Контртеррор (СИ)

– необходимо увеличить на Тихом океане количество бронепалубных крейсеров, истребителей, миноносцев, минных транспортов для обороны побережья.
Так закончился первый день учений. Моряки взяли тайм-аут для подготовки новой расстановки своих сил на Тихом океане, а так же тактики и стратегии ведения боевых действий. Не допустить высадки японских войск в первой игре они не смогли. Мало того, Тихоокеанская эскадра, можно сказать бесславно погибла.
  
Глава 13. Перемены
 
– Тима, а ты в столице долго пробудешь? – спросила супруга, пока я снимал с себя бекешу и передавал её горничной. Фуражка и шашка уже находились на вешалке.
Погода сегодня теплом не баловала. В Петербурге было пара градусов ниже нуля, и шёл снег с дождём. А пронизывающий, порывистый ветер с Балтики пробирал до костей. Неделю назад на Покров Пресвятой Богородицы был обильный снег, так что по народным приметам надо было ждать ранней зимы.
Хорошо, что форма Аналитического центра, содранная с формы Корниловского полка из будущего-прошлого, предусматривала казачью бекешу. Тепло, да и черного цвета с белыми отворотами, выглядит она с портупеей стильно. Не раз сегодня ловил на себе взгляды не только женского пола, но и мужчин. Кстати, не только офицеров и нижних чинов. Необычно наша форма смотрится по сравнению с принятой сейчас армейской и флотской.
– Два дня точно пробуду, солнышко, – произнёс я, подойдя к Машеньке и целуя её в щёчку. Хотелось крепко, долго и в губы, всё-таки неделю не виделись. Но даже этот невинный поцелуй, нарушивший этикет общения со слугами, заставил покраснеть жёнушку и горничную. – Слава Богу, Государь, меня в этот раз не взял в море на учения. Толку там с меня при такой погоде точно бы не было. Опять бы мучился морской болезнью.
– Два дня! Ой, как хорошо! – Радостно произнесла Машенька, беря меня под руку и прижимаясь грудью к плечу. – А то, как будто и не замужем. Супруга венчанного вижу два-три раза в месяц.
– Ну, уж два-три раза в месяц. В сентябре, например, целую неделю дома был, пока в академии военные игры проходили. А потом опять в Гатчину пришлось ехать. Извини, котёнок, но там куча работы. Набор учеников, начало учебного процесса. Программа учёбы только формируется, – пока всё это говорил, успели под ручку дойти до зала, где меня ждал уже накрытый стол и тёща.
Вчера отправил телеграмму, когда сегодня буду вечером. Так что сейчас ужин в семейном кругу, потом ванна и радостное выполнение супружеского долга. Надо воплощать данное тестю обещание по внукам. К тому же до имения добираться ближе. А Машенька с ребёнком и тёщей, а возможно и тестем, вернее всего, в Курковицы переберутся. Там тишина, чистый воздух, парное молоко, а в Елизаветино отличный врач Пётр Моисеевич. И мне получится дома бывать почаще.
Поздний обед или ужин несколько затянулся. Приехавший позже со службы тесть возжелал узнать все новости. Женщины от него мало отставали. Ну и что такого в том, что Государь уже неделю в море на учениях. Императрица-то в Гатчине? В Гатчине. Значит, жизнь двора продолжается. Неужели там за неделю ничего интересного не произошло?!
После свадьбы пару раз пытался убедить своё новое семейство, что новости, слухи и сплетни вокруг жизни императорской четы меня не интересуют, что Гатчинский дворец для меня – это место работы. А её так много, что на всякую дурь времени нет.
Но… В общем, родственники меня не поняли. Жить в одном дворце с царской семьёй. Иметь доступ до тела Государя в любое время дня и ночи. И не знать новостей?! Не интересоваться ими?! Тимофей Васильевич, ты точно не от мира сего! Почти угадали. Это я про жену и тёщу. Да и про тестя тоже.
Пришлось перед поездкой домой интересоваться императорскими и великосветскими сплетнями, да и про свои встречи с царской четой рассказывать. А они происходили в последнее время довольно часто. Во всём оказались виноваты Цесаревич и Наследник престола шестилетний Александр Николаевич и его младший брат пятилетний Великий князь Алексей Николаевич.
 
Когда я сказал, что научу делать самолётики из бумаги детей Николая, даже не предполагал во что это выльется. Сначала были самолётики, потом кораблики, вспомнил, как складывал хлопушку, прыгающую лягушку. Сделал для императрицы оригами в виде цветка и лебедя. А потом продолжил развращать малышей такими безобразиями, как водяные бомбочки из бумаги, «парашютисты-одуванчики» из спички и бумажных лопастей. От окна третьего этажа дворца, из которого шла «бомбардировка» и «выброс десанта одуванчиков» с самолётов детей было не оттащить, также как и их папу, вместе с Сандро.
Следующим этапом был деревянный волчок, к которому Севастьяныч по моему рисунку сделал и прикрепил пропеллер. Руки у денщика оказали при работе с деревом золотыми. После доработок волчка, получился мини вертолёт, запуск которого после моего первого показа в дальнейшем осуществлял Хохлов. Такая игрушка в руках маленьких детей могла им повредить, нанеся травму. После этого я и Севастьяныч с разрешения императорской четы получили от детей почётные звания «Дядя Тимофей» и «Дядя Миша».
Когда об этом узнали Беневские… Надо же было о чём-то рассказывать про дворцовую жизнь, то их состояние можно было охарактеризовать одним словом – шок. Потом пришлось делать оригами на две семьи. С самолётами и лягушками все резвились, как дети. Жена и тёща подаренным им цветам из бумаги нашли достойное место в интерьере квартир.
За пару недель до отъезда в Иркутск мне попалась резина, пусть отдалённо, но напоминающая авиационку. Кто в детстве из деревянной катушки из-под ниток, резинки, двух спичек и куска свечки не делал самоход или «луноход». В разных областях дети их по-разному называли. Такой самоход, точнее две штуки стали пробным шаром для игрушек с резиномотором. Восторгу детей не было предела. Они и гонки устраивали, и у кого самоход на бо'льшую баррикаду заберётся.
Потом была постройка модели корабля, который своими обводами напоминал торпедный катер типа «Д-3». Когда учился в школе, был у нас стенд, посвящённый Герою Советского Союза Пантелееву Льву Николаевичу. Во время советско-японской войны сорок пятого года тот, будучи начальником штаба Первой бригады торпедных катеров командовал высадкой десантных групп в корейские порты Сейсин, Расин, Гензан и Одецин. Вместе с его фотографией и описанием подвига был и большой макет торпедного катера типа «Д-3» с табличкой его характеристик. Такие катера стояли на вооружении Первой бригады. Десять лет его видел каждый день школьной учёбы и не по одному разу. Как перед глазами «живой» стоит.
В общем, Севастьяныч выстрогал под моим чутким руководством из липы модель, потом вместе приделали резиномотор к винту. Провели пробный пуск в присутствии детей на Карпином пруде и отправились в командировку. По приезду из неё нас ждал скандал со стороны царевичей при поддержке их мамы-императрицы: самоходы и волчок сломались, резиномотор катера и винт пришли в негодность. Починить некому. И катер-то только один. А детей двое.
Пришлось «Дяде Мише» рьяно браться за работу. Всё чинить, делать вторую модель и опытовый бассейн, для удобства детей. Чувствую, такими темпами лишусь скоро Севастьяныча. Заберёт его Елена Филипповна «усатым нянем» к детишкам.
Заинтересовались моделью катера или миноноски и Николай с Сандро. Особенно последний, привлечённый необычными обводами, низким силуэтом и малой осадке. Пришлось рассказать про желаемые характеристики: полное водоизмещение тридцать тонн или чуть больше. Длина двадцать один метр, ширина четыре, осадка меньше метра.
 
Корпус этой миноноски делать из дерева толщиной до сорока миллиметров. Для защиты днище сделать трёхслойным, а борт и палуба двухслойными. Наружный из лиственницы, внутренний из сосны. Обшивку крепить медными гвоздями. При малых повреждениях сосна будет набухать и затягивать пробоины и отверстия. А вот дальше всё упиралось в двигатель, который бы при малых габаритах позволил бы давать узлов сорок.