Боди-Арт (ЛП)

- Еще не поздно прекратить, - прошептала Кэнди. - Ты не должна это делать.
- Но я хочу, - oтветила Джессика. - Боже, как же я этого хочу.
Она погрузила кончик лезвия прямо под соском мужчины, он вздрогнул и потянул на себя цепь. Это заставило Джессику хихикнуть. Она изогнула лезвие, обхватив его сосок и разрезав его плоть.
Кэнди положила руку в промежность девушки и просунула пальцы внутрь. Она не очень понимала, пытается ли она сделать сцену более напряженной, либо просто старается отвлечь Джессику. Кэнди нравилось садо-мазо. Ее завели пленки, которые она смотрела накануне, и она должна была признать, по крайне мере самой себе, в прошлую ночь она испытывала оргазм, когда разносила задницы своим рабам с помощью плети. Даже когда она наблюдала за ампутацией руки у Уолли, ей удалось разогреть себя до громоподобного оргазма. Но сейчас настроение было иным. Воздух в помещении был переполнен злом, комнату наполнила плотская нечестивость, и даже Рутгер наблюдал за всем с интересом. Он как будто окаменел, а его глаза даже не моргали.
Джессика вся истекала соками, а ее соски, как будто вот-вот должны были лопнуть под тонкой тканью фартука. Она как будто погрузилась в бушующее море своей похоти, и Кэнди чувствовала, что в ней не осталось ни капельки разумного, ни капельки какой-либо причинно-следственной связи. Там была только зловещая одержимость, которая пришла с абсолютным контролем над другим человеческим существом.
Кэнди наблюдала как Джессика вырвала сосок из его груди. Он застрял на острие ножа, затем она стряхнула его на пол. Мужчина болтался и стонал, но сопротивлялся очень натурально. Его член увеличился. Она смотрела как Джессика кромсает его, а лезвие вытанцовывает в воздухе, мелькая во флуоресцентном свете и в горячих струях крови, которые пролетали, казалось, через всю комнату. Желудок выворачивало, грудь сдавило, а руки все покрылись гусиной кожей. Кровь покрыла плиту и инструменты клейкой массой.
Влажные красные капли брызгали на пол. Засохшие капли сползали по стенам.
Как будто устав от ножа, Джессика швырнула его в сторону и он воткнулся в стену. Она схватила молоток, посмотрела на него, нахмурилась и отшвырнула в сторону.
К этому времени Кэнди тоже была поглощена садизмом. Запах крови разогрел ее чресла до необычайной ярости. Это напоминало ей, как это, быть по-настоящему живой. Кэнди взяла один из мясных крюков и зашла мужчине за спину. Джессика последовала сразу за ней, она встала на колени за ее спиной и начала вылизывать ей анус. Кэнди взяла крюк и повернула его стороной к мужчине. Она провела концом крюка по ягодицам раба. Крюк был достаточно острым, чтобы разрезать его. Она окунула крюк в кровь, пока она была не свернутая и влажная, а затем вогнала его прямиком в его дырку в заднице, до самого упора.
Раб завизжал, как животное, под своей маской.
Кэнди дергала крюк вниз-вверх, трахая его им. Кровь и жидкое дерьмо сочились из его кишки прямо на ее руки и фартук, но она продолжала долбить его им. Язык Джессики полностью погрузился Кэнди в задницу, и она тянула голову Джессики, чтобы та погрузилась еще глубже.
Энергетика в помещении приближалась к неистовой отметке, Кэнди хищно оглядывалась, и самое первое, на что она обратила внимание, это на то, что кровь на стенах сейчас выглядела как отметины красной материи, которые распространяли флюиды в воздух, которые уходили в потолок, подобно песку. Она прищурилась, чтобы рассмотреть красный туман получше, но зрение у нее было сейчас не тем, что обычно. Все что она могла видеть, это кроваво-красное облако, которое проплыло мимо, туманное, настолько не в фокусе, что она подумала, не мерещится ли ей это.
Джессика пошла обратно к болтающемуся рабу, который сейчас весь истекал кровью. Она стала вылизывать его раны в диком танце языка, закапывая его в раны также, как она проделывала с анусом Кэнди. Кровь растекалась по ее щекам и капала на ее волосы. Она вонзалась ногтями в раны, зарываясь в них, калеча его. Она больше походила на бешеную кошку, на человеческий измельчитесь. Она стала кровожадной блудницей. Положив его вялый член себе в рот, она тут же принялась грызть его коренными зубами, при этом царапая его промежность.
 
Что-то странное накатило на Кэнди. Сейчас она смотрела на себя, как будто со стороны, за пределами своего тела. Ослепительная красная дымка покрыла все, на что падал ее взгляд, и даже ее мысли. Своим внутренним зрением она видела видения эротического ужаса, которые были громогласными как молот преисподней, все они кричали тысячей воплей.
Кэнди взяла молоток, замахнулась и нанесла удар в центр позвоночника раба. Джессика заблеяла извергая из себя ярость рыжей росомахи. Кэнди ударила по пальцам мужчины на ногах, а Джессика же снова завела его и у него снова встал. Его горящий член переливался и пульсировал в кипящей крови.
Джессика пододвинула мясорубку на плите и закрепила ее на краю, ее руки дрожали. Она схватила мошонку и член раба и поместила их в чашу одной рукой, а второй начала вращать ручку. В немом шоке Кэнди наблюдала, как гениталии раба тонут в чаше и проворачиваются. Затем потекла кровь. Кэнди скривило от рвотного порыва и она выронила молоток. Джессика начала кричать как обезумевшая, пока она заталкивала достоинство раба в чашу и смотрела как жижа сочилась с другого конца мясорубки. Она перескакивала с ноги на ногу, наслаждаясь, подобно девушке, которую впервые пригласили на танец.
Кэнди отскочила от плиты, ее чувства вернулись.
Что я делаю?
Она чувствовала, как будто только что очнулась от кошмара, но ужасающее виденье не отступало и по прежнему стояло перед ней. Все было так, как будто она под наркотиками. Она будто впала в больной транс, и все чего она желала, это разорвать мужчину на части. Ей конечно нравились кое-какие жесткие штучки, например, когда кто-то был не против, чтобы ему ногу отпилили, она не возражала, если это было фантазией. Но сейчас она была частью брутальной бойни. Она даже не понимала, жив ли мужчина.
Какого хуя я творю?
Какого хуя творит Джессика?
Не в силах терпеть она сорвалась вон из комнаты, срывая с себя окровавленный фартук. Голая она прошла через холл, даже не оборачиваясь. Никто не бросился за ней. Все были парализованы видом той резни, которая происходила на площадке. Она прошла в гостиную, напрямую к бару, за которым Хавьер оттирал отпечатки пальцев со стаканов. Он бросил взгляд на нее, убрал стакан и наполнил другой стакан бурбоном. Кэнди схватила стакан, открыла рот и опрокинула бурбон за один заход. Она ударила стаканом о стойку.
- Не останавливайся, - проговорила она.
* * *
- Ты была непревзойдённа, – cказал Рутгер. – Я как будто наблюдал воскрешение Элизабет Бaтори.
- Не могу поверить... Что я это сделала, – oтветила Джессика.
Она приняла душ, и сейчас была в одном из шелковых халатов Рутгера. Руки дрожали, и она видела, что ногти по-прежнему красные.
Он сделал запись в блокноте: девушки ласкаются в кровавом бассейне.
- Я не понимаю, что на меня нашло, - продолжила она. - Не понимаю, это был кокаин, или еще что. Я... Я просто была не в себе.
В ее глазах было беспокойство. Все девчата имеют этот оттенок в начале. Это было естественно. Рутгер гадал, не слишком ли он перестарался и не слишком ли быстро он ее до этого довел. Даже он не ожидал настолько жестких съемок, насколько эти две дамы продемонстрировали. Может имеет смысл немного притормозить? - подумал он.
 
Он очень хорошо понимал, что такое шок. К этому времени, он уже делал такие кровожадные картины для Вика уже несколько лет, и постепенно к этому привык, но съемки подобных зверств по-прежнему оставляли кислотный привкус желчи в глубине глотки. Он не был монстром. Он не заводился от того, что он делал. Он бы с удовольствием отдал все, чтобы вернуться к дням славы, когда он снимал эпичные эротические фильмы, но это было в прошлом. Все, что он мог сделать - это смириться со своим положением и постараться отобразить всю красоту разврата. Вот от чего он заводился. Он не снимал, как дрючат костлявую шмару за деньги в каком-то грязном номере отеля в Майами. Он делал высококачественный, профессиональный полу-снафф. То, что никто до этого не делал. Он вновь был пионером.