Прежде чем ты изменишься (СИ)

— А знаешь, что я понял?
— М?
— Ты такой же удивительный, как и твои разноцветные глаза.
— Они же голубые! — запротестовал Вадим.
— Не только! — воскликнул Костя.
Он предусмотрительно поставил свой бокал с пуншем на пол, затем встал на колени перед Вадимом и обхватил его лицо своими ладонями, заглядывая в его глаза.
— Что ты делаешь? — спросил Вадим, и Костя почувствовал, как по телу побежали мурашки от его чуть хрипловатого голоса.
— Пытаюсь рассмотреть цвет твоих глаз, чтобы доказать тебе, что они не только голубые, — объяснил Костя, нервно выдохнув, затем сделал попытку максимально сфокусировать своё зрение. — Я отлично вижу, что основной цвет голубой, но вот тут он плавно переходит в зелёный, а у самого края радужки есть немного серого.
На мгновение повисло молчание, которое было нарушено тихим голосом Вадима:
— Похоже, ты видишь то, чего никто не видит.
— Это правда! Твои глаза зелёно-серо-голубые! — настаивал Костя, под большим пальцем он чувствовал колючие жёсткие волоски на подбородке Вадима, и ему казалось, что от этого ощущения он сходит с ума.
— В самом деле? — голос Вадима был очень тих.
— Почему ты мне не веришь? — Костя непроизвольно провёл большим пальцем по щеке, чтобы ощутить щетину.
— Верю, — тихо прошептал Вадим, — тебе я всегда верю.
Костя замолчал, когда понял, насколько близко их лица находятся друг к другу. Он даже чувствовал неровное дыхание Вадима на своей щеке, тот молча смотрел на его губы, и от осознания этого факта дыхание ускорилось, а губы чуть-чуть распахнулись.
— А знаешь, что я ещё понял? — зашептал Вадим, и сердце Кости замерло, — что ты, похоже, добавил в этот пунш гораздо больше рома, чем положено по рецепту.
Эти слова немного остудили Костино воображение, и он расслабленно выдохнул, осознав, что жутко устал.
— Ох, ты прав, — вяло пробормотал он, — видимо, я переборщил с ромом.
Он хотел было отстраниться от Вадима, и уже убрал руки с его щёк, как потерял равновесие и слегка пошатнулся вперёд. Через мгновение он уже распластался на груди Вадима. Тот только успел охнуть, их тела переместились так, что теперь они лежат на ковре рядом с диваном. Костя позволил своему телу слегка сползти с Вадима, но это тот максимум, на который он был сейчас способен. Ему не хотелось находиться слишком далеко от него, всё его существо тянулось к нему ближе и ближе, как будто бы он растение, которое тянется к солнцу, чтобы получить свою порцию тепла. Костя не хотел отстраняться, просто не в силах был этого сделать. Поэтому решил, что если Вадим захочет, то сам отстранится. Приняв такое решение, Костя мгновенно расслабился и уткнулся носом в плечо Вадима, одна рука так и осталась лежать на его талии, другой он непроизвольно вцепился в рукав его футболки. Было слышно, как Вадим нервно выдохнул, а затем его руки неуверенно сомкнулись на Костиной спине. Отстраняться теперь не было ни сил, ни возможности, ни желания.
Они так и лежали некоторое время, не шелохнувшись, Костя чувствовал руки Вадима на себе. Какие-то мысли еле шевелились на задворках его сознания, но ему было слишком лениво их думать. Он просто притаился в объятиях друга, понимая, как же чертовски уютно и хорошо ему сейчас, когда руки Вадима обнимают его. Не хотелось думать ни о чём, только лежать вот так в его объятиях и наслаждаться тишиной. Могут ли друзья так обниматься, как сейчас обнимаются они? А почему нет? Если это доставляет удовольствие обоим, они могут обнимать друг друга. Скользить ладонями по одежде, и по участку обнажившейся кожи из-за слегка задравшейся футболки. Прижиматься друг к другу, ощущая сердцебиение. Утыкаться носом в волосы и кожу шеи, чувствуя будоражащий аромат. Ему сейчас хорошо, чертовски хорошо в его объятиях. Это именно то место, в которое он готов возвращаться снова и снова. Почувствовав, что Вадим слегка отстранился, Костя издал непонятный протестующий звук и лениво поднял веки, встретившись с ним взглядом. Костя не удержался от судорожного вдоха. Ох, сколько же было всего в этих глазах!
 
— Спасибо, — услышал он тихий голос Вадима.
— М? — Костя ожидал услышать слова благодарности в последнюю очередь и поэтому не сразу понял, что тот имеет в виду.
— За то, что… пришёл и… провёл этот вечер со мной, — объяснил он.
— Вот бы так можно было проводить все вечера, — прошептал Костя, не отрывая взгляда от лица Вадима.
— С пуншем и «Друзьями»? — уточнил Вадим.
— С тобой, — проговорил Костя, не в силах больше держать глаза открытыми.
Ему было тепло и уютно рядом с ним, он начал медленно проваливаться в сон.
Голова была затуманена, он плохо понимал, что происходит и где сейчас находится, вокруг него была абсолютная темнота. Он только видел губы напротив, и всё, что владело им, так это нестерпимое желание прикоснуться к ним, попробовать их на вкус. Он приблизил своё лицо и легко коснулся нижней губы. Она была тёплой и мягкой. Косте мало мимолётного прикосновения, он хотел знать их вкус. Поэтому осторожно проскользил языком сначала по нижней губе, затем по верхней, ощутив сладко-кислый вкус пунша. Костя не задумывался о том, почему хозяин губ словно бы окаменел, превратившись в живую статую, пропустил мимо ушей его судорожный вдох, не почувствовал, как чужая рука нервно дёрнулась на его талии и непроизвольно проскользнула под одежду. Костя не мог думать ни о чём, кроме этих губ.
Он распахнул глаза, чтобы полюбоваться ими вновь. Увидев, как слабо блестит в тусклом свете его собственная слюна на этих губах, он не удержался и вновь прильнул к ним с ещё большим напором. Губы оставались неподвижными, лишь немного распахнулись, судорожно выдыхая воздух. Костин язык неуверенно проскользнул внутрь и встретился с жаром чужого языка. Это сорвало крышу окончательно, и Костя с жадностью погрузился в этот поцелуй, желая большего.
Он не знал, что вырвало его из этого сна. Он только понимал, что чувствует мерное тёплое дыхание на своей щеке. Костя открыл глаза — напротив безмятежное лицо спящего Вадима и его губы. Именно они только что снились ему. Именно их он так сладостно целовал. Почувствовав, как дёрнулся член, он в панике отстранился и с ужасом осознал, что у него стоит.
Блять! Только утреннего стояка не хватало! Ругая себя за то, что какого-то хера позволил себе закинуть ногу на Вадима, он осторожно убрал её и приподнялся. Почему они лежат на диване в гостиной? Ведь Костя отлично помнил, что засыпал на полу. По спине пробежался холодок, Костя мог лишь надеяться на то, что в невменяемом состоянии не переходил грань дозволенного. Иначе о дружбе с Вадимом можно забыть навсегда. Костя оглядел полутёмную комнату, на журнальном столике стоял ноутбук с поставленной на паузу серией «Друзей». Ему вдруг вспомнилось, как накануне вечером, опьянённый пуншем и близостью с Вадимом, он позволял себе обнимать его и прижиматься к нему.
Костя так резко поднялся, что у него потемнело в глазах, и он практически наощупь пытался поскорее выйти в коридор. Осознание произошедшего и мерзкое чувство, что он опять всё испортил, терзало его гораздо больше, чем головная боль и ощущение сильнейшей сухости во рту. Когда Костя оказался в коридоре, его вдруг пронзила другая мысль. Что если Ева вернулась и видела их?! Как он будет оправдываться перед ней, если она спросит, какого хера тот закинул ногу на её парня, да ещё и прижимался к нему во сне?!
В ужасе Костя подошёл к двери и внимательно всё осмотрел — ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Похоже, Евы пока не было. Этот факт немного успокоил его. Но у него всё ещё была проблема, которая делала его брюки в районе ширинки похожими на палатку. Пойти и принять холодный душ казалось хорошей идеей, этим он и решил заняться. Выходя из душа, он уже отдалённо мог ощущать себя нормальным человеком, вот только гложущее чувство, засевшее внутри, никуда не уходило. Костя даже начал подумывать просто всё бросить и сбежать в общагу, пока Вадим спал. Но выходя в коридор, увидел выходящего из гостиной сонного парня и понял, что план отменяется.