Второй шанс (СИ)

— У вас появились какие-то вопросы, Игорь Сергеевич?
Голос холоден. А в душе горит огонь, и сердце плачет. Ну, ничего. Это пройдёт…
  
ГЛАВА 28
 
— Проглотил!
Я разве что не подпрыгнула на месте, сбросив вызов. Конечно, привлекла к себе внимание мужчин, которые обложились документами и пытались придти к единому мнению, изучая графики.
К моему удивлению, Игорь решил сам координировать работу нашей фирмы. Не назначил ответственных сотрудников, не привлёк независимых специалистов, что часто делают в подобных ситуациях, он не просто контролирует, а решает все вопросы самостоятельно.
И сейчас Суржевский в очередной раз одарил меня холодным взглядом. Проблема в том, что я знаю, какой пожар прячется за этой тонкой коркой льда.
Я прочистила горло и перевела взгляд на Костю. Так шеф попросил обращаться к себе, аргументировав это тем, что в ближайшие пару месяцев нам придётся много времени проводить вместе, и тратить дорогостоящие секунды на выговаривание полных имён неразумно.
Этот мужчина всё переводит в деньги. Зануда. Я понимаю, почему он не женат.
Зато специалист он отменный, Суржевский и здесь не прогадал.
Костя смотрел на меня вопросительно, намекая, что надо бы объясниться.
— Это был переводчик ГлобалМетал, — сдержанно сообщила, хотя хотелось станцевать. — Они согласны обсудить наши условия. Но, насколько я выяснила, Дуглас Нойнер не тратит своё время, если не готов сотрудничать.
— Мои, — голос Суржевского разрезал пространство, как всегда, разгоняя рой мелких мурашек по всему телу.
— Простите? — уточнила, не имея ни малейшего понятия, о чём он говорит.
— Мои условия, — поправил Игорь.
Кажется, я покраснела. Но не от стыда за свою оговорку. А от злости.
— Простите, Игорь Сергеевич, — не отрывая взгляда от глаз гада, извинилась, — я оговорилась.
— Прощаю, — любезно согласился Суржевский.
Он нарочно издевается надо мной. Мы работаем вместе уже вторую неделю, видимся практически каждый день, и каждая встреча для меня становится испытанием.
Ещё никогда за всю свою жизнь я не испытывала таких противоречивых чувств. В один момент мне хочется уткнуться носом в его шею и вдыхать сводящий сума аромат, в другую секунду я готова разодрать его самодовольное лицо ногтями до крови. Вот как сейчас.
Я не знаю, зачем Игорь это делает, чего хочет добиться.
Может, это такая изощрённая пытка?
Проблема в том, что я совершенно не понимаю его эмоций. Я не могу определиться, зол ли он по-прежнему, или теперь Суржевскому абсолютно безразлично? Может, в данном случае дело не во мне. Может, он просто не привык считать женщин специалистами хоть в чём-либо.
А моя дурацкая привычка расставлять всё по местам не даёт об этом не думать.
Это мешает работать. Но пока я справляюсь. И Константин Юрьевич мной доволен.
— На послезавтра я заказываю билеты в Швецию, — переведя своё внимание на более адекватного из двух возможных собеседников, сообщила. — Теперь пора. Два дня у нас будет на то, чтобы изучить Шведмет на месте. Нам же хватит два дня? — уточнила, снова повернувшись к Суржевскому.
Мужчина кивнул:
— Если работать в таком же режиме, то вполне.
Я тяжело вздохнула. Режим убойный. Скоро я забуду, как выглядит моя дочь.
— Отлично. Тогда встречу с Нойнером назначаю на двадцатое.
— Думаю, всё же встречу будет назначать он… — вновь попытался поправить меня Суржевский.
— Не-е-ет, — протянула, слегка прищурившись и мотнув головой. — Встречу назначим мы. Если мы хотим получить от него больше, то должны показать, что много нам не требуется.
По взглядам мужчин заметила, что они не слишком меня поняли. Закатила глаза.
— Просто поверьте. Я на этом собаку съела.
Игорь вновь уткнулся в графики, а Костя кивнул, давая мне свободу действий. В конце концов, именно для этого он и брал меня на этот проект.
Залезла в календарь, чтобы просмотреть список дел и добавить туда заказ авиабилетов, но отвлеклась на звонок не моего телефона.
Игорь схватил смартфон со стола и принял вызов:
 
— Что случилось? — сходу спросил он.
Почему сразу случилось-то? Суржевский слушал собеседника внимательно, а потом, к моему удивлению, тепло улыбнулся, совершенно поменявшись в лице.
Сердце сжалось в тугой узел, а к горлу подкатил ком. Я сглотнула и стала наблюдать, словно привороженная, за этим без преувеличения редким и завораживающим зрелищем — настоящий Игорь Суржевский разговаривает с дочерью…
Кромка льда, постоянно сковывающая его взгляд, мгновенно растаяла, мелкие морщинки теперь обрамляют чёрные глаза с густыми ресницами, уголки манящих губ, к которым вмиг захотелось прикоснуться своими в нежном поцелуе, приподняты, и даже голос смягчился, из стального превратившись в бархатный.
— Вы в Швеции, а я в Москве, и ты звонишь мне, чтобы спросить, где Алекс?
Выслушав ответ, Игорь хмыкнул.
— У него должна быть видеоконференция с Испанцами. Наверное, мероприятие немного затянулось. Блядская Европа с их сиестами.
Маша что-то ответила, вызвав очередную улыбку на лице отца, и Игорь положил трубку, бросив напоследок:
— Позвони, как объявится.
Я быстро отвернулась, побоявшись оказаться замеченной за подглядыванием. Появилось такое чувство, что я стала свидетелем чего-то личного, сокровенного. Куда вхожи только избранные, дорогие сердцу мужчины люди.
Вновь захотелось плакать. Ведь когда-то он улыбался так и мне…
  
ГЛАВА 29
 
— Ты выглядишь уставшей, — заявила подруга, — присаживаясь за наш стол в кофейне.
— Ну, спасибо, — недовольно пробурчала, уткнувшись в кружку с кофе.
— Сегодня опять будешь до восьми работать? — поинтересовалась Алёнка.
Я поспешила мотнуть головой.
— Нет. На сегодня я закончила. Завтра улетаем в Швецию, Костя отпустил собраться и побыть с дочкой…
— Маша уже дома?
— Да, с мамой. Через полчаса у неё танцы, я заберу её из студии, и вечер проведём вдвоём. Скорее бы уже это всё закончилось…
Я уставилась в окно, тяжело вздохнув.
Я скучаю по дочери. В нашей жизни только всё наладилось. Появились деньги на танцевальную студию, в которой Маша так сильно хотела заниматься, мы съездили на море. Я перестала ночами смотреть в потолок, опасаясь уснуть и проснуться в слезах из-за сна, в котором Суржевский больно сжимает моё лицо и разрывает душу на куски.
И вот он снова появился. Только не во сне. Я не сумела отрастить нужную броню, поэтому каждый день выхожу на поле боя без доспехов. Мой единственный щит — гордость и уверенность в собственных силах.
— Ты несчастлива, — прошептала подруга, а я удивлённо посмотрела на неё. — И дело не только в Суржевском. Ты просто несчастлива.
— О чём ты говоришь? У меня есть Маша, родители живы и здоровы, есть собственная квартира практически в центре Москвы, высокооплачиваемая работа… Разве я имею право быть несчастной?
Я пожала плечами и сглотнула ком, образовавшийся в горле от собственных слов.
— Конечно, имеешь, — без сомнений ответила подруга, — как и любой другой человек.
Я снова пожала плечами, не зная, что ещё сказать, а Алёнка решила копнуть глубже:
— Влюбилась и никак не забудешь…
Очередной тяжёлый вздох. Я глотнула остывшей кофе и посмотрела подруге в глаза.
— Знаешь, иногда я его ненавижу. По-настоящему. За то, что не могу его понять. В какой-то момент я была готова простить то, как он поступил со мной, подумав, что слишком сильно задето его мужское самолюбие. Думала, он действительно испытывал ко мне что-то и почувствовал себя преданным. Возможно, отреагировал так остро, потому что уже обжигался на женщинах. У Маши ведь должна быть мать?
Мой вопрос не требовал ответа, но подруга понимающе кивнула.
— Он никогда не говорил о ней. Я до сих пор не знаю, что произошло. Знаю только, что Игорь с маленькой дочкой уехал из страны. Наверняка, она их как-то обидела… Или просто случилось что-то страшное…