Чек-поинт (СИ)
Росчерк ручки Лёши, поставившего подпись на заявлении, словно провел итоговую черту под их отношениями. Все, больше ничего не осталось, да, наверное, ничего особо и не было. Подумаешь, запал в душу симпатичный мужчина… подумаешь, он любит скорость так же сильно, как и сам Алекс… Мало ли таких в городе? Он, Саша, слишком симпатичный и обеспеченный, чтобы долго оставаться без пары.
Отрабатывая свои последние четырнадцать дней, парень старался поменьше внимания обращать на Алексея, и именно поэтому не замечал пытливых взглядов мужчины, которых удостаивался довольно часто. Лёша почему-то твердо был уверен – Саша к нему еще прибежит, не выдержит долго. В последнее время он прекратил все свои знаки внимания, не слал больше ни цветов, ни конфет, даже плакаты с бигбордов исчезли, сменившись привычно рекламой магазинов и продуктов, но мнение Сененко не поменял.
Но время шло, и с каждым прожитым днем уверенность эта таяла. Александр вел себя все время одинаково, не позволял лишних жестов, двусмысленных фраз и даже взглядов в сторону начальника, которого это изрядно беспокоило. Чем ближе был день «икс», тем сильнее Лёша нервничал, тем грубее обходился с подчиненными и тем тяжелее проходили его ночи – во снах неизменно появлялся Саша, сующий свое дурацкое заявление ему под нос.
«Нужно расслабиться», - на исходе десятого дня решил Сененко, предвкушая массажный салон, с которым ассоциации были самыми приятными, или на худой конец какой-то клуб. Но вышло не так, как предполагалось – в последний момент обленившись, мужчина просто напился в одного, благо, в выходные ему некуда спешить.
А в понедельник Лёшу ждал еще один, не большой, но все же ощутимый, удар – Саша пришел в замечательном настроении, шутил с Лидой, улыбался во все лицо и даже поздоровался с ним. Поздоровался так, как с начальником, как с коллегой, с которым ничего кроме работы его не связывает.
«То, чего ты и хотел», - обратился к самому себе мужчина, раздраженно мотнув головой, словно пытаясь откинуть те эмоции, которые переживать совершенно не хотелось – огорчение, сожаление, нежелание отпускать Сашу от себя.
Ушел Ефремов как-то внезапно, несмотря на то, что Лёша готовился к этому две недели. Просто утром пришла Власова, угостила лимонными дольками, захваченными из дому, и попросила обзвонить тех людей, что приходили на собеседование в прошлый раз. С тяжелым сердцем Алексей сделал это, найдя из десяти человек всего одну согласившуюся девушку – остальных устраивало то место, на котором они уже работали.
***
Лето Алексея Игоревича совсем не радовало, наоборот, от яркого солнца и теплых дней ему становилось до отвращения плохо. В кого он превратился за последние три года, когда работа заняла лидирующее место в жизни? Ни друзей, ни приятелей даже, ни жены с детьми, ни девушки, даже кошки нет, чтобы встречала за порогом квартиры. Только работа, отнимающая лучшие дни и часы его жизни, только деньги, которые даже некогда и не на что тратить. И – не на кого.
По-прежнему единственной радостью в жизни оставались гонки, но и они были отравлены отсутствием Алекса. Это уже впечаталось в подсознание – приехать к старту, посмотреть на выстроившиеся в ряд автомобили и отвести взгляд, не увидев среди них белой Ауди. Лёша не надеялся, но продолжал ждать, почему-то не сомневаясь, что Саша жить без езды просто не сможет.
А Саша либо смог, либо намеренно избегал этих заездов, чтобы не пересекаться с Алексеем.
Лёша выигрывал почти каждый чек-поинт, в котором принимал участие, но настоящего удовлетворения, такого, как, например, прошлой осенью, не испытывал. Словно внутренний стоппер не давал ощутить радость, счастье или что-нибудь хоть немного это напоминающее. Пытаясь убедить себя, что дело вовсе не в Саше, Алексей даже завел девушку, но очень быстро ее бросил – глупая, клюнувшая на деньги девчонка, только и умеющая, что ноги раздвигать!
На парней мужчина даже не смотрел, невольно начиная сравнивать каждого знакомого с Ефремовым и оставаясь разочарованным после такого сравнения.
Сложившаяся ситуация вскоре изрядно достала Лёшу и он, поддавшись минутному порыву, взялся за телефон, уверенно набрал Сашин номер, поднес трубку к уху и наткнулся на механический голос, сообщивший, что данный абонент не обслуживается.
- Блять, да что же это такое! – сорвавшись, Лекс чуть не выбросил телефон из окна, но вовремя остановился, отыскал забитый в память давным-давно номер Седьмого. – Лучший друг, значит?..
В этот раз трубку подняли после второго или третьего гудка:
- Слушаю.
- Привет, Эдгар, - с долей насмешки, от которой избавиться просто не удалось, проговорил Лёша, перекладывая телефон в другую руку. – Как твои дела?
- А-а-а… - судя по протяжному выдоху, Седьмой своего соперника узнал. – Что ты хочешь?
- Соскучился по тебе, смотрю, ты больше не гоняешь.
- Не гоняю, - не стал спорить Эд.
- Где Саша? – перешел на более деловой тон Лёша, видя, что светская беседа не клеится.
- Он уехал.
- Мда? – мужчина немного огорчился. – И когда же он вернется?
Тут Седьмой сделал небольшую паузу, по выдоху, послышавшемуся в трубке, Лёша понял, что дела, о которых парень так и не сказал, явно идут не лучшим образом.
- Наверное, уже никогда.
========== = 12 = ==========
Стены квартиры болезненно сдавливали, напирали со всех сторон, а потолок, плевать, что высокий, грозил похоронить под собой навечно. Спасения не было ни в одной комнате, зачем их целых четыре, если живешь один и все равно некуда себя деть? Знакомая, изученная как свои пять пальцев, обстановка вызывала раздражение, хотелось немедленно вышвырнуть все вещи, содрать модные обои, разбить окна и изменить все к чертям, до неузнаваемости, а еще лучше – переехать куда-нибудь на край света.
Но это только мысли, слишком долго и муторно все реализовывать. Ремонт, если даже его полностью проплатить, затянется не меньше, чем на месяц, на это время, конечно, можно переехать к родителям, но куда девать котов, которых отец просто терпеть не может? Раздать по знакомым не получится, их же много, да и Эд с ума сойдет от волнения, когда их всех не будет рядом. И так по нескольку раз в день пересчитывал, боясь, что какой-нибудь слишком резвый рыжий все-таки свалится с форточки.
Потому Эдгар ничего и не менял, кроме своего местоположения: на диване не сиделось, высокий барный стул на кухне вскоре перестал казаться удобным, к компьютеру парень и близко не хотел подходить. Развалившись на огромном матрасе, заменявшем в спальне кровать, он попытался вздремнуть, но из-за чрезмерно навязчивых мыслей сделать этого так и не смог.
Казалось, весь мир разом ополчился против него, выставил штыки со всех сторон, загоняя Эда в собственное сознание и не выпуская оттуда. Медленная смерть, медленная и очень мучительная. Впервые за всю жизнь Ярмольский чувствовал себя действительно не нужным никому. Родители – это понятно, еще со школы он знал, что на их понимание можно не рассчитывать. Мама с папой всегда хотели дать сыну все самое лучшее, и они давали, но мнения самого Эда никто при этом не спрашивал. Классная и модная одежда, какой угодно автомобиль, курорты на самый изысканный вкус и в любое время года. В материальном плане он никогда не испытывал недостатка в чем-либо. Другой бы на месте Эдгара радовался и пользовался всем этим, но…
С детства парень обожал животных. Не этих карманных собачек, которых так любила мама, и аквариумных рыбок, живущих в кабинете отца, нет, нормальных российских животных – уличных кошек, бродящих по мусорникам, и огромных собак со свалявшейся шерстью, гавкающих вслед автомобилям.
- Фу, Эдик, они же заразные! – в ужасе говорила мама, подталкивая мальчика в спину, чтобы поскорее отвести подальше от замеченной им псины. – Даже не думай к ним прикасаться!
- Собака – это серьезная ответственность, - говорил отец, уткнувшись в деловой ежедневник. – Ты еще слишком маленький для этого.
До шестнадцати лет все просьбы были как горохом об стену, и Эд никак не мог понять, зачем им такой большой и просторный дом, если там никто, кроме трех человек и прислуги не живет? Решив, что в своей собственной квартире животное он точно поселит, Эд немного успокоился.