Контртеррор (СИ)

Также рассказал о подготовке государственного переворота под руководством Великого князя Владимира Александровича. О том, что заговорщики, среди которых были генералы и офицеры гвардии, лично обязанные великому князю, должны были поднять полки, чтобы «восстановить справедливость».
Солдатам-гвардейцам хотели скормить такую сказку: «Император вместе с семьёй и братом Михаилом якобы убиты революционерами-террористами. Великий князь Александр Михайлович, как муж сестры погибшего государя объявил себя новым императором Александром Четвёртым, узурпировав власть и нарушив права престолонаследия».
После такой политической и психологической накачки гвардейские полки направляются в Гатчину для штурма дворца, во время которого Николай с семейством и Михаилом действительно должны были погибнуть. Из числа офицеров-заговорщиков была выделена группа, которой была поставлена задача закрыть этот вопрос. Поддержать этот переворот должна была британская эскадра, которая в составе девяти эскадренных броненосцев уже прошла датские проливы и следует на Санкт-Петербург.
Данный рассказ императора был подтверждён материалами дела, которые меньше, чем за сутки уже успел собрать коллежский советник Бурцев, а представил их совету министр юстиции и генерал-прокурор Муравьёв.
С учётом случившегося, император объявил в столице военное положение, возложил на генерала Куропаткина её оборону, а сам, возглавив Балтийскую эскадру, вышел в море, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу.
В общем, совет в шоке. Никаких тебе рассмотрений вопросов внутренней и внешней политики в чрезвычайных обстоятельствах. Никаких совещаний и прений. Государь довёл обстановку, представил доказательства, потом нарезал задач министрам, а сам впереди на белом коне, то есть на броненосце понёсся навстречу врагу. Такая вот имиджмейкерская задумка по формированию у народа образа царя воина и защитника.
Когда эта информация дошла до столичных обывателей, то Петербург взорвался. Начались стихийные погромы всего, что на вывесках имело иностранные буквы. Досталось, само собой разумеется, и евреям. Куда же без них. Полыхнуло сильно, но длилось не долго. Силы полиции и выделенные войска довольно быстро навели порядок. Всё-таки военное положение – это не шутка.
Тем более в Государственном совете вместе с пакетом норм в «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных», ужесточающих ответственность за революционную деятельность, рассматривалось и новое «Положение о военно-полевых судах».
Данный проект предусматривал ускорение судопроизводства по делам о гражданских лицах и военнослужащих, обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях до сорока восьми часов, в тех случаях, когда за очевидностью преступления нет необходимости в дополнительном расследовании.
То есть захваченных на месте совершения тяжкого преступления, виновность которых очевидна, судил военно-полевой суд, состоящий из председателя и четырёх членов суда, назначаемых из строевых офицеров начальником местного гарнизона. Предварительное следствие не проводилось, вместо него использовались материалы охранного отделения или жандармского управления.
Приговор должен был выноситься не позже чем через сорок восемь часов и в течение двадцати четырёх часов приводиться в исполнение по распоряжению начальника гарнизона. Приговор, как правило, один. Для военнослужащих – расстрел, для гражданских лиц – повешенье.
Данные нормы ещё не были приняты, но кто его знает, что решит Госсовет в такое время. Возьмёт и примет эти нормы и положение перед угрозой внешнего вторжения и внутренней опасности. Да и перед государем, который стал таким неузнаваемо жёстким, прогнуться надо бы.
Так что порядок в столице навели быстро, но я был бы не я, если бы не воспользовался таким моментом. То, что погромы начнутся, когда народ узнает о случившемся, можно было предугадать со стопроцентной вероятностью. Поэтому, когда по приказу Николая прибыл со своими бойцами в Зимний, то сразу же попросил Кошко организовать мне встречу с кем-нибудь из сыскной части, кто знает всю подноготную криминального мира Санкт-Петербурга. Аркадий Францевич подозрительно посмотрел на меня, но просьбу выполнил.
 
Фёдор Петрович Рогов начинал службу полицейским надзирателем под началом самого Путилина. Был у Ивана Дмитриевича на хорошем счету, не обделён наградами. Но… Любовь к горячительным напиткам, да и определённая для такой службы честность, не позволили Фёдору Петровичу продвинуться по службе. А многие «Иваны» перед ним головные уборы уважительно снимали.
Вот этот человек и организовал мне встречу с представителем «аристократии» криминального мира столицы, которого звали Александр Сергеевич с погонялом Граф. Данный персонаж был в авторитете среди урок за свои яркие возможности шулера и марвихера, то есть вора-карманника. Редко кто специализировался в уголовном мире сразу по двум специальностям. Но Граф, по словам Фёдора Петровича, был виртуоз по обоим направлениям. Долго работал за границей. Сейчас вернулся на родину и занимается обучением новой поросли криминалитета, возглавляя их академию.
Когда на следующий день начались погромы, то одним из первых объектов стало английское посольство. Дипломатические работники из-за полученной ноты паковали вещи, чтобы убыть на Туманный Альбион, как вдруг озверевшая толпа врывается в здание, наносит телесные повреждения, громит всё подряд. А потом часть этой толпы организованно исчезает, прихватив в основном бумаги. Очень много бумаг, которые, к сожалению британского дипкорпуса, они не уничтожили, а запаковали в баулы и опечатали. А теперь эти документы пропали.
Признаюсь, был сильно удивлён, когда Граф отказался от вознаграждения.
– Господин полковник, я посовещался с другими уважаемыми людьми в моём мире, и мы решили, что передадим все бумаги в ваш центр бесплатно, оказав тем самым небольшую услугу. Ради Бога не подумайте, что это Вас чему-то обязывает. Вы, вернее всего, не поверите, но у нас тоже есть определённое чувство патриотизма. Та информация, которую император озвучил на Государственном совете, заставила нас по-другому взглянуть на Ваше предложение. Вы о многом не сказали при нашей первой встрече, господин полковник, – «аристократ» криминального мира с достоинством склонил голову.
Усмехнувшись своим воспоминаниям, подумал, что использовать криминал в государственных делах порочная практика, но иногда приходится прибегать к их услугами, как бы это ни претило. В патриотизм урок нисколько не поверил, а вот то, что они знали, что некоторые их представители помогали британцам и испугались последствий, представить было легко. Из-за этого и широкий жест, на которые они большие мастера.
Самым интересным в переданных бумагах были расписки в получении денежных средств многими нашими аристократами, военными и чиновниками. Чистка предстояла грандиозная, но принимать решение должен будет Николай, после того, как ознакомится с документами. А с криминальным миром столицы надо будет что-то делать.
По статистике в прошлом году петербургский окружной суд рассмотрел двести двадцать семь дел об убийствах, четыреста двадцать семь о разбойных нападениях, почти тысячу двести дел о нанесении телесных повреждений и две с половиной тысячи случаев краж и воровства.
«Может санацию, то есть оздоровление общества от криминала в столице провести, пользуясь военным положением. Накрыть с помощью войск все малины, притоны, а потом военно-полевые суды, использующие имеющиеся материалы охранного отделения или жандармского управления. Государственный беспредел с одной стороны, но с другой… Думаю, император, вернувшись из похода, продавит в Госсовете новые статьи к уложениям и положение о судах, – подумал я и, хмыкнув про себя, направился к столу. – Мечты, мечты, где ваша сладость?! Прошли мечты… В общем, как говорил в моём прошлом-будущем Виктор Степанович Черномырдин: „Хотели, как лучше, а получилось как всегда“. А ещё лучше: „Это не тот орган, который готов к любви“».