Без тебя (СИ)

— А что, кто-то решил съехать из вас троих?
— А ты не знал? Аня уезжает в Москву на стажировку, — отвечает сестра, а я тяжело сглатываю и пытаюсь проглотить ком в горле.
— Ладно, я буду в спальне. Только ничего не бейте в этот раз!
Я киваю и захожу в комнату, где Аня уже натянула черную водолазку и красила губы своей любимой красной помадой. Сколько я ее сожрал с ее губ, наверное, много. Я молча смотрел, пока она это делала. Не в силах оторваться от ее сочных и манящих губ, даривших мне наслаждение. Так. Надо встряхнуться. Не то я опять кончу в штаны. Стервочка доводила меня уже однажды до этого.
— Ты что-то хотел? — спрашивает она равнодушно, но глаза смотрят пристально и с интересом.
— Просто поговорить, — пожал я плечами. — Ты уезжаешь? Вроде ты никогда не говорила об этой стажировке.
— Потому что до недавнего времени не хотела ехать.
— Что же заставило тебя передумать?
— Открывающиеся передо мной перспективы от этой поездки.
Я подхожу к ней ближе, теперь могу рассмотреть каждую черточку на ее лице. Аня затаивает дыхание и напрягается.
— Ты и до этого, наверняка, знала об этих перспективах.
Она опускает глаза и теребит браслет на руке.
— Знала, да, но думала, что мне этого не нужно.
— Что же заставило тебя передумать? — снова спрашиваю ее. Я стою так близко к ней, что чувствую ее запах, который кружит мне голову.
— Появилось желание, — прерывисто говорит она.
— Себе не ври.
— Ты о чем? — она начинает ерзать на стуле, пытаясь отодвинуться от меня, но я подхожу еще ближе и ставлю руки по обе стороны от нее, упираясь ими в спинку стула.
— О том, что ты не хочешь никуда ехать. Ты просто бежишь от меня, потому что тебя раздирают те чувства, которые ты ко мне испытываешь.
— Не говори ерунды! — восклицает она. На щеках появляется румянец, а глаза сверкают от злости. Все как я люблю.
— Скажи, что это не так. Ты можешь соврать, но от себя не убежишь. Я знаю.
Мы так близко друг к другу, что наши дыхания сплелись в одно. Я слышу, как часто она дышит и тоже не может оторвать свой взгляд от меня, но я не тороплюсь ее целовать, хотя знаю, что она бы хотела. Уж слишком часто она бросает взгляд на мои губы и непроизвольно облизывает языком свои. Чистая фантазия.
— Ты и твое самомнение просто невыносимы, — хрипит она.
— Ты в восторге от нас обоих, — ухмыляюсь я.
Она прищуривается и отталкивает меня. Момент рассеивается, и мне снова легче дышать, когда она отходит от меня на расстояние.
— Я уезжаю, Андрей. Давай не будем ни о чем разговаривать. Это ни к чему, — она складывает руки на груди и смотрит холодно и колко.
Я мрачнею. Глубоко в душе я знал, что потеряю ее, но, по сути, я ее и не обретал. Она никогда не была моей, только мимолетно погрелась в моих объятиях, и на этом все.
— Понятно, — киваю я и ухожу.
На пороге я оборачиваюсь и говорю:
— Я не спал с Вероникой.
Она теряется и через несколько секунд снова берет себя в руки и кивает мне. Я же отпускаю глаза и выхожу из квартиры.
Когда мы ссорились с ней, я чувствовал такую ярость и злость, граничащую с ненавистью. Сейчас же я ощущаю холодную ясность ума и огромною дыру в сердце. Я растираю грудь, пока спускаюсь к машине, в надежде убрать это ощущение, но ничего не выходит. В конце концов, я решаю поехать на трек, где раньше часто участвовал в гонках, которые дарили мне чувство эйфории. То, что нужно мне сейчас.
  
Глава 36
 
Анна
В универе я получила столько комплиментов, что настроение не отпускалось целый день.
— Ля, какая краля! — воскликнула Оля, когда мы с ней увиделись на первой паре.
Я рассмеялась, а она сказала:
— Наконец-то, ты улыбаешься, а то я думала, что этого никогда не случится!
— Случилось, как видишь — ерничаю я, а Оля закатывает глаза.
Впервые за месяц я позволила себе расслабиться и ни о чем не переживать. Я сдала все экзамены на «отлично», остался только зачет, который уже не так сильно меня пугал, после того как я поговорила с папой. Он заверил меня, что я все сдам и у меня все получится. А если нет, то тоже ничего страшного не случиться, потому что я все равно поеду, ведь он уже договорился с ректором. Я все равно не обольщалась на этот счет и усердно готовилась к зачету, поэтому сказала папе, чтобы тот ни с кем не договаривался о моей сдаче зачета. Мне хотелось самой его сдать и сказать: «Выкуси, гоблин». Мысленно, конечно.
 
На последнюю пару к гоблину я шла, ничего не боясь и не нервничая, как это было обычно. Мы с Олей весело болтали ни о чем. Она рассказывала про неудачное свидание, а я хохотала до колик в животе и не заметила, что вокруг стало тихо. Я обернулась к доске и увидела, что Данила Андреевич стоит у кафедры и сверлит меня пронзительным взглядом. Улыбка слетела с моего лица, также как и у Оли.
Всю пару я провела молча. Это было так непривычно и даже слегка обидно, я же тщательно готовилась. Я думала, что гоблин будет как обычно спрашивать меня по несколько раз и насмехаться над моими ответами как обычно, но он не задавал мне никаких вопросов и, казалось, вообще забыл о моем существовании. Данила Андреевич вместо меня расстреливал своими вопросами других студентов, досталось даже Оле, но она стойко держалась и ответила на все без запинки. Некоторым же досталось по полной программе, даже Свете, которая как обычно, когда ее спросили, начала наматывать на пальчик локон волос и жеманно улыбаться, но в этот раз это не прокатило. Данила Андреевич просто уничтожил ее вопросами, а затем прошелся по ее внешнему виду, который от проститусткого мало чем отличался. Я злорадствовала, ведь все, кого спрашивал преподаватель, раньше потешались надо мной, а теперь оказались на моем месте и сидели прибитыми и кислыми.
К концу пары я окончательно расслабилась и даже успела нарисовать пару воздушных шаров, Когда прозвенел звонок, я вскочила первой и хотела по-быстрому смыться из аудитории, пока гоблин забыл про меня. Но он окликнул меня уже на выходе из аудитории. Мне пришлось отойти в сторону, чтобы пропустить всех студентов. Оля сочувствующе мне улыбнулась и пообещала подождать меня возле аудитории. Я приготовилась к тому, что буду делать очередной доклад, и мысленно уже приготовилась, не спать всю ночь, но гоблин удивил меня.
Данила Андреевич продолжал просто стоять и смотреть на меня, поэтому я начала нервничать и, не удержавшись, кисло поинтересовалась:
— Мне снова нужно будет сделать доклад?
— Зачем ты хочешь поехать в Москву? — холодно спросил он, не отрывая от меня взгляда.
— Это прекрасная возможность для меня, — лаконично ответила я.
— Мне ректор сегодня сказал, чтобы я тебе зачет поставил просто так.
Я вспыхнула и отвела глаза. Вот папа, блин, угодил! Сказала же, что сама сдам!
— Думаешь, если ты спишь с ним, то зачеты будешь получать автоматом?
Я резко подняла голову и посмотрела ему в глаза. Да как он смеет обвинять меня в таком?! Я вообще ничего и никогда не просила ни у кого. Сама поступила, саму училась. А теперь какой-то столичный хлыщ будет унижать меня из-за каких-то своих неправильных выводов.
— Я ни с кем не сплю, — процедила я сквозь зубы. Чаша терпения переполнялась. Мне казалось, что я сейчас взорвусь, но и оправдываться перед ним я тоже не хотела.
— Рассказывай другому сказки. Может быть, ты и передо мной ноги раздвинешь за зачет? — ехидно поинтересовался он, а я не выдержала, резко подошла к нему и со всей силы залепила ему пощечину.
 
— Мне плевать, что ты обо мне думаешь, и как ты относишься ко мне, но унижать себя подобным образом я не позволю, — отчеканила я и развернулась, чтобы не видеть ошарашенного лица гоблина, на котором отпечаталась моя рука, которая, кстати, болела после удара.
Осознание того, что я ударила преподавателя, пришло ко мне, когда я была дома. До этого у меня была просто красная пелена перед глазами, и меня трясло от злости и негодования. Слава богу, что Оля убежала на репетицию, про которую она забыла, написав мне это в сообщении, и не видела меня в таком состоянии. Иначе как бы я все это объяснила? Я никому не говорила, что мой отец и ректор — лучшие друзья и не хотела этого делать.