Проснуться ото сна (СИ)

— Я тебе нужен, чтобы поделиться со мной этими мыслями? — Перейти на «ты» оказалось не так-то легко, даже повисла небольшая пауза перед тем, как осознанно назвать его как равного себе. Граф одобрительно кивнул.
— Да, и не только мыслями.
Мне вдруг стало так спокойно, так умиротворенно. Я шел с ним рядом, и все ужасы прошлого отходили на второй план, растворялись без остатка в его бездонных глазах.
— У нас с женой нет своих детей, поэтому я до встречи с тобой был в поиске. Я искал именно тебя. — Он улыбнулся отеческой улыбкой. — Я выбрал тебя среди всей этой одинаковой толпы, ты отличаешься от них.
«Ты хочешь усыновить меня?» — недоуменно подумал я, в слух же произнес: — Чем же?
— Тем, что так походишь на меня в твои годы.
Я резко остановился:
— Как ты это делаешь?
Граф прошел еще несколько шагов, остановился, повернулся ко мне лицом.
— Ты ведь хочешь научиться этому?
Я молчал.
— Я научу тебя всему, что умею сам. Мы уйдем отсюда, будем только вдвоем, как отец и сын.
Я поежился, какая-то не радужная перспектива. Никуда уходить мне не хотелось. И совершенно не хотелось иметь еще одного безумца в роли отца.
— Зачем куда-то уходить? Может, вернемся в зал? Нас наверняка потеряли.
— Ты так ничего и не понял?
Я сделал шаг назад:
— А вы ничего и не объяснили.
В меня порывом ветра ударила паника.
«И почему только ее не было раньше?» — мелькнула бьющаяся в истерике мысль.
Я бросился бежать, хватаясь за деревья, откидывая ветки, скользя по серой траве. Воздуха не хватало, дыхание сбилось, я оглянулся назад. Не видя погони, я без сил рухнул под дерево.
— От меня бежать бесполезно, — голос ровный, будто граф все это время стоял здесь, дожидаясь меня.
Я вскочил, ударившись о нависавший надо мной наклоненный ствол. Захотелось забиться куда-нибудь, где это существо меня не найдет. Мысль, что это не человек напугала еще сильней. Хотя куда уж сильнее?
— Ты не человек, человек так не может… — я даже не в силах оказался закончить свою мысль, в голове все путалось.
— Я знаю, что ты чувствуешь, я знаю, что ты думаешь, я знаю твою судьбу. Я почти Бог.
— Ты не Бог.
Граф рассмеялся, немного резким смехом, словно выплевывая его.
— О-о-о, в свое время я был растерян и говорил то же самое, что и ты. Ты боишься меня, но вскоре это пройдет. Ты станешь таким же, как я, мы будем действовать как единый организм: действовать без усилий, чужие мысли станут открытой книгой, и мы станем дополнять друг друга. Все, о чем ты мечтал раньше: деньги, дома, власть, девушки, станет реальным. Хотя это вскоре надоест. Когда это случится, перед нами откроется множество стран и мест, в которых ты никогда бы не побывал. Мы будем путешествовать. Когда привязанность к определенному месту не нужна, мы станем жить там, где понравится. Сами станем творить нашу судьбу, а не прозябать в каждодневной скуке.
Слыша его безумные речи, я потихоньку отползал, молясь, чтобы сюда кто-то пришел. Страшно было оставаться с этим безумцем наедине.
Я не понимал сам себя; я не понимал, что происходит; совершенно не знал, сколько прошло времени и как мне найти выход из этой ситуации. Я надеялся только на случай.
— Вы сказали, что ответите на мои вопросы.
— Вновь эта официальность? Ты думаешь, что сильнее меня раз моложе. Это глупое заблуждение. Я больше не старею, моя сила превышает твою в несколько раз. Жаль, что я не так красив, но я могу околдовать, и для тебя не будет в целом свете прекрасней меня. Я могу казнить, могу миловать. Кто же я, как не Бог? И ты, жалкий человек, в моей власти. Если будет моя воля, то завтра для тебя не наступит никогда.
Для меня стало ясно, что человек, находящийся передо мной, безумец. Не видя смысла в бегстве, я кинулся на него.
Схватка была недолгой. Его сила буквально смела меня, не давая возможности опомниться. Я еще сопротивлялся, когда мои руки скрутили за спиной и повалили на землю. Рука графа сдавила горло. Свет ночи, который я и так почти не улавливал, практически погас. Перед глазами появились разноцветные круги, расплываясь и возникая вновь и вновь.
 
— Я тебе сжал сонную артерию, ты отключишься ненадолго, — слова прозвучали нежно, почти с любовью.
Очнулся я от своего собственного смеха. Как я мог смеяться? Тут же закашлялся, попытался сесть. От перенапряжения мышц выступил холодный липкий пот, пропитав рубашку. Невыносимая слабость присутствовала во всем теле, обезоруживая.
Он сидел в нескольких метрах на скамейке, не моргая, глядя в пустоту, словно статуя. Живая статуя.
— Теперь, либо мы будем вместе, либо тебя не будет совсем. — Его голос, тихий и спокойный, с легкой усмешкой словно подводил черту под всей моей жизнью.
Его слова никак не укладывались в голове.
Шею щипало, рубашка оказалась порванной, и один рукав небрежно свисал. Я протянул руку к шее, пальцы тут же стали влажными и слегка липкими на ощупь. В тени деревьев, которые закрывали даже лунный свет, мне не удалось разглядеть что-то конкретное. Под ложечкой засосало, к горлу подкатила тошнота.
— Что ты со мной сделал?
— Ты — мой бокал вина, я всего лишь испил тебя.
Смысл сказанного ускользал. Я сидел потерянный.
— Спрашивать, согласен ли ты, мне не обязательно. — Граф нависал надо мной, как скала. — Ты хочешь жить? Или ты готов умереть прямо здесь и сейчас? — Все это была игра, игра от скуки.
Он слегка толкнул меня ногой, я, как кукла, завалился на бок. Блеклый свет упал на мою руку, она заблестела.
«Это кровь?»
— Это твоя прошлая жизнь, друг мой. Знаешь, все прочие до тебя только убегали, ни один не осмелился противостоять мне. Они были в не менее безвыходной ситуации. Почему ты напал на меня? Ты же понимал, что я не тот, кем кажусь.
— Нет.
— К чему ты это говоришь? — Граф сел рядом, мне с трудом удавалось сконцентрировать на нем взгляд.
— Я лучше умру, чем останусь с тобой.
Граф рассмеялся, вся ночь наполнилась его неприятным смехом.
— Ты уже так слаб. Может, помнишь, но я говорил, что твой ответ не имеет значение. Ты уже дал согласие, чтобы стать вампиром.
Я попытался подняться. Он без труда меня посадил, будто я и не весил ничего. На злость и борьбу сил не осталось, поэтому я еле слышно произнес:
— Ты не можешь быть вампиром.
— Ха, ты думаешь, что они вымысел? Думаешь, вампир — это труп, просыпающийся ночью только для того, чтобы пить кровь. Спешу тебя удивить: эта цель не многим важнее, чем ваш прием пищи. Но люди ведь живут не только ради еды, правда? У нас в руках может находиться безграничная власть, а люди, лишь заняты своими мелкими делами. Люди алчны, но им никогда не добиться того, что можем мы. У нас больше времени и больше возможностей.
— А графиня? — перебил я его путаные размышления.
— Я любил ее раньше, но она отказалась быть со мной. Слишком верит в Бога, в Рай и Ад. Я не хочу ее убивать, она обещала молчать о моей сущности. По большому счету, и ей невыгодна правда.
— Что же тогда правда?
— Легенды…, - задумчиво протянул он, — Ты тянешь время Алекс. Пора. Ночь близиться к завершению. Ты сильный. Я уверен, ты справишься.
Я смотрел вверх, на листве играли чуть заметные блики от звезд и луны. Я не хотел принимать его предложение, но как с ним бороться?
Граф сел на колени возле меня и, легко удерживая вес моего тела одной рукой, повернул чуть на бок. Я лишь краем глаза увидел слегка удлиненные зубы в полуоткрытом рту.
Больше всего я боялся стать таким, как в легендах: безжалостным убийцей.
Во мне боролось множество чувств, но я так хотел жить. Я захныкал как ребенок, сжав пальцы, отчего почувствовал неприятные ощущения от засохшей на ладони крови.
Граф нагнулся так низко ко мне, что я уловил его еле заметное дыхание, словно раскаленным клеймом обжегшее мою шею.
— Завтра ты станешь другим, — это скорее были мысли мучившего меня вампира, чем слова.