, как во всех «цивилизованных странах». А теперь, после того как НикНика турнули, все повисло на ниточках. И если сейчас еще и прямо назвать фамилию корнета, то Генеральному штабу кранты, сделают из него еще один отдел в министерстве. Нет, так-то все заинтересованные лица знали, что за корнеты там отличились, но одно дело секундировать в сомнительной дуэли по приказу начальства, а другое – науськивать денщиков. К тому же, если назвать фамилию, это как в моем времени «официально предъявить обвинение». А сын молодой, дурной, любимый, младшенький. Первые два у генерала в младенчестве померли, двое служат, и вот третий только-только в полк выпустился, и тут такой афронт.
Понравился мне генерал. Спокойный, без барства, чаем не побрезговал, изложил ситуацию доступными для понимания мужика словами. Объяснил, что без Генерального штаба армии нельзя, ну это я и без него знаю, и как историк, и как военнослужащий. Наверное, будет неплохо, если я его поддержу, пусть пока как в одном фильме «у меня дядя замначальника Генштаба, а в Министерстве обороны никого».
– Так не опознал я никого, Федор Федорович. Темно было, да и в свалке кого разглядишь? – выдал я генералу, прихлебывая чаек.
Он отставил стакан и совсем было собрался задать вопрос, но я продолжил:
– И полиции точно так все и сказал. И в бумагах ихних все так и прописали. Неизвестные. А за газету не беспокойтесь, прослежу.
Поблагодарил и даже руку пожал. А чо, мне сам император жал, может, я ее и не мыл с того времени?
В дверях остановился, сказал:
– Если могу чем-то в ответ помочь…
– Мне Федор Федорович видения иногда приходят, вроде божьих откровений.
– Да, об этом вся столица судачит – покивал генерал.
– Матерьялисты не верят, плюются – я обхватил стакан ладонями, вздохнул – А мне порой страшно бывает. Да так, что очнувшись, вдохнуть воздух не могу.
– Чем же я могу помочь – растерялся Федор Федорович – Высокие материи не мой конек… но я разумеется верю, что горние силы порой посылают нам сигналы. Кому-то меньше, кому-то больше, как вам.
Генерал замялся, не зная как продолжить.
– Вижу, человек вы хороший, из наших, правильных.
– Весьма польщен сей аттестацией – Федору Федоровичу все еще было неловко.
– Ежели я мог бы делиться моими откровениями с кем-то настроенным благожелательно, без издевок….
– Буду польщен. Честное слово! – генерал аж воспрял – Вот моя визитка, можете являться домой без уведомлений, семью и слуг я предупрежу.
Отлично! Вот он еще один кирпичик в моем здании новой России. Я прям зажмурился от удовольствия.
Только гость уехал, опять телефон! Из общинного дома, пока до трубки дошел (ну не бегать же учредителю издания на глазах сотрудников), так хлоп и бросили трубку. А принявший звонок пояснил, что там паника и срочно требовали.
Да чтож такое, туда беги, сюда беги… Побежал, куда деваться.
Подъезжаю – а у нас маски-шоу! Ну, как это нынче выглядит. Дом полицией оцеплен, даже конные городовые имеются, у входа в типографию целый караул и несколько солидных санок. Вот тут я чуть в штаны не навалил – неужели спалились с липовыми «Ведомостями градоначальства»? Это же все, кранты… Клише мы уничтожили, набор рассыпали, неужто кто проболтался? Адир? За остальных-то я уверен… или… капитан? То-то он так нехотя…
Да что гадать, не удирать же. И полез в печатню.
А там полицейский на полицейском и сам Филиппов. Ну я морду кирпичом и к нему, одна надежда на второе счастье, то есть наглость.
– Владимир Гаврилович! Что же вы как снег на голову? Мы бы подготовились, встретили, как положено…
– Оставьте, Григорий Ефимович, ваши подходцы. Вот это вот что? – и сует мне несколько смятых бумажек.
Всю силу воли употребил, чтобы руки не тряслись, взял, расправил…
– Деньги, Владимир Гаврилович.
– Какие, к черту, деньги???
– Не поминайте нечистого, грех это.
– А фальшивки печатать не грех???
Тут уж я засмеялся. Да и печатники наши хихикать начали, а через минуту все в голос хохотали. Одни городовые усы топорщили и грозным видом пытались на нас подействовать.
– Маааалчать! – рявкнул взбешенный Филиппов.
– Ох… – я вытер слезы с глаз.
Да, нервная разрядка она такая.
– Это деньги из игры «Мироед», что мы печатаем. Весь Питер в нее играет!
– А герб почему?
– Поставщики двора, по всемилостивейшему разрешению. А в чем дело-то?
– Да в том, вашими деньгами расплачиваются! И сидельцы в нескольких лавках их приняли!
– Так за чужую дурь мы не ответчики!
Филиппов сделал фейспалм. А я подумал фига себе уровень культуры, это что получается, можно любую бумажку напечатать и ее будут за деньги принимать?
– А сделаем вот что. Впредь на денежках наших герб печатать не будем, закажу художнику рисунок попроще, вроде как у Шустова на коньяке. И название на них поменяем, вместо рубля пущай будет гривна. По рукам?
– Смотри, Григорий Ефимович! – Филиппов погрозил мне пальцем, развернулся и махнул рукой городовым – Сворачиваемся.
Глава 12
Скандал с фальшивой газетой имел последствия. Сначала местного характера, связанного с усилением контроля за печатными СМИ – например, все издания заставили сделать тестовый оттиск всех типографских литер и сдать его в МВД на хранение. Такое же распоряжение пришло по печатным машинкам.
Мигом возник черный рынок перепродажи нашей фальшивки. Экземпляр газеты из под полы шел по двадцать и даже по тридцать рублей. Полиция гоняла спекулянтов, но какое там… Эх… знать бы заранее – заначили бы пару тысяч экземпляров.
Были, так сказать, и глобальные последствия. Оскорбленный Георгий Максимилианович, 6-й герцог Лейхтенбергский, подал на развод. Его прошение Синод мигом удовлетворил, Стану выслали в Черногорию, ее сестре Милице – за попытки интриговать при дворе – было указано уехать в имение Дюльбер в Крыму с запретом являться в столицу. При этом, что удивительно, на место НикНика, главой гвардии был назначен его брат и супруг Милицы – Великий Князь Пётр Николаевич.