Не родной папа (СИ)

— Да.
— Что завтра делать знаешь? — Снова кивает. — Отлично. Готовишь ты вкусно, молодец, — наконец смягчаюсь и улыбаюсь. — Я купил продуктов там, если будет желание, завтра можешь тоже что-то приготовить. Если мы все решили, Ева, то я бы лег уже спать. Мне надо выспаться.
— Конечно.
Про Артемиду не напоминаю, просто тихо прикрываю ее покрывалом, чтобы Ева не думала о ней, и ложусь спать.
Отключаюсь быстро. Моментально.
Переворачиваюсь на другой бок и свет, проникающий через веки, будит. На часах два часа ночи. Ночник включен на кухне. Подозрительно, кто не спит. А может это разгадка? Борюсь со сном и тихо, бесшумно поднимаюсь. Надеваю носки в темноте, чтобы не было слышно шагов от прилипающих к паркету ступней, иду на кухню. Даже дышать останавливаюсь, чтобы не спугнуть. Чтобы не успела ничего скрыть и спрятать.
Заглядываю на кухню.
Ожидаю увидеть, что угодно, даже, что Еве не спится, и она лепит пельмени. Но только не то, как девушка, свернувшись на небольшом диване, спит на кухне. Ночник включен. Помню про то, что она боится темноты.
— Ева, — касаюсь плеча, чтобы разбудить. — Ева. — Чуть громче.
— А да? — щурится от света. — Я уснула. Утро уже?
— Нет, ночь. Ты чего тут спишь?
— Вову там положила, на диване.
— Иди, ложись сама к нему, там много места.
— Мне и тут нормально. Правда. — Зевает, прикрывая ладошкой рот, и закрывает глаза, чтобы спать дальше.
Черт.
— Давай-давай, вставай. Иди нормально ляжь и спи. — Никак не реагирует, поэтому приходится самому взять ее на руки, чтобы отнести.
— Валер, не надо, пожалуйста. Я не буду там спать, — упирается в меня и предупреждает, когда мы уже выходим из кухни.
— Я Вовку заберу к себе. И не спорь.
— Я не буду там спать. — Темно, глаз не видно, но слышу, как голос дрожит.
— Да что случилось?
— Я не буду спать в одной комнате со змеей.
— Ах вот оно что! — усмехаюсь и останавливаюсь в коридоре. — Там все закрыто. Это безопасно.
— Я все равно уйду оттуда.
— И что мне с тобой делать?
— Вернуть на кухню.
— С какого Эдема тебя изгнали, а? — Разворачиваюсь и иду к себе в комнату. — Ложись тут, а то я не засну, представляя, как ты там корчишься.
— Спасибо, а вы?
— Спи.
Сам иду на кухню, выпиваю стакан воды, выключаю ночник и возвращаюсь в свою кровать.
В конце концов, это моя квартира, моя комната, моя кровать и я хочу спать тут. К Еве я приставать не собираюсь, поэтому все должно пройти спокойно.
Казалось бы. Но она снова просыпается. Кажется, только глаза закрыл, а она уже бормочет что-то во сне. И я начинаю догадываться, почему Вова не хочет с ней спать. Меня бы тоже это довело, и я бы скинул ее с кровати, а лучше отнес назад на кухню и выспался. Но я этого не делаю. Сначала пытаюсь прислушаться и понять, о чем говорит, но это настолько набор слов несвязанных, что в три часа ночи не хочется решать этот ребус.
Кладу руку на плечо и глажу. Тихо, спокойно. Чтобы расслабилась и уснула. Она сразу дергается, а потом руку мою берет и к себе неожиданно прижимает. Случайно груди касаюсь и сам себя слышу, как сглатываю. Только так она расслабляется, восстанавливает дыхание и засыпает.
Так и лежу в неудобной позе. Зря ее рядом с собой положил в одну кровать. Волнует она меня. Вот вроде бы не должна. Странная, скрывает что-то, не договаривает, нервная, сутки знакомы.
Или я просто подменяю понятия. Забота о ком-то, чтобы чувствовать, себя нужным кому-то.
Терапия. Это всего лишь терапия для нее.
Уговариваю себя. Ложусь ближе. Стараюсь не касаться лишний раз. Вторую ночь уже так и засыпаем.
Просыпаемся благо в разных концах кровати. Соприкасаемся только кончиками пальцев ног.
Даже не знаю, запомнит ли она это, но напоминать не буду. Не хочу, чтобы подумала, что пристаю.
Я тут же ногу убираю и поднимаюсь. Прикрываю дверь в комнату. Она пусть спит еще, а мне надо собраться и на работу. Принимаю душ, чищу зубы, бреюсь. Стандартный набор, но делаю его тише, чем обычно, чтобы лишний раз не тревожить своих поселенцев.
 
Но когда выхожу из ванной комнаты, слышу как кто-то уже орудует на кухне. Тихо заглядываю. Ева что-то накладывает и ставит в микроволновку.
— Ты чего так рано поднялась? Разбудил?
— Проснулась. — Дергается, оборачиваясь. — Я вам завтрак делаю.
— Слушай, — откашливаюсь, — хватит уже мне выкать. А то я себя дедом считаю. Можно на “ты”. У нас не такая уж и огромна разница в возрасте.
— Хорошо. Я тебе, — запинается, — завтрак разогреваю.
— Я не хочу есть. Прости.
— Тогда, может, с собой возьмешь? Тебе ведь понравилось вчера?
Очень понравилось, и она права. А я врач и забыл.
— Подожди, разогрей, я позавтракаю. Все лучше, чем кофе из автомата.
— А с собой сложить?
— Сложи.
На еще сонном лице девушки появляется удовольствие. Чуть-чуть и замурчит. Не могу не улыбнуться в ответ.
— Пойду, оденусь пока.
Какая-то ее внутренняя потребность о ком-то позаботится сейчас удовлетворена. И ей ведь этот нравится. Нравится подняться рано. Сделать что-то для меня, да и брата, наверное, также. Хозяюшка. Не говорил ей, но заметил, что пыли нет на полках и обувь ровно составлена, значит, убиралась или подметала. А может это такая благодарность за то, что тоже помог.
Оба, не сговариваясь, не включаем яркий свет еще на кухне. Хочется плавно проснуться, поэтому ем в полумраке.
— Ты сегодня обзвони своих. Расскажи ситуацию. Хорошо? Найди того, кто тебя прикроет и возьмет временную опеку над братом.
— Хорошо. Я все сделаю.
— Все наладиться, Ева.
Не знаю, правда, когда, но поддержать ее обязан.
— Я, ведь, не пожалею о том, что помогаю тебе?
Слова срываются с языка неожиданно даже для меня. А она меняется в лице. Тускнеет. Закрывается.
  
Глава 8. Валерий
 
Следующие несколько дней я понимаю, что кроме моей галактики, сосредоточенной в основном на работе, существует и другая. Рядом. Дома.
Все вдруг начинает крутиться там. Интересно возвращаться к себе же. Интересно, когда кто-то тебя встречает. Ждет, чтобы вместе поужинать.
Хоть и понимаю, что это временно все, но хочется побыть в этом уюте. Всегда вкусно пахнет и наготовлено, убрано. Вовка, который узнав, что я врач, живо интересуется всем, что связано с медициной. А мне нравится рассказывать кому-то об операциях и строении тела, не вызывая отрицательных эмоций и отвращения.
Даже подтрунивать над Евой и пугать ее змеей становится весело. Спать в зале наотрез отказалась. Ну а на кухне я сам ей не разрешил.
Эти двое даже уговорили меня посмотреть вместе фильм. Я сто лет не делал этого. Слишком долго и слишком много времени, которое можно потратить на изучение чего-то более полезного. Но не сегодня.
Артемиду пришлось прикрыть, потому что при ней Ева даже заходить в комнату отказалась. Я доставал уже Вовке питона, давал подержать. Мальчик очень любознательный и ему хотелось знать о змее все. Честно говоря, я даже боюсь, что когда-то он ее выпустит и тогда Еву надо будет с потолка снимать.
Мы раскладываем диван. Вовка ложится посередине. Я и Ева по обе стороны от него. Вова держит огромную тарелку с попкорном, чтобы всем было удобно брать с центра.
Но уже минут через десять я понимаю, что это было ошибкой. Вовка крутится туда-сюда, дергает сестру, чуть не разворачивает попкорн и, единственное правильное и, главное, быстрое решение развести их в разные стороны.
Поэтому по центру ложусь я. Вовчик нехотя меняется местами, но выбора у него нет. А мне приходится лечь рядом с девушкой. Касаюсь бедром ее ноги. Рукой задеваю край футболкам и обнаженную кожу предплечья.
Фильм идет, развязывая интригу, а я пытаюсь не думать о том, что мы так близко лежим.
Вот с Вовой вроде бы тоже самое. Он даже ногу на меня закинул и ничего. А тут каких-то сантиметров десять кожа к кожа, но ощущение, что я слышу, как у нее кровь в венах течет.