КЖД II

Несмотря на её теплоту, остатки сна покинули его, и он ощутил приятную и бодрящую расслабленность.
— Как твои ручки? — спросил он Анижу.
— Ещё больно, — ответила та. — Но это хороший знак. Значит, они ещё не отмерли. У меня будут пальцы. Я надеюсь.
— У меня спина прошла, — вклинилась Розари. — И дышать у этой воды чистое блаженство. Она помогает, не волнуйтесь. Я чувствую. Эй, старик. Тебе тоже не помешает! Лезь сюда. Я тебе прикрою, не волнуйся.
Дукан снисходительно посмотрел на неё, посмурнел, снова оглядел окрестности, затем вздохнул и опустил плечи.
— Ладно, чёрт с ним.
***
Вылезать не хотелось.
Солнце уже скрылось за горизонтом, в пятнах тумана проступили холодные звёзды, а вода размочила кожу и вычертила на кончиках их пальцев глубокие борозды. Она действительно помогала. По маленькой капле, Кальдур понял, что тупая и жгучая боль, что поселились в его ступнях так, что он перестал её замечать, теперь уходит, и её сменяет ощущение какой-то целостности и гибкости.
Оно выпил всю воду из фляги, когда та нагрелась, практически залпом. Тут же пожалел об этом и вспомнил запрет Хизран. Его затрясло, он почувствовал резкую боль в спине и боку, но они прошли достаточно быстро. Осталась только испарина. Поздним вечером он снова забрал опустевшие фляги, вылез из бассейна, обтёрся одеждой, подождал пока высохнет и снова взобрался за купол. На этот раз у него угло чуть меньше двух часов, он был куда более бодр и смог неплохо подобрать маршрут восхождения. Вернулся к закату, ощутил усталость только после спуска, она тут же покинула его, стоило ему вернуться в воду.
Розари отступила из центра к бортику, запрокинула на него голову, растелилась по округлому краю бассейна и теперь дремала. Дукан стоял в самом центре, стискивал в губах трубку и издавал целый набор странных кряхтящих и рычащих звуков. Анижа проронила немало слов, выдирая бинты, въевшиеся в кожу и мясо, и снова погружая израненные руки под воду. Она оживилась и больше не кривилась от боли. К радости Кальдура, она достала правую руку и смогла согнуть её. Чернота отступила от её пальцев, уступив место пускай нездорово бледному с прожилками фиолетового, но все же не такому болезненному цвету.
Вокруг стало очень темно, и лишь их небольшие движения в воде выдавали их присутствие. Кальдур всё ещё чувствовал бодрость и прилив сил, но он понимал, что это ощущение обманчиво, и стоит ему покинуть Воды, и очень скоро усталость даст ему по башке.
Он подплыл к Дукану, тронул его за плечо.
— Я посплю. Разбудишь меня часа через четыре и поспишь сам.
Дукан помусолил пустую трубку, перекинул её с одного уголка рта в другой, и кивнул ему. Дно бассейна не было гладким, набирало угол постепенно, у самого бортика можно было лежать практически горизонтально и не скатываться вниз. Кальдур помог Аниже лечь и устроиться, прикрыл торчащую из воды грудь одеждой, положил сумку под голову.Таким же образом устроился чуть поодаль.
Стоило ему закрыть глаза, и темнота его век снова сменилась на белую пустыню. Во сне он понял, что спит и осыпал сон самыми скверными ругательствами — последнее что он хотел видеть, это бесконечный хоровод снега и холода.
Дукан потеребил его ногу, и он резко проснулся. Вокруг царили сумерки. Он спал куда дольше положенных ему четырех часов.
— Ну? — спросил старик требовательно и нетерпеливо.
— Как заново родился, — честно ответил Кальдур, пытаясь привыкнуть к расслабленному и бодрому телу, в котором ничего не болело. — Отдыхай. Спасибо, что дал столько времени.
Дукан устроился на его место, поворчал и закрыл глаза. Кальдур выбрался из воды, обмотал бёдра своей рубашкой и размялся. За ночь они снова выпили всю воду, а он почувствовал себя так хорошо, что был не против для нового похода. Схватил все фляги и энергичной босоногой походкой устремился в горы.
Кожа его ступней стала настолько мягкой, что он едва не порезался о камни, а прикосновение к снегу заставило его взвизгнуть. Вернувшись, он снова поместил сосуды в воду, и осмотрел ноги — они были похожи скорее на ножки только что родившегося младенца, чем на ноги мужчины, которые провёл в походе последний месяц. Тёмные пятна сошли с них, уступив место полностью здоровой мышцам и коже. Это не могло не радовать.
 
Когда он вернулся Анижа ещё посапывала, и он с куда большей радость разглядел, что её руки так же оправились. Даже шрам от чёрного клинка превратился в тонкую полоску белой кожи, но не зажил полностью. Кальдур потянулся за спину и нащупал свой шрам — он так же никуда не делся. Большая часть сетки его прошлых ранений так и осталась на своих местах. Но раны, которые были внутри и стесняли его движения в руках и плечах, исчезли, и он ощутил необычайную свободу своего собственного тела.
— Хорошо, да? — его удивил необычайно ласковый голос Розари. — Давненько не чувствовала, чтобы у меня ничего не болело. М-м-м, прия-я-ятно… У нас ещё осталась какая-то еда? Я бы позавтракала.
— Вряд ли, — покачал головой Кальдур. — Но мы что-нибудь придумаем.
— Да... Чувствую, что теперь всё будет хорошо. Не думаю, что мы спаслись чудом. Думаю, что Господа ведёт нас.
— Куда ведёт?
Розари ответила ему расслабленной улыбкой и снова ушла на глубину.
***
Дукан проснулся, когда солнце было уже в зените.
Кальдур разулыбался до боли в скулах от вида его ошалелого, и посвежевшего после пробуждения лица.
— Будь у меня такая ванна дома лет двадцать назад, я бы… — пробормотал Дукан, потирая плечо и принимая флягу. — Да я бы сидел на троне этого сраного королевства и хер бы мне кто чего сделал.
— Царь во дворца! — Кальдур не выдержал и рассмеялся.
Утолив жажду, и так и не сбросив абсолютно непонимающую и оттого предельно глупую мину, Дукан вышел из бассейна, спешно оделся и внимательно оглядел горы и строения. Жестом позвал Кальдур.
— Отсиживаться тут вечно не выйдет, — сказал он тихо. — Пойдём-ка за уголок опорожнимся и подумаем, что делать дальше.
Кальдур кивнул ему, оделся и последовал за ним
— Хотел бы извиниться перед тобой.
Кальдур закашлялся от неожиданности, и чудом воздержался от комментария, что прёдпочел был справлять нужду в молчании и без неловких разговоров. Старик, не стесняясь, продолжил:
— В основном за жричку, конечно. Тяжело брать на себя ответственность и принимать решения, когда на кону жизни. Кто-то должен. Будь у нас на горизонте более умный и дальновидный вожак, я бы сбросил ему всё это дерьмо на плечи не задумываясь. Прости, что мы чуть не погибли все. Нужно как-то разобраться со всем этим и ещё пожить после. Вот такое у меня желание.
— Да пустое, — отмахнулся Кальдур.
— Вот именно. Дело оказалось пустым. Мы чуть не погибли за зря. А я верил в то, что мы тут что-то найдём. Буквально знал это. Доверился себе зачем-то.
— Все ошибаются. Даже Госпожа.
— Вот именно, — Дукан вышел из-за угла и подождал Кальдура. — Больше нам нельзя совершать ошибок.
— И что ты предлагаешь?
— Собраться всем вместе и подумать. У меня пока нет предложений, а если бы и были, то я был бы в них неуверен.
Кальдур кивнул ему, хлопнул по плечу, пытаясь поддержать, и они побрели назад.
— Что ты делаешь?!
После вскрика Анижи раздался звук сочной пощечины. Кальдур переглянулся со стариком, ускорил шаг, вернулся к бассейну и не обнаружил ни следа врагов.
Розари склонилась над лежавшей Анижей, и прикрывала красную щеку своей ладонью. Анижа уже не спала и с перепуганным видом смотрела на Розари снизу вверх. Розари повернулась к Кальдуру, хищно ему улыбнулась и плюхнулась назад в бассейн.
— Всё нормально, Анижа? — протянул Кальдр.
— Да… Мы просто… Она просто… Не важно, Дур, — закончила она быстро, покраснела и отвернулась.
Кальдур в недоумении пожал плечами, и повернулся в поисках Дукана. Его не было видно. Цепочка шагов, показавшихся от купола, принадлежала ему одному. Что-то кольнуло Кальдура, и он поспешил назад. За углом, где они справляли нужду, старика так же не было, но нашлись его следы, которые круто поворачивали назад и затем в бок, по направлению к скалам.