Теряя Контроль (ЛП)

Я слушаю, как бежит вода в ванной. Могу ли я плыть по течению? Каковы будут последствия? Такие, что мое сердце разобьется? Смогу ли я восстановиться после? У меня были тяжелые расставания.
Когда он выходит, на нем повседневная одежда, брюки и тонкая белая футболка, которая обтягивает его мускулы.
— Я собираюсь немного поработать.
Он поднимает сумку, которую раньше я не замечала. Она так изношена, что кажется, словно она дважды облетела мир. Складки имеют заломы. Замечая мой взгляд, он гладит бок рукой.
— Эта малышка со мной больше десяти лет. Мой первый босс дал ее мне. Сказал, что каждому человеку, который стремится к процветанию, должна принадлежать одна хорошая кожаная сумка. Я не мог позволить себе такую дорогую вещь. Однажды вечером я работал допоздна и заснул за столом. А когда проснулся, сумка лежала возле меня. Я никогда не использовал другие. Никогда и не буду.
Слова льются как дождь на мое скупое сердце. Он говорит, что его привязанность не так легко разрушить. Я слабо улыбаюсь и поднимаюсь, чтобы поцеловать его в щеку. Он поворачивается, и наши губы встречаются, он целует меня медленно и нежно, от чего мои пальцы поджимаются. Отступая, он берет мое лицо в руки и большим пальцем проводит по влажным губам.
— Поспи, зайчонок.
После того, как Йен уходит, я на цыпочках крадусь по коридору в спальню мамы. Она спит, лежа на огромной кровати с очками для чтения и книгой. Я снимаю с нее очки и убираю книгу на тумбочку.
— Люблю тебя, мамочка, — шепчу ей.
— Я тоже люблю тебя, малышка, — бормочет она, когда я ухожу.
Я долго не могу уснуть, но Йен все это время в гостиной занимается тем, что называет работой. Даже во сне я скучаю по его большому, теплому телу. Позже я чувствую, как он ложится рядом со мной. Теплая рука скользит по моей талии, его большие руки успокаивают меня, и я проваливаюсь в глубокий сон.
Ночью он будит меня и нежно занимается со мной любовью, обнимая мое тело и ласково целуя все чувствительные места. Он осторожно наваливается на меня, наши тела двигаются вместе, не спеша, и когда мой оргазм наступает, это нежная волна, а не ураган наших прошлых встреч.
Он выдыхает мое имя в длинном приливе воздуха в мое ухо и кончает в презерватив.
Я засыпаю, и его теплое тело снова прижимается ко мне.
Йена уже нет, когда я просыпаюсь. Одежду, которая лежала в гостиной, повесили в шкаф. Некоторые из вещей слишком узкие для меня, думаю, ни один нормальный человек не будет это носить, и я не могу их представить на своем теле. А другие, как тонкое платье с косыми рыжими полосами, так прекрасны, что мое сердце замирает.
Обувные коробки сложены в углу вместе с маленькими сумочками. Моя груда футболок, теннисных туфель и шорт смотрится нелепо и дешево рядом с купленными нарядами. Простое сравнение моей одежды с той, что купил Йен, подчеркивает различие между нашими мирами. Мы не выглядим так, будто принадлежим друг другу.
Я рассматриваю наряды и понимаю, что многое из того, что он купил, выглядит комфортно, не смотря на дорогую ткань. Есть несколько брюк и длинных юбок. Топы свободного кроя и выполненные из трикотажа или кружева. Даже платья не выглядят слишком обтягивающими и супероткровенными, а скорее, будут скрывать мои недостатки. В конце концов, я смогу это принять.
Йен возвращается ближе к обеду с сумкой, которую распаковывает в шкафу вместе с моей новой и старой одеждой. Я молча смотрю на него и сохраняю спокойствие, даже после того, как он вызывающе приподнимает бровь. Я все еще пытаюсь понять нас обоих. Когда он рядом, нет никаких проблем.
За день до нового курса маминой химиотерапии Йен просит Стива отвезти нас в зоопарк в Бронксе. В этот раз, кажется, процедура проходит легче. Халли приезжает, чтобы прочитать еще одну главу, и я беру дневной маршрут вместо позднего вечера. На следующий день, несмотря на усталость, мама, выпрямившись, сидит в кресле на маленьком балконе. Громкий городской шум и прохладный ветерок с Центрального парка почти освежает.
Мама любит Йена, и он невероятно нежен и заботлив с ней. Мое сердце расширяется больше, чем может вместить грудная клетка, когда я вижу их вместе, но это сладкая боль. Дни проходят быстро, и я с нетерпением жду возвращения домой и встречи с Йеном и веселой мамой. Ночи — длинные и страстные. Я никогда не была счастливее.
 
После недели отсутствия Йена по утрам, потому что он встает до рассвета, чтобы уйти на работу, я вытаскиваю себя из постели еще раньше. Одетая в борцовку и трусики, которые он купил, иду в ванную комнату. Йен кистью наносит на лицо мыло для бритья, взбивая круговыми движениями пену. Без рубашки, но в брюках он прислоняется к столешнице перед зеркалом, проводит щеткой по коже и вытягивает губы в форме «О».
Его действия завораживают, и я захожу в ванную, чтобы посмотреть поближе. Йен опускает свою щетку в раковину и поворачивается, а затем плавно поднимает меня на столешницу.
— Нравится то, что видишь?
— Похоже у тебя на лице взбитые сливки.
Я провожу пальцем по намыленной щеке, наблюдая, как под пеной появляется кожа.
— Не облизывай палец. Это не так вкусно, как кажется.
Он одаривает меня быстрой усмешкой, и его зубы сверкают белизной, а губы выглядят полнее и краснее по сравнению с пеной для бритья.
— Могу я? — спрашиваю, взяв кисть в руки. Он сжимает челюсть. Затем кивает и двигается между моих ног. Деревянная мыльница наполовину полна. Я нюхаю кисть и ощущаю легкий аромат лимона. Медленно вращаю ее в мыле.
— Щетинки мягкие? — спрашиваю, стараясь повторить его круговые движения.
Руки Йена лежат по обе стороны от моих бедер, и он наклоняется ко мне так близко, что я замечаю биение артерии на его шее. Вокруг нас сгущается воздух и во рту пересыхает. Я облизываю губы и открываю рот, чтобы облегчить боль в груди, которая душит меня. Тем не менее, я продолжаю намазывать его лицо.
Маленькие ворсинки ложатся на его щеку и челюсть. Я вращаю щетку маленькими кругами, наблюдая, как вспенивается мыло. Мои чувства к Йену настолько сильные и всепоглощающие. Я хочу делить с ним все, даже это маленькое интимное действие. Интересно, сколько людей видело его таким? Сколько из них провели щеткой по его подбородку и проследили впадину на щеке?
— Это только ты, — тихо говорит он.
Я заглядываю в его глаза, и все, что вижу — только себя. Себя и искренность. И поскольку я устала быть одна, устала сражаться в одиночку, устала бороться, я сдаюсь. Рукой скольжу по его шее и сжимаю затылок, притягивая ближе к себе. С такого расстояния я чувствую запах лимона и ментола. Вижу мягкую кожу под глазами, прямую линию носа. Его веки полуприкрыты, а руки беспокойно двигаются вдоль моих бедер.
— Тайни, — стонет он, а затем сильно прижимает меня к своей эрекции. Его глаза сверкают. — Ты убиваешь меня.
Не обращая внимания на пену, он целует меня. Пена пачкает мои щеки, попадает в рот, но мне все равно. На вкус это как Йен.
Его губы отрываются от моих и спускаются от челюсти к шее. Он повторяет мое имя, как молитву. Тайни, Тайни, Тайни. Я обхватываю своими ногами его талию, наслаждаясь горячим, твердым телом, потирающим мои нежные и влажные части.
Он задирает мою майку вверх над головой, одну грудь сжимает рукой, а другую берет в рот. Слава Богу, позади стена, которая удерживает меня от падения. Он так жестко всасывает мой сосок, что я чувствую, как сжимается моя киска. Я сама трусь об него, желая, чтобы на нем не было брюк. Мечтая о том, чтобы мы оба были голыми.
— Мне так сильно нужно оказаться в твоей киске, — произносит он, прижимаясь к моей груди.
— Да.
С рычанием Йен атакует мой второй сосок. Пена размазалась и почти вся впиталась в мою кожу, но, видимо, он не против этого вкуса.
Мои руки нащупывают его пояс, я успеваю расстегнуть брюки. Проникая в его трусы, я испускаю восторженный стон от его твердого члена в моих руках. Боже, прошло всего лишь несколько часов после того, как я последний раз прикасалась к нему? Кажется, месяцы. Когда Йен отпускает мою грудь, я хватаюсь обеими руками за его член. Влага на головке показывает его желание. Я хочу больше. Я хочу его всего.