Последняя из своего рода (Том 2) (СИ)

— Это… это когда была предпоследняя война? — уточнила я неуверенно.
— Последняя война, — не согласился брат. — Ну же, вспомни — Чудо при Трааде. Учитель нас всех это наизусть учить заставлял.
Отвернувшись от брата, я начала спускаться к храму. Нет, я не помнила. Не помнила ничего ни о Завете, ни о Чуде, ни о чем ином. Зато отчетливо помнила рабов на полях и меченых вампиров, сопровождавших своих господ по столице. Не во дворец, нет, туда отец запретил им доступ.
Я помнила рабов–оборотней из клана Бесеков, великолепно плетущих заклятия. Помнила, как Ренард однажды вздумал рассказать мне о гладиаторском бое между двумя вампирами и оборотнем–медведем, в котором полегли все трое. Но тогда почему…
Я развернулась — брат, все также хмурясь, шел за мной следом, а в паре шагов за нами следовала охрана, возникшая словно из воздуха, едва мы вышли на площадь. Охрану я тоже помнила — больше символ статуса, чем защита: не могла представить, чтобы эль–туань напали на одного из королевских детей.
Храм был уже близко, тонкой струйкой туда вливался народ. Подойдя вплотную, я остановилась, запрокинула голову. Храм был как две капли воды похож на любой другой храм Властелина, за исключением одной детали: над колоннами перед входом распахнул крылья каменный дракон. Красиво. И страшно. Потому что мне казалось: когда–то я уже видела это чудовище вживую.
У входа эль–туань расступились, пропуская нас с Ренардом вперед. Благодарно кивнув, я вошла в сумрак храма и последовала дальше, к королевской ложе. Эль–туань, ведущий богослужение, оказался мне незнаком, хотя я знала в лицо всех жрецов столицы. Мы с Ренардом успели к началу, все еще только рассаживались, хотя кое–кому пришлось стоять в проходе: храм велик, но всем не разместиться. «Праздничная неделя» — вспомнила я слова Ренарда. Эль–туань вокруг были одеты нарядно и выглядели счастливыми.
— Предвкушают очередное чудо, — прошептал мне на ухо Ренард. Я, занятая разглядыванием, не заметила, когда он успел присоединиться.
— Чудо?
— Последнее время они случаются с завидной регулярностью, — усмехнулся брат. — Но с твоим требованием признать таирта своим эль–эро еще ничто не сравнилось.
— О чем ты?
Какое Мервин имел отношение к происходящему?
Ренард хмыкнул:
— Ну как же! Отца чуть удар не хватил: такой скандал! Единственная дочь в неполные семнадцать официально провела слияние эль–эро. Ты ведь никого даже не предупредила. Хорошо, что жрецы выкрутились: догадались провозгласить это волей самого Властелина. Скандал превратился в небольшое семейное потрясение, а король неожиданно обзавелся зятем.
Я дернула плечом:
— Это было мое право.
— Не спорю.
— И вообще, — вырвалось у меня, — ты, конечно, никогда не любил Мервина, но это не дает тебе…
— Ты что–то путаешь, сестренка, — прервал меня Ренард. — Я всегда нормально относился к твоему таирту.
— Да? — я посмотрела на него растерянно, но брат был серьезен.
— Значит, не ты, а Камир, — пробормотала я себе под нос, но Ренард услышал.
— Носы они друг другу в детстве разбивали, было дело, — хмыкнул он. — Но сейчас это скорее вооруженный нейтралитет, порой граничащий с дружбой.
— Это как?
— Сам не знаю, — брат пожал плечами. — Так Камир однажды сказал.
— Ясно, — я отвернулась от брата. Было ясно, что мне ничего не ясно. Память упрямо подсказывала, что Камир с Ренардом всегда терпеть не могли Мервина, а он платил им взаимностью. И правда, что со мной такое?
После слов Ренарда я начала смутно припоминать, что он с Мервином последние годы и впрямь не ссорился. Тогда откуда выплыла сцена, которой я была свидетелем полтора года тому назад? Когда я нашла Мервина без сознания в маленькой кладовой, примыкающей к его лаборатории, покрытого сильнейшими ожогам? Объяснить это он отказался, но привкус магии, окружавшей его, я помнила — это была магия нашего рода, рода Шоралл…
Началась служба, ровный гул голосов почтительно стих. Я встряхнулась, пытаясь избавиться от кружащихся мыслей.
Голос жреца, произносящего моления на старинном наречии, была глубок, звучен и так красив, что я наслаждалась его речью, не вслушиваясь в смысл слов. Переливы звуков напоминали волшебное пение. Все посторонние мысли улетучились у меня из головы, я впала в состояние транса, мои глаза видели только темную фигуру у алтаря…
 
Тишина обрушилась лавиной, заставив меня вынырнуть из блаженного забытья. Я растерянно огляделась — но в храме было пусто, только темная фигура жреца стояла в отдалении, в тени одной из колонн. Жреца ли?
Я поднялась:
— Кто ты?
— Хранитель, — ответил он. Незнакомый мужской голос проговаривал все звуки моего языка без акцента, но слишком чисто и правильно.
— Хранитель чего?
— Лабиринта.
— Лабиринта? — я не понимала, о чем он говорит. При чем здесь какой–то лабиринт? — Где все?
— Никого нет и не было, — ответил он. — Ты находишься внутри не–яви.
— Что? — переспросила я растерянно.
— Не–явь, — повторил он терпеливо. — Не случившаяся вероятность бытия.
— Объясни.
— Ничего этого не существует. Почти все, кого ты видела во дворце и храме, мертвы. Вспомни!
Вздрогнув от резкой команды, я едва успела ухватиться за спинку ложа, когда истинные воспоминания ворвались в разум. Ноги у меня подкосились, я без сил упала на сиденье.
— Зачем это? Зачем этот обман?!!
— Не обман, а вероятность реальности. То, что могло бы быть, сделай твой предок правильный выбор. Все дело в выборе, принцесса. Ты помнишь, что стало, и теперь знаешь, как могло бы стать. В следующий раз выбирать придется тебе, и уже от твоего решения будет зависеть судьба народа.
— О каком предке ты говоришь?
— Почти четыре века тому назад случилась предпоследняя война со Сдвоенным миром. Хотя только вы, эль–туань, называли это войной. Десятки открытых Врат, торопливые грабежи, убийства, захват пленных — мирных жителей — и еще более торопливое бегство домой, под защиту ваших магов. А потом пришел день, принцесса, когда твой прадед оказался на распутье и выбрал то, что выбрал.
Прадед?
— А я? Что я должна буду выбрать? — я требовательно посмотрела на темную фигуру. Лицо Хранителя было не видно, только сверкали желтые глаза. Как я не напрягала зрение, не могла проникнуть сквозь окружающий его полумрак.
— Не знаю, — он развел руками, но рукава хламиды были слишком длинны, полностью скрывая кисти. У меня мелькнула мысль, есть ли там, под одеждой, вообще тело. — Не знаю, я всего лишь храню прошлое и его варианты, будущее открыто не мне. Не скажу, как и когда это случится, но первую развилку судьбы ты уже прошла.
— Когда это было? — потребовала я ответа. — Что именно я сделала?
И услышала по голосу, что Хранитель, отвечая, усмехнулся:
— Узнаешь, когда пройдешь вторую.
  
Глава 2
 
В этот раз пробуждение оказалось неприятным. Горло изнутри ощущалось словно стертое наждаком, а все тело болело так, будто по нему пробежал табун лошадей. Или ящеров — этих мерзких тварей с когтистыми лапами. А еще вокруг было темно. Настолько темно, что я ничего не видела.
Не видела? Никогда раньше темнота не была мне помехой…
Я попыталась сесть, но со стоном упала обратно. Да что же это такое? Мало того, что мне было больно, так еще руки и ноги казались такими тяжелыми, будто к ним привязали гири.
— Она очнулась, — прозвучал над головой чей–то голос. Смутно знакомый голос — должно быть, один из Волков–охранников.
— Лампу принеси, — скомандовал он кому–то.
Стало светлее.
Я поняла, что нахожусь внутри одной из повозок. Рядом на полу сидели двое Волков, еще один — дальше, у завешанного полотном входа. Тканевую дверь колыхал ветер, в проеме то появлялось, то исчезало звездное небо. Значит, я была без сознания часов восемь, не меньше. А еще это значит, что моя руна сработала, и отступники скорее всего мертвы. Но почему я так плохо себя чувствовала? Почему все болело? За прошедшее время любые повреждения уже должны затянуться, ушибы пройти. Или дело было в яде, рассеянном в воздухе?